Глава 50

Разбудило меня разноголосое пение птиц, крик вороны в лесу и солнечный свет, который настойчиво слепил мне глаза. С тихим стоном я кое-как села и, морщась от боли в затекшем теле, потянулась. Риган, как оказалось, уже проснулся и что-то проверял под капотом автомобиля. Несмотря на раннее утро, выглядел он бодрым и отдохнувшим.

— Доброе утро, — поздоровалась я, выходя из машины и разминая затекшие мышцы.

— Доброе утро. В котелке осталось немного чая, в свертке бутерброд, позавтракайте, а я пока исправлю вчерашнюю «поломку», — проговорил Риган, открывая капот.

— Что именно вы вчера сломали? — спросила я, направляясь в сторону ручья.

— Ослабил крепление одной детали. Сейчас затягиваю обратно, — не поднимая головы, ответил он.

— Ясно, — отозвалась я, поднимать вчерашний разговор мне не хотелось. И присев у ручья, фыркая от ледяной воды, быстро привела себя в порядок. Вернувшись к машине, я выпила почти залпом чай, практически не жуя, проглотила бутерброд, который оказался на удивление очень вкусным, и поинтересовалась, — едем?

— Да, все готово, — кивнул мужчина, и через несколько минут мы собрали вещи, затушили угли костра и отправились в путь.

Дорога домой прошла быстрее, чем я ожидала. Мы с Риганом говорили мало — каждый был погружен в свои мысли. Неделя в Ранье казалась сном, от которого не хочется просыпаться. А теперь предстояло возвращение к реальности — к принцу, его людям, к постоянному напряжению и недоговоренностям.

Когда вдали показались знакомые башни поместья, мое сердце сжалось. Как же быстро я отвыкла от ощущения тревоги! В Ранье я могла смеяться, не думая о том, кто это слышит, могла быть собой, не опасаясь последствий.

— Мы дома, — тихо сказал Риган, останавливая автомобиль у крыльца.

— Да, — ответила я, но в голосе не было радости.

Едва мы вышли из машины, как дверь распахнулась и на пороге появился Себастьян.

— Мадам! Как хорошо, что вы вернулись! — он поспешил навстречу, принимая мою дорожную сумку. — Гость ожидает вас в библиотеке.

— Спасибо, Себастьян. Скажите ему, что я приду через полчаса. Хочу освежиться после дороги.

— Конечно, мадам. И… — он понизил голос, — за время вашего отсутствия было несколько событий, о которых следует доложить.

— Хорошо. Зайдите ко мне в кабинет через час.

Поднявшись в свою комнату, я медленно сняла дорожный костюм и переоделась в домашнее платье. В зеркале отражалась слегка загорелая женщина с отдохнувшими глазами — совсем не та бледная, измученная особа, что уезжала отсюда неделю назад.

Спустившись в библиотеку, я нашла принца Александра за чтением газеты. Он поднялся при моем появлении и галантно поклонился.

— Мадам Фабер! Добро пожаловать домой. Надеюсь, поездка прошла приятно?

— Весьма приятно, благодарю, — ответила я сдержанно. — Как здесь обстоят дела?

— Тихо и спокойно. Ваши люди заботились о моем комфорте с истинно королевским радушием.

Я едва заметно усмехнулась. После недели простого человеческого общения эти изысканные речи казались театральными.

— Рада слышать. Если позволите, я хотела бы заняться делами поместья. Неделя отсутствия — долгий срок.

— Конечно, конечно! — принц махнул рукой. — Не смею вас задерживать.

Отвечать не стала. Хотя на языке вертелись несколько язвительных фраз, я молча направилась в свой кабинет, где меня уже ждал Себастьян с аккуратной стопкой писем и документов.

— Итак, — сказала я, усаживаясь за стол, — что происходило в мое отсутствие?

— Несколько визитов, мадам. Граф Молтенберг приезжал якобы за жеребцом, но провел большую часть времени в беседе с его высочеством. Барон Уэстфилд тоже заглядывал — тоже с документами, как обычно.

— Понятно. Что еще?

— Письмо от мадам Мелвы, — Себастьян протянул мне конверт со знакомым почерком. — И от молодого господина Этьена.

Я сначала вскрыла письмо от бывшей свекрови. Мадам Мелва, как всегда, была многословна и настойчива:

«Дорогая Адель! Надеюсь, ты в добром здравии. Мне так не хватает общения с тобой! Поскольку в городе наступил сезон дождей, а мое здоровье требует перемены воздуха, не согласишься ли принять меня в своем прекрасном поместье на пару недель? Я была бы рада посетить тебя уже на следующей неделе…»

Я отложила письмо и потянулась за пером. Мадам Мелва в доме, где скрывается принц? Этого еще не хватало!

«Дорогая мадам Мелва, как жаль, что не могу принять вас в ближайшее время. В доме случилась неприятность — протекла крыша в восточном крыле, и теперь идет шумный ремонт. Зная, как тяготят вас подобные неудобства, не решаюсь подвергать ваше здоровье испытанию. Как только работы закончатся, обязательно приглашу вас…»

Письмо от Этьена оказалось куда приятнее:

' Дорогая мама! Пишу тебе из Эрдазы, где провожу время с друзьями. Страна удивительная — горы, чистый воздух, прекрасные лошади! Кстати, о лошадях — видел здесь несколько интересных экземпляров, которые могли бы подойти для нашего разведения. Если не возражаешь, попробую договориться о покупке пары жеребцов. Надеюсь вернуться к концу месяца. Целую тебя. Твой сын Этьен'.

Я улыбнулась, откладывая письмо. Как хорошо, что сын далеко и ему не придется лгать или притворяться! А покупка новых жеребцов — отличная идея.

— Себастьян, подготовьте ответ сыну. Одобряю покупку лошадей, но пусть будет осторожен в выборе. И еще — если кто-то будет интересоваться, когда он вернется, говорите, что точных сроков нет.

— Будет исполнено, мадам.

Следующ час я разбирала накопившиеся дела. Счета от поставщиков, отчеты управляющих с дальних полей, письма от покупателей лошадей — обычная, знакомая работа, которая всегда успокаивала меня.

После обеда я отправилась в конюшни. Мастер Жером встретил меня с облегчением — видимо, неделя без хозяйки давалась ему нелегко.

— Мадам! Как хорошо, что вы дома! — он снял шляпу, улыбаясь. — У нас тут событие — кобыла Звезда принесла жеребенка!

— Наконец-то! — обрадовалась я. — Как малыш?

— Крепкий, здоровый жеребчик. Вылитый отец — те же линии, та же стать. Думаю, из него выйдет отличный скакун.

Мы прошли в денник, где кобыла нежно обнюхивала своего детеныша. Жеребенок был действительно прекрасен — длинноногий, с блестящей темной шерстью и белой звездочкой на лбу.

— Красавец, — восхитилась я, любуясь малышом. — Как назовем?

— Может, Вихрь? — предложил мастер Жером. — По характеру отца.

— Хорошее имя. А как остальные лошади? Никого не тревожили во время моего отсутствия?

— Все спокойно, мадам. Хотя… — он помялся, — гости ногда заглядывали в конюшни. Говорили, что интересуются лошадьми, но больше разглядывали денники и проходы.

— Понимаю, — кивнула я. — Если что-то подобное повторится, обязательно сообщите мне.

Мы обошли все конюшни, проверили корма, обсудили планы на ближайшие недели. Знакомая работа помогала вернуться к привычному ритму жизни.

Вечером за ужином принц Александр был особенно любезен. Расспрашивал о поездке, восхищался моим отдохнувшим видом, рассказывал о новостях из столицы.

— Кстати, — сказал он, отрезая кусок мяса, — мне сообщили, что ваш сын отправился в Эрдазу. Надеюсь, путешествие пройдет благополучно?

— Уверена, что да, — ответила я спокойно. — Этьен — опытный путешественник.

— Конечно, конечно. Я уверен, что его поездка будет безопасной и весьма насыщенной.

После ужина я удалилась к себе и долго сидела у окна, глядя на звезды. Странно, но неделя в Ранье изменила мое отношение ко всему происходящему. Раньше присутствие принца держало меня в постоянном напряжении — я боялась каждого его слова, каждого жеста. Теперь он казался мне просто надоедливым родственником, который загостился, но которого неудобно выгнать.

Может быть, дело было в том, что я вспомнила, кто я на самом деле? Не просто владелица поместья, живущая в страхе, а женщина, способная радоваться простым вещам — рыбалке, смеху друзей, теплому взгляду мужчины.

Поездка к Делии действительно пошла мне на пользу. Я словно отпустила ситуацию с опасным гостем. Раз я ничего не могу изменить, зачем изводить себя? Принц здесь, я здесь, мы вынуждены сосуществовать, ну и что? Жизнь продолжается. Лошади нуждаются в уходе, дела требуют внимания, и есть люди, которые искренне рады моему возвращению.

Завтра снова начнется обычная жизнь. Но теперь я знала, что где-то есть место, где могу быть собой. И люди, которые принимают меня такой, какая я есть. А это уже немало.

За окном ухнула сова, и где-то в глубине парка залаяла собака. Обычные ночные звуки поместья, которые раньше тревожили меня, теперь успокаивали. Дом есть дом, что бы в нем ни происходило.