Глава 19

Спустя несколько минут я следовала за бывшим мужем через анфиладу комнат в его святая святых — кабинет с тяжёлыми бархатными портьерами и массивным письменным столом красного дерева. Здесь всё осталось неизменным: те же книги на полках, те же охотничьи трофеи на стенах, тот же тонкий аромат сигарного дыма и кожи.

— Итак, выкладывай, — проговорил Себастьян, сложив руки на груди. — Что за претензии у тебя на этот раз?

Я расправила складки платья и спокойно села в кресло напротив его рабочего стола, не дожидаясь приглашения.

— Дело не в претензиях, Себастьян, а в справедливости. Когда я прибыла в поместье Фабер, то обнаружила его в полном запустении. Крыша протекала, окна были выбиты, а сады заросли.

— И что с того? — он небрежно пожал плечами, усаживаясь за стол. — В брачном договоре не было условия содержать поместье в идеальном состоянии.

— Нет, было условие поддерживать владения супруги в надлежащем состоянии, — я достала из ридикюля сложенный лист бумаги. — Вот копия договора, пункт двенадцатый. А вот, — я извлекла ещё несколько листов, — счета, которые ты исправно выставлял на содержание поместья. За пять лет набегает внушительная сумма, не находишь?

Себастьян бегло просмотрел документы, его лицо на мгновение исказилось от досады, но он быстро вернул себе обычное надменное выражение.

— Я выделял средства управляющему. Не моя вина, что он оказался… нерадивым.

— Управляющий, который, как выяснилось, умер три года назад, — заметила я. — И с тех пор никого не назначалось на его место. Странно, не так ли? Особенно учитывая, что счета продолжали поступать.

Себастьян нервно постукивал пальцами по столу. Я видела, как в его голове вращаются шестерёнки, подбирая очередное оправдание.

— Боже мой! — вдруг воскликнул он, резко меняя тактику. — Куда подевалась та скромная, тихая, набожная женщина, на которой я женился? Теперь передо мной какая-то торговка с рынка, выторговывающая каждый фаринг!

— Ту женщину ты убил, Себастьян, — произнесла я тихо, но твёрдо, вкладывая в эти слова больше правды, чем он мог осознать. — Своим пренебрежением, своими унижениями, своим использованием её как марионетки в твоих делах. Не удивляйся, что после смертельной болезни я вернулась… другой.

По его лицу пробежала тень — возможно, мимолётный укол совести, но скорее, простое раздражение от того, что я посмела ему возразить.

— Хорошо, — он махнул рукой, — допустим, были какие-то недочёты в обслуживании поместья. Чего ты хочешь? Денег, очевидно. Сколько?

— Пятьдесят тысяч фарингов, — ответила я без колебаний.

Себастьян расхохотался, откинувшись на спинку кресла:

— Ты с ума сошла, дорогая! Это же целое состояние! За старый развалившийся дом в глуши?

— Не за дом, а за пять лет невыполненных обязательств по контракту, — я оставалась невозмутимой. — Плюс расходы на капитальный ремонт, который теперь приходится делать из-за твоей халатности. Это не благотворительность, Себастьян. Это возвращение того, что полагается по закону.

Он перестал смеяться и теперь смотрел на меня с каким-то новым выражением — смесью раздражения и, как ни странно, уважения.

— Пятнадцать тысяч, — наконец произнёс он. — И ни фаринга больше.

— Сорок пять, — парировала я.

— Двадцать. Это моё последнее слово.

— Тридцать пять, и я не буду подавать официальный иск в суд, — я достала ещё один документ. — Кстати, у меня есть интересные бумаги по другому твоему… предприятию. Помнится, сделка с мсье Рори была оформлена весьма своеобразно. Мне кажется, королевские налоговые инспекторы могли бы заинтересоваться.

— Ты мне угрожаешь? — его глаза сузились.

— Я предлагаю компромисс, — спокойно ответила я. — Тридцать пять тысяч, и все бумаги останутся у меня, нераскрытыми. Учти, если со мной что-то случится, кроме этих документов, у моего поверенного хранятся бумаги гораздо интереснее.

— Хорошо, — не сразу ответил Себастьян, барабаня пальцами по столу. — Двадцать пять тысяч сейчас и ещё десять через три месяца. Это всё, что я могу предложить без серьёзного ущерба для текущих дел.

— Согласна, — я кивнула. — Но с одним условием: первый платёж должен быть произведён до моего отъезда из Грейтауна. В письменном виде.

— Будет исполнено, — он встал и подошёл к сейфу, скрытому за картиной. — Но и у меня есть условие.

— Какое же? — я настороженно наблюдала, как он извлекает какие-то бумаги.

— Ты появишься на приёме у мадам Элен, как моя… — он запнулся, подбирая слово, — как моя бывшая супруга, с которой мы сохранили добрые отношения.

— Зачем это тебе? — удивилась я. — Слухи тебя никогда не волновали.

Себастьян хмыкнул, возвращаясь к столу:

— Мне нужна сделка с мсье Леваном. А он вдруг заартачился и не хочет подписывать договор без твоего одобрения.

Мсье Леван. Заикающийся коммерсант с обезображенным оспой лицом, с которым я провела несколько часов за беседой. Помнится, Себастьян был изумлён моим умением расположить к себе этого нелюдимого человека.

— Вот как, — я улыбнулась, чувствуя внезапное преимущество. — В таком случае тебе придётся увеличить возмещение вдвое. Пятьдесят тысяч сейчас и ещё двадцать через три месяца.

— Не наглей, Адель, — процедил он сквозь зубы.

— Я просто веду дела, дорогой, — пожала я плечами, — как и ты. И моё содействие в этой сделке явно стоит больше, чем ты предлагаешь.

Мы смотрели друг на друга через стол, как два дуэлянта, готовых скрестить шпаги. Наконец, Себастьян поджал губы и коротко кивнул:

— Тридцать пять сейчас и пятнадцать через три месяца. Это окончательное предложение.

— Договорились, — я протянула руку для рукопожатия — жест, немыслимый для прежней Адель, но совершенно естественный для Алины.

К моему удивлению, Себастьян принял рукопожатие, хотя его губы искривились в ироничной усмешке:

— Кто бы мог подумать, что однажды я буду заключать сделку с собственной женой.

— Бывшей женой, — мягко поправила я.

— Да, конечно, — он отпустил мою руку и вернулся к сейфу. — Выпишу тебе чек прямо сейчас. А ты подготовься, мсье Леван будет рад увидеть тебя на приёме.

Я наблюдала, как он заполняет чек, и думала о том, как странно всё обернулось. Здесь, в этом кабинете, Адель когда-то дрожала от страха перед этим человеком. А теперь вела с ним дела на равных, заставляя его считаться с её мнением и требованиями.

Получив чек, я тщательно проверила сумму и подпись, затем аккуратно сложила его и убрала в ридикюль.

— Благодарю, Себастьян. Я уверена, что наше сотрудничество будет взаимовыгодным.

Он кивнул, не глядя на меня, занятый заполнением каких-то документов:

— Можешь идти. Я присоединюсь к матери через минуту.

Я встала и направилась к двери, чувствуя странное облегчение. Разговор прошёл лучше, чем я ожидала. Возможно, Себастьян начал понимать, что со мной новой уже нельзя обращаться, как прежде.

Как только я вышла в коридор, то услышала за спиной торопливые шаги. Обернувшись, увидела Себастьяна, который, оказывается, последовал за мной почти сразу.

— Мадам Мелва уже распорядилась подать ужин на троих, — сообщил он с лёгким раздражением. — Она сказала, что отказа не потерпит.

— Что ж, — я подавила вздох, — полагаю, нам придётся продолжить наш вечер вместе.

Мадам Мелва встретила нас в дверях столовой с улыбкой, которая говорила, что она прекрасно понимает наше нежелание ужинать вместе, но считает это необходимым.

— Надеюсь, вы успешно уладили свои дела? — спросила она, когда мы заняли места за столом.

— Вполне, — сухо ответил Себастьян, разворачивая салфетку. — Адель оказалась весьма практичной в финансовых вопросах.

— Рада это слышать, — кивнула мадам Мелва, сигналя лакею подавать первое блюдо. — В наше время женщина должна уметь позаботиться о своих интересах.

— Хм… — скривил губы Себастьян, но не решился парировать, что было совершенно на него не похоже.

Далее ужин проходил в напряжённой атмосфере. Себастьян угрюмо молчал, погружённый в свои мысли. Я тоже не стремилась поддерживать беседу, предпочитая сосредоточиться на изысканных блюдах, приготовленных поваром Эшфордов. И только мадам Мелва, как радушная хозяйка, пыталась оживить вечер рассказами о последних событиях столичной жизни.

— Ты слышала, что юная графиня Д’Ивье сбежала с учителем музыки? — говорила она, аккуратно нарезая тонкими ломтиками утиную грудку. — Говорят, её родители в отчаянии. Предлагали огромное вознаграждение за информацию о беглецах, но те, по-видимому, покинули страну.

— Неужели? — вежливо отозвалась я, хотя меня мало интересовали подобные истории.

— Да, такой скандал! А на прошлой неделе на приёме у посла Нордании герцог Карлайл появился с новой компаньонкой. Девушка явно не из высшего общества, но держалась достойно. Некоторые дамы демонстративно покинули приём, представляешь?

— Могу себе представить, — кивнула я, бросив взгляд на Себастьяна. Он всё так же угрюмо ковырялся в своём десерте.

Мадам Мелва продолжала своё светское повествование, но я слушала вполуха, ловя себя на мысли, что все эти интриги и сплетни теперь кажутся мне далёкими и не особенно важными. Моя жизнь изменилась, и её центром стало поместье Фабер с его проблемами и возможностями, а не балы и приёмы столичной знати.

Наконец, ужин подошёл к концу. Я вежливо поблагодарила хозяев и сообщила, что мне пора возвращаться в гостиницу — завтра предстоял важный день.

— Я распорядился подать экипаж, — сказал Себастьян, поднимаясь из-за стола. — Он отвезёт тебя в гостиницу.

— Благодарю, — я слегка поклонилась. — Это очень предусмотрительно с твоей стороны.

Экипаж действительно ждал у ворот, лошади нетерпеливо перебирали копытами, готовые отправиться в путь. Я села в карету, и через мгновение колёса зашуршали по мостовой, унося меня прочь от дома Эшфордов.

Откинувшись на мягкую спинку сиденья, я смотрела в окно на ночной Грейтаун. Мимо проплывали освещенные фонарями улицы, тени прохожих, спешащих по своим делам, витрины магазинов с приглушенным светом внутри. Кое-где мелькали окна особняков, где еще горел свет, должно быть, там проходили званые ужины или небольшие вечеринки. В воздухе витал характерный городской запах — смесь дыма, духов, выпечки из пекарен и чего-то неуловимо столичного.

Экипаж свернул на широкий проспект, обсаженный платанами. Впереди показались огни театра, а это значило, что гостиница уже близко. Я невольно поймала себя на мысли, что совсем не чувствую ностальгии по этому городу, по светской жизни, которую вела здесь. Мои мысли были заняты предстоящим днем: встречей с герцогом Ламбером насчет покупки лошадей и подготовкой к приему у мадам Элен, где предстояло снова увидеться с мсье Леваном.