Глава 66

После той ночи откровений мир, казалось, замер. Мы жили в странном, зыбком безвременье, в вакууме между рухнувшим прошлым и туманным, пугающим будущим. Дни, последовавшие за нашим разговором, были наполнены гнетущим ожиданием. Время тянулось, словно густой мед, каждый час казался вечностью. Мы больше не строили планов побега. Мы ждали. Ждали, когда король-призрак сделает свой ход на этой огромной шахматной доске, где наши жизни были лишь пешками.

Переехав в столицу, чтобы в случае опасности быстро покинуть страну, мы с грустью наблюдали, как шумный торговый город Грейтаун после казни королевы и восхождения на трон Аррона Брикмана превратился в город, говорящий шепотом. На улицах появилось множество гвардейцев в новой, темно-бордовой форме с гербом Брикманов — волком, скалящим пасть. Золотые эполеты на их плечах поблескивали в тусклом осеннем свете, а тяжелые сапоги гулко стучали по мостовой. Они патрулировали улицы парами, их холодные, оценивающие взгляды заставляли прохожих ускорять шаг и опускать глаза.

Атмосфера была пропитана недоверием и паранойей. Торговцы на рынке говорили вполголоса, косясь по сторонам. Окна домов закрывались еще до наступления сумерек. Даже слуги в особняке Кэтрин передвигались на цыпочках, словно боясь привлечь к себе внимание. Каждый день приносил новости об арестах — знатные лорды, богатые купцы, влиятельные чиновники, все, кто был верен покойному королю или просто имел неосторожность выразить сомнение в легитимности новой власти, исчезали в застенках темницы Таиэр.

— Вчера арестовали графа Ментона, — сообщил Скай за завтраком на третий день, складывая газету с мрачным выражением лица. — Обвиняют в заговоре против короны.

— Граф Ментон? — удивилась Делия, отставляя чашку с кофе. — Но он же всегда держался в стороне от политики. Занимался только своими поместьями.

— Видимо, этого оказалось недостаточно, — мрачно ответил Дерек. — Брикманы зачищают всех, кто может представлять хотя бы потенциальную угрозу.

— А что герцог Равенсворт? — спросила Кэтрин, нервно комкая в руках салфетку. — Последний раз я его видела на приеме у покойной королевы.

— Бежал в Норвеген, — ответил Дэвид. — Вместе с семьей. Говорят, еще накануне переворота.

Мужчины, оправившись от первоначального шока, с головой ушли в стратегию. Кабинет Кэтрин превратился в военный штаб. Массивный дубовый стол был завален картами столицы, списками имен, письмами от информаторов. Скай, Дерек и Дэвид часами изучали эти документы, составляли списки сторонников и противников Брикманов, пытались просчитать возможные сценарии развития событий.

— Если верить нашим источникам, — говорил Скай, водя пальцем по карте, — то основные силы Брикманов сосредоточены в центре города. Дворцовая гвардия полностью заменена их людьми.

— А что с армией? — спросил Дерек. — Генералы поддерживают узурпатора?

— Не все, — ответил Дэвид, перелистывая донесения. — Генерал Моррис отказался присягать Аррону. Его сместили и заменили Кларенсом. А вот генерал Хоуторн пока молчит. Его полк стоит в северных казармах.

Мое откровение дало им надежду, но одновременно и понимание того, насколько высоки ставки.

— У принца должны быть сторонники, — размышлял Скай, — люди, которые все это время готовили его возвращение.

— Вопрос в том, готовы ли они действовать, — добавил Дерек. — И достаточно ли у них сил для открытого выступления.

Мы, женщины, проводили время вместе, и эта вынужденная близость лишь укрепила нашу связь. Мы говорили обо всем — о наших прошлых жизнях, о тех, кого оставили там, о мечтах, которые мы принесли с собой в этот мир. Эти разговоры были нашим спасением, островком нормальности в океане безумия.

Я каждый день встречалась с Риганом. Обычно это происходило в небольшом саду за домом, где высокие живые изгороди скрывали нас от посторонних глаз. Он стал моим единственным связующим звеном с Александром, тонкой нитью, связывающей меня с человеком, в котором была наша единственная надежда.

— Есть новости? — спрашивала я, и этот вопрос стал нашим ежедневным ритуалом. Каждый раз я всматривалась в его лицо, пытаясь прочесть хоть что-то между строк.

— Все идет по плану, — отвечал он, его лицо оставалось непроницаемым, но я уже научилась читать мельчайшие изменения в его выражении. — Вам не о чем беспокоиться. Он просил передать, чтобы вы были терпеливы.

— Терпеливы, — повторила я с горечью. — Легко быть терпеливой, когда не видишь, как каждый день город все больше погружается в кошмар.

Риган шагнул ближе, его голос стал тише:

— Адель, я понимаю, как тебе тяжело. Но, поверь мне, каждый день промедления делает его позиции сильнее. Брикманы своими действиями расчищают ему дорогу. Преждевременное выступление обречено на провал.

И мне приходилось быть терпеливой. Хотя с каждым днем это становилось все труднее. Напряжение росло, словно пружина, сжимавшаяся до предела. Новости становились все мрачнее. Список арестованных рос. В городе шептались о пытках в темнице Таиэр, о казнях без суда и следствия. И казалось, что город вот-вот взорвется от накопившегося отчаяния и ярости.

И он взорвался.

Это случилось на седьмой день нашего ожидания. Утро началось необычно — меня разбудил не рассветный щебет птиц, а звон колоколов. Звон не привычный, тревожный. Не траурный, не праздничный — набатный, призывающий к сбору. Я вскочила с постели и бросилась к окну.

Улицы уже заполнялись людьми, высыпавшими из домов в ночных рубахах и халатах. Все смотрели в сторону центра города, откуда доносился этот зловещий звон. А потом с окраин города донеслись другие звуки — треск выстрелов, крики, лязг металла о металл.

— Что происходит? — спросила Кэтрин, влетев в мою комнату без стука. Ее волосы были растрепаны, глаза широко раскрыты от испуга.

— Не знаю, — ответила я, судорожно натягивая халат. — Но что-то началось.

Мы спустились в холл, где уже собрались все остальные. Мужчины были мрачны и сосредоточены, женщины бледны, но держались с достоинством.

— Звучит как уличные бои, — сказал Скай, прислушиваясь к доносящимся издалека звукам.

— Неужели…? — начала Делия, но договорить не успела.

Люди высыпали на улицы все больше, толпы росли. Вскоре стало ясно — в городе начались настоящие бои. Гвардейцы Брикманов в своей темно-бордовой форме сражались с солдатами в другой униформе — старой, знакомой, золотисто-синей форме королевской гвардии.

— Боже мой, — прошептала Делия. — Это же невозможно. Королевская гвардия была расформирована.

— Видимо, не вся, — мрачно ответил Дерек.

Мы стояли на балконе особняка, жадно вглядываясь в хаос, воцарившийся на улицах. Звуки боя приближались. Где-то взорвалось окно, осыпая улицу осколками стекла. Люди кричали, бегали, пытались укрыться в домах.

А потом появились они — королевские глашатаи. В сопровождении целого отряда гвардейцев в знакомой, золотисто-синей форме, они появились на главной площади, видной с нашего балкона. Их трубы заиграли торжественную фанфару, заставив замолчать даже звуки боя.

Старший глашатай, пожилой мужчина с седой бородой, развернул свиток и приготовился читать. Его голос, усиленный рупором, разносился по улице, чеканя каждое слово:

— Именем закона и справедливости! Да будет известно всем подданным Вирдании! Коварные узурпаторы из рода Брикманов, обманом и кровью захватившие власть, подло убившие короля и казнившие королеву Элеонору, низложены силой божественной справедливости!

Толпа замерла, не веря своим ушам. Глашатай продолжал:

— Ибо свершилось чудо и воля богов! Законный наследник престола, Его Королевское Высочество принц Александр, которого все считали погибшим от руки злодеев, спасен верными последователями истинной власти! Долгое время он провел в тайном заточении, терпя муки и лишения, но час его освобождения настал! Справедливость восторжествовала! Да здравствует король Александр Первый!

Толпа на мгновение замерла в гробовой тишине, словно не в силах поверить услышанному. А потом она взорвалась ревом. Крики были разными — кто-то выражал восторг, размахивая шляпами и платками, кто-то — недоверие, переглядываясь с соседями, кто-то — откровенный страх, пытаясь пробиться к своим домам. Город погрузился в хаос эмоций.

— Свершилось, — прошептала я, чувствуя, как по спине пробегает холодок, а в груди разливается странная смесь облегчения и тревоги. Что будет дальше?

Весь день столицу трясло. Бои на улицах не стихали до полудня — силы Александра, хорошо подготовленные и организованные, методично зачищали один квартал за другим. К двум часам сопротивление немногочисленной гвардии Брикманов было подавлено. Начались аресты.

Мы наблюдали из окон, как по улицам проводили связанных людей в темно-бордовой форме. Некоторые шли с гордо поднятой головой, другие — понуро опустив глаза. Простые горожане стояли вдоль дорог, молча наблюдая за этой процессией. В их глазах читались самые разные чувства — облегчение, страх, любопытство.

— Интересно, что будет с теми, кто служил Брикманам? — размышляла Кэтрин. — Ведь многие просто выполняли приказы.

— Зависит от того, насколько милосерден будет новый король, — ответила Делия.

К вечеру пришли новости, от которых кровь стыла в жилах. Семья Брикманов была арестована в полном составе. Их имения конфискованы, счета арестованы, а Аррон, который правил всего несколько дней, и его ближайшие соратники будут казнены на рассвете за государственную измену.

— Как быстро все обернулось, — заметила Алекс, качая головой. — Еще вчера они были всевластными правителями, а сегодня…

— Александр действует быстро и безжалостно, — сказал Дерек. — Выкорчевывает сорняки, которые могли бы помешать его власти. Умно, хотя и жестоко.

— Жестоко? — возразил Скай. — А казнь королевы Элеоноры была не жестокой?

— Справедливости ради, — вмешался Дэвид, — Брикманы действовали точно так же, когда пришли к власти. Круг замкнулся.

Мы понимали, что непосредственная угроза миновала, но будущее оставалось туманным. Каким правителем окажется Александр? Как он будет относиться к тем, кто поддерживал его скрытно, и к тем, кто просто пытался выжить в эти смутные времена?

— Нам пока нужно оставаться здесь, — сказала Делия вечером, когда мы собрались в гостиной после бурного дня. — Нужно понять, как новый король отнесется к нашим делам. Закрепить свои позиции, пока идет передел власти.

— Ты права, — согласилась Кэтрин. — Первые дни его правления определят очень многое. Нужно показать лояльность, но не выглядеть при этом приспособленцами.

Я же чувствовала непреодолимое желание вернуться домой. Моя роль в этой игре была сыграна. Грейтаун с его интригами и кровью вымотал меня до предела. Каждая клетка моего тела требовала покоя, тишины родного поместья. Мне нужны были мои лошади, мои стабильные, предсказуемые заботы и… Риган.

Прощание с подругами было совсем другим, не таким, как в порту год назад. Теперь в нем не было отчаяния разлуки, только надежда и уверенность в завтрашнем дне. Мы обнимались долго, по-настоящему, зная, что наша связь теперь стала неразрывной.

— Пиши, — шептала Кэтрин, прижимая меня к себе. — Рассказывай обо всем.

— И ты тоже, — отвечала я. — Хочу знать, как устроится ваша жизнь при новом короле.

Мы договорились писать регулярно и встретиться, как только обстановка в столице окончательно стабилизируется.

Дорога в Ринкорд показалась мне на удивление короткой. Мы с Риганом почти не говорили, но это молчание было наполнено пониманием и близостью. Мы вместе прошли через эту бурю, и это сблизило нас больше, чем любые слова. Воздух за окнами автомобиля становился все чище и свежее, и с каждой милей, приближающей меня к дому, я чувствовала, как с плеч спадает тяжелый груз столичной политики.

Поместье встретило меня покоем и тишиной. Осенний сад, умытый недавним дождем, сиял золотом и багрянцем. Старые дубы шелестели пожелтевшими листьями, в воздухе пахло прелой листвой и дымком из труб.

Марта встретила меня на крыльце со слезами радости на глазах, утирая их краем фартука:

— Господи, госпожа, как я рада, что вы вернулись! Мы так за вас беспокоились, особенно когда новости из столицы дошли!

А мастер Жером тут же принялся рассказывать о новорожденном жеребенке, размахивая руками от волнения:

— Вы только посмотрите на него, госпожа! Такой крепкий, такой резвый! Настоящий чемпион растет!

Все шло своим чередом, словно и не было этих страшных дней в столице. Лошади ржали в денниках, слуги занимались повседневными делами, в кухне что-то вкусно пахло. Мой мир, мой дом, моя жизнь.

Вечером, после ужина в кругу домочадцев, я нашла Ригана на террасе. Он стоял, опершись о перила, и глядел на звезды, усыпавшие чистое осеннее небо.

— Все закончилось, — сказала я, подойдя к нему и вдыхая прохладный ночной воздух.

— Нет, — ответил он, не оборачиваясь, его голос звучал задумчиво. — Все только начинается. Теперь Александру предстоит не захватить власть, а удержать ее. А это гораздо сложнее.

— Я хочу его видеть, — произнесла я твердо, поворачиваясь к нему. — Я должна с ним поговорить.

— Король сейчас очень занят, Адель, — в его голосе прозвучала осторожность. — Он укрепляет свою власть, назначает новых министров, разбирается с последствиями переворота.

— Я знаю, — я подошла и встала рядом с ним, чувствуя тепло его тела. — Мне необходимо знать, что моим друзьям ничего не грозит. Пожалуйста, устрой нам встречу. Не официальную аудиенцию при дворе. Частный разговор.

Он медленно повернулся ко мне. В свете звезд его глаза казались бездонными, полными невысказанных мыслей.

— Я передам ему твою просьбу, — тихо сказал он. — Уверен, он не откажет.