Глава 17

Тело просыпается быстрее, чем мозг. Двигаться не хочется, а открывать глаза тем более. Приятное чувство, когда ты понимаешь, что сон уже ушёл, но ты всё ещё в полудрёме.

Провожу ладонью по постели. Пусто. Открыв глаза, понимаю, что я в спальне одна. Интересно, давно проснулся? Не знаю, когда Артов заснул, гладил меня по волосам и целовал, пока я не отключилась.

Сажусь на кровати и осматриваюсь. Вчера ничего не видела, не обратила внимания, он не дал опомниться.

Почти нет мебели. Большая кровать, на которой мы спали, и шкаф с зеркальными створками метра три шириной. Даже прикроватных тумбочек нет. На окнах римские шторы непонятного бежевого цвета.

Понимаю, что вся моя одежда ещё вчера осталась внизу, не с голой же попой разгуливать по квартире. Открываю шкаф: верхний ряд занимают рубашки различных цветов, нижний – брюки. Надеваю первую попавшуюся рубашку, почти по колено, подкатываю рукава.

Всё, как в фильме, когда девушка, проснувшись с утра в квартире парня, натягивает его вещь, даже если свои имеются рядом. Но у меня выхода нет.

Хорошо, хоть ванная комната прямо здесь имеется. Ступаю по голому полу, прохладному и не совсем приятному. В коридоре ещё две двери. Закрыты.

Широкая лестница из тёмного дерева с никелированными перилами ведёт вниз. Помню, как Артов подхватил меня где-то на первых ступеньках и дальше просто нёс на руках.

Спускаюсь в огромную гостиную. Такая же пустая, как и спальня. Небольшой диван, однозначно неподходящий по размеру, плоский телевизор на стене, пара стульев. Я, конечно, не имею ничего против минимализма, но это чересчур. Минимализм по минимуму, я бы сказала.

Из гостиной арка выходит в кухню. Слышу шорохи и звон посуды. Замираю в проходе, облокотившись на стену.

Артов раскладывает что-то по тарелкам, крутится, спешит. Кухня выглядит так же, как и вся квартира – пусто. Хоть стол и стулья имеются, что уже радует.

– Я завтрак заказал для нас, – словно оправдывается, пойманный за интересным занятием.

– Ты давно живёшь в этой квартире?

– Года три, – пожимает плечами. – Что не так?

– Ощущение, что ты только вчера въехал в новое жильё и ещё не успел распаковать коробки с вещами, расставив всё по своим местам.

– Так всегда было, – смотрит непонимающе. – Тебе не нравится?

– Здесь пусто, холодно и… неуютно, – ёжусь, закутываясь в рубашку, словно в тёплый свитер. – Неприятно, в общем.

Застывает с ножом в руках, внимательно рассматривая меня. Нужно было промолчать. Не моё это дело, каждый живёт, как ему удобно, не мне судить. Становится немного неудобно, что я опять всё испортила своими высказываниями.

– Никогда не задумывался. А что бы ты изменила здесь? – пытливо вглядывается.

Ему действительно интересно? Я же сейчас снова всё разнесу в пух и прах каждым своим словом. Но сам ведь спросил…

Разворачиваюсь, снова окидывая взглядом гостиную. Вспоминаю спальню, которую только что покинула, и в голове, будто картинка прорисовывается.

– Спальню бы сделала в фиалковых тонах. Не насыщенных, спокойных и нежных. Лёгкие занавески на окне и тяжёлые шторы. Раздвигаешь их утром, и солнце врывается в комнату, освещая ярким светом пространство, бьёт по глазам, заставляя щуриться и радоваться новому дню. Большая кровать с мягким изголовьем, чтобы было приятно облокотиться и даже задремать с книжкой в руках. Тумбочки у кровати и столик с зеркалом из светлого дерева. Мягкий пуф, который крутится, и обязательно пушистый коврик у кровати, чтобы утром приятно было ступать на пол, – начинаю улыбаться, представляя, как бы всё это было красиво. – А гостиную… Светлые стены – цвет кофе с молоком, мягкий, приятный. Большой диван, такой, чтобы вся семья, собравшись на праздник, легко на нём уместилась. Большой декоративный камин у стены. Знаешь, такой, который со звуком, будто прямо сейчас, в реальном времени, в этом камине поленья трещат и огонёк ласкает сухое дерево. На полу обязательно мягкое покрытие с длинным ворсом. Садишься и ощущение, словно ты на мягкой перине куда-то провалился. Обязательно пара больших цветов в кадках, такие, с круглыми листьями. А в том углу, – указываю напротив, – к Новому году можно большую ёлку поставить, которая макушкой упрётся в потолок. Украсить её цветными бантиками и шариками цвета твоих глаз. И сразу станет уютно, по-домашнему, – вздыхаю. – Я всегда мечтала о большой квартире… – шепчу еле слышно.

В этот момент почему-то вспоминается комната в коммуналке три на три. Тесная, захламлённая, но безумно уютная и родная, потому что в ней жили я, папа и мама.

У нас было немного вещей и старый жигулёнок, на котором родители и разбились. Он требовал ремонта, а денег вечно не хватало.

Папа погиб на месте, мама продержалась два часа в реанимации. Жили и умерли в один день. Как в той самой страшной сказке. Я осталась одна.

А потом появился Валера. Комнату продала, он квартиру и купили двушку. Только эта двушка с крохотными комнатами, казалось, была ещё меньше комнаты в коммуналке. Мизерная кухня, на которой нам даже вдвоём со Славкой мало места. А двушка Алисы по сравнению с моей просто огромна.

Мне тесно в моей квартире, иногда кажется, что дышать нечем. А Артов так бездарно использует огромное пространство.

– О чём ты ещё мечтаешь? – обнимает сзади, уткнувшись носом в шею.

– Чтобы Славка хорошим человеком вырос. Именно хорошим: добрым, отзывчивым, понимающим. Всегда поддержал родного человека, отзывался на чужую беду, был искренним, чистым. Мечтаю дать ему всё, а главное – образование. Чтобы смог найти себя в жизни, понял, кем хочет быть.

– А для себя мечта есть?

– Для себя я больше не мечтаю… – просто не смею мечтать.

Такие мечты ничем хорошим не заканчиваются. Не хочешь разочаровываться – не жди многого.

– Так ведь неправильно, – разворачивает меня, заправляя выпавшую прядь за ушко, – неужели совсем ничего не хочешь?

Смотрю в голубые глаза, наполненные нежностью и заботой. Не хочу говорить ему. Только не ему. Особенно не ему.

– Давай завтракать, – ухожу от вопроса. Всё, минутка откровений закончилась. Прежняя Вика вернулась.

– Останешься? – Вопрос, который я предполагала услышать.

– Нет. После обеда Ритка с детьми вернётся. Я Славке в большой парк сходить обещала. Он всю неделю в садике, потом в квартире, иногда на детской площадке. В выходные мы гуляем, чтобы набегался на неделю вперёд, выплеснул накопившуюся энергию. Я обещала. – Артов молча смотрит, не возражает.

– Тогда отвезу тебя домой.

– Не нужно. Вызову такси. Так лучше, – определённо лучше. Нужно всё обдумать и переварить. Подальше от Артова.

– Я вызову сам, – поджимает губы. – Сейчас?

– Да, – утыкаюсь в тарелку, есть совсем не хочется.

Слышу, как он набирает номер и называет адрес. Вот и всё – романтика закончилась. Мы снова прежние. Ничего особенного. Нахожу вещи, одеваюсь, скидывая его рубашку на спинку стула. Я уже готова. Он не готов меня отпустить.

– Вик, давай увидимся сегодня, – застывает в прихожей, пока я натягиваю туфли. – Куда угодно пойдём. Хочешь в ресторан, театр, просто прогуляемся.

– Я хочу провести время с сыном, – отрезаю. Он так и не понял.

– Ну тогда давай приеду вечером. Просто встреча. На пару часов, – отрицательно машу головой. – На час, – почти со стоном выдыхает.

В голубых глазах мольба, настолько явная, что даже скрыть невозможно. Сглатываю, понимая, что снова и снова поддаюсь ему. Не хочу. Ничего хорошего не выйдет. В итоге разочарование и пустота. Нужно сказать, как есть. Пусть грубо, но иллюзии ни к чему.

– Паш, давай начистоту. Я мать-одиночка. У меня есть сын, Славка, ему пять лет. Для меня он самое важное. Если передо мной встанет выбор, мужчина или мой сын, я выберу второе – безоговорочно. Но тебе всё это неинтересно, да и не нужно. Тебя привлекают юные девочки, не обременённые детьми, проблемами с жильём и непутёвыми родственниками. Вот твой формат. Чтобы было легко и просто. Поэтому не нужно пытаться создать то, чего быть не может. Не нужно ночей в обнимку, совместных завтраков и глубоких взглядов. И в душу ко мне лезть не нужно – я тебя туда не приглашала. Секс у нас фантастический, – прикрываю глаза, вспоминая нашу ночь. – Мы можем периодически видеться, но по принципу: встретились и разошлись по своим углам. Большего не прошу. Большего ты мне дать не можешь.

Артов сглатывает, не сводит с меня взгляда. Непонятные эмоции. Как будто он сейчас для себя что-то определил, решился на что-то важное.

– Жёстко.

– Честно.

– Слишком.

– Достаточно, чтобы понять друг друга.

– Я понял, – подтверждает.

– Пока. Хороших выходных, – покидаю квартиру, чтобы заскочить в лифт, так вовремя открывший свои двери.

Только внутри выдыхаю, словно после сложного экзамена. Смогла. Сказала, ни разу не запнувшись – чётко и понятно. Как есть, правду.

В горле стоит противный ком, вязкая слюна не даёт свободно сглотнуть. Понимаю, что меня трясёт. Слёзы вот-вот предательски хлынут из глаз.

Но плакать нельзя, не сейчас, не здесь. Сохранить лицо, оно мне ещё не раз понадобится. Дома. Пока Славки нет, зарыться в подушку и нареветься вдоволь, чтобы на пару месяцев хватило.

Нужно заканчивать наши встречи с Артовым, совсем. Ни к чему хорошему для меня это не приведёт. Я ему не нужна, тем более с ребёнком. Никто не хочет брать женщину с ребёнком, чужие дети никому не нужны.

Хотя, уверена, если бы у Алиски был ребёнок, Марку бы это нисколько не помешало. Всё закончилось бы тем же – Алиса его жена. Но это Марк, Павел же совсем другой. Он не сможет взять на себя ответственность за кого-то ещё. Просто не захочет.