Глава 65

— Он готовился, и, полагаю, время настало, — закончила я свой рассказ, осознавая, что назад пути уже не будет. Мой голос звучал хрипло от напряжения, руки дрожали так сильно, что я вынуждена была сцепить их в замок. Я надеялась, что я не помешала своими словами планам Александра и Ригана.

В кабинете воцарилось молчание, такое плотное, что, казалось, его можно было потрогать. Даже тиканье часов на каминной полке показалось оглушительно громким. Мужчины переглядывались, их лица выражали крайнюю степень потрясения. Дерек медленно опустился в кресло, словно ноги отказались его держать. Дэвид машинально поправил галстук — жест, который я заметила за ним в моменты сильного волнения.

— Постой, Адель, — первым нарушил тишину Скай, его голос звучал глухо и напряженно. Он встал, прошелся к окну, затем резко обернулся. — Александр мертв. Весь город знает, что его убили. Были похороны, официальный траур… Мы сами говорили об этом.

— Похороны были, — твердо ответила я. — Но в гробу лежал не он.

— Значит, его смерть была инсценировкой? — выдохнул Дерек. — Тогда где он был все это время? После покушения?

— Сразу после якобы своей смерти у меня, в поместье Фабер, — просто ответила я. — На несколько месяцев мое поместье превратилось в штаб. После он отбыл, я не знаю где он скрывался, но знаю, что у него все в порядке.

Эти слова произвели эффект разорвавшейся бомбы. Мужчины смотрели на меня с новой волной изумления, осознавая весь масштаб риска, которому я себя подвергала.

— Это все меняет, — наконец глухо произнес Скай, проведя рукой по лицу. — Если Александр жив и готов бороться за трон… Брикманы просто так власть не отдадут. Начнется война.

— И мы оказались прямо в ее центре, — мрачно добавил Дерек, взглянув на жену. В его глазах я прочла страх не за себя, а за Кэтрин, которая уже однажды стала мишенью королевской ярости.

— Ты прав, но мы можем помочь принцу, — решительно сказал Дэвид, поднимаясь. — Тем самым проявив свою лояльность к новой власти. Если Адель говорит, что он не самый худший вариант, я ей верю.

— Думаю, нам стоит подготовиться к очередным переменам, — произнес Скай и, ободряюще улыбнувшись Делии, добавил, — я должен ненадолго отлучиться.

— Мы к тебе присоединимся, — разом проговорили Дерек и Дэвид и вскоре покинули гостиную.

Скай направился к выходу, но у двери обернулся:

— Делия, не выходи из дома. Ни одна из вас не должна показываться на улице, пока мы не поймем, что происходит. Если Брикманы начнут зачистку…

— Мы понимаем, — кивнула она, стараясь казаться спокойной.

И вскоре мы остались вчетвером, и воздух, казалось, звенел от невысказанных слов. Я чувствовала себя совершенно опустошенной, словно, выложив эту тайну, я отдала последние силы. Руки все еще дрожали, во рту пересохло, а в груди поселилась тупая боль от осознания того, что я втянула в опасность самых дорогих мне людей.

И тут Кэтрин, до этого молчавшая и смотревшая в одну точку, медленно повернулась ко мне. На ее лице было странное выражение — не удивление, не страх, а что-то другое. Что-то, что заставило мое сердце пропустить удар.

— Телевизор, интернет, мобильные телефоны, — тихо, почти беззвучно произнесла она, и эти слова, такие простые и обыденные для одного мира и такие невозможные для другого, прозвучали в тишине кабинета как раскат грома.

— А еще кондиционеры и микроволновки, — добавила Делия, не отводя от меня свой пристальный взгляд.

— Хм, а эти слова стали нашим паролем, — хмыкнула Алекс, наблюдая за моей реакцией.

Мир качнулся. Воздух вдруг стал плотным, в ушах зазвенело. Я смотрела на Кэтрин, потом на Делию, на Алекс, и видела на их лицах одно и то же — спокойное, немного печальное, всепонимающее выражение. Они не были удивлены. Они ждали. Они знали.

— Я… вы… — слова застревали в горле. — Вы тоже?

— Да, — кивнула Делия, и на ее губах появилась слабая улыбка. — Каждая из нас.

— Потрясающе, — выдохнула Алекс, качая головой. — Судьба все-таки обладает извращенным чувством юмора. Свести нас всех в одном месте, в одно время…

Я опустилась в кресло, чувствуя, как по щекам текут слезы. Но это были не слезы страха или горя. Это были слезы облегчения. Невероятного, всепоглощающего облегчения, смывающего годы одиночества. Я не одна. Все это время я была не одна.

— Я думала, я сошла с ума, — прошептала я сквозь слезы. — Думала, что это мое личное проклятие, моя тайна, которую я унесу в могилу.

— Каждая из нас так думала, — мягко сказала Кэтрин, вставая со своего места и садясь на подлокотник моего кресла. Она обняла меня за плечи, и я почувствовала тепло ее руки, запах знакомых духов. — Каждая из нас пережила этот ужас — очнуться в чужом мире, в чужом теле, в чужой жизни. Помнишь чувство, когда впервые увидела себя в зеркале?

— О боже, да, — всхлипнула я. — Я думала, что схожу с ума. Чужое лицо, чужие руки, и все эти воспоминания, которые не принадлежали мне…

— А первые дни, когда приходилось изучать собственную жизнь по крупицам? — добавила Делия, подсаживаясь ближе. — Когда каждый день был как экзамен — не выдать себя, не сказать что-то, что выдало бы правду?

— Я пребывала в шоке первые два месяца, — призналась Алекс. — Очнуться в теле ребенка…

И мы начали говорить. Перебивая друг друга, смеясь и плача, мы рассказывали свои истории. Истории, которые мы никогда не осмелились бы рассказать никому другому.

Мы говорили и говорили, и с каждым словом спадали маски, рушились стены, которые каждая из нас возводила вокруг себя годами. Мы были так похожи в своем одиночестве, в своей борьбе, в своей отчаянной попытке не просто выжить, а построить новую жизнь на обломках старой.

— Боже, как же я скучаю по роллам и суши, — вдруг мечтательно произнесла Кэтрин, и мы все рассмеялись, но смех получился грустным.

И мы начали вспоминать. Вспоминать то, что навсегда осталось там, в другой жизни.

— А я — по джинсам, — вздохнула Алекс. — Просто надеть удобные джинсы, мягкую футболку и кроссовки.

— А я — по сотовому телефону, — сказала Делия. — Просто взять трубку, набрать номер и услышать голос родных. Я до сих пор иногда тянусь к карману, где должен был лежать телефон.

— Кино, — выдохнула я. — Просто сидеть в темном зале, есть попкорн и смотреть какой-нибудь дурацкий романтический фильм, чтобы ни о чем не думать.

— Интернет, — мечтательно произнесла Алекс. — Информация на кончиках пальцев. Википедия, новости в реальном времени, возможность за секунды узнать что угодно о чем угодно.

Мы вспоминали музыку, которую слушали — рок, поп, электронку, джаз. Машины, которые водили — с автоматической коробкой и кондиционером. Книги, которые читали в электронном виде, скачивая мгновенно из онлайн-магазинов.

Мы вспоминали метро с его стеклянными дверями и автоматическими объявлениями, супермаркеты с их бесконечными рядами товаров, торговые центры с лифтами и эскалаторами. Простые, обыденные вещи, ценность которых понимаешь только когда их теряешь.

— А йога? — спросила Кэтрин. — Фитнес-клубы, тренажерные залы?

— Медицина, — серьезно добавила Алекс. — УЗИ, анализы крови за час. Я каждый день молюсь, чтобы с ребенком все было в порядке, потому что здесь…

— Не думай об этом, — быстро перебила ее Кэтрин. — Ты здоровая, сильная. Женщины рожали здесь тысячи лет до изобретения современной медицины.

Мы плакали и смеялись, делились самыми сокровенными воспоминаниями, и в эти часы мы были не аристократками и деловыми женщинами этого мира. Мы были просто девчонками из будущего, которые случайно забрели не в ту дверь и теперь пытались найти дорогу домой, зная, что ее нет.

Но теперь у нас было нечто большее, чем воспоминания. У нас были мы.

Когда первые лучи рассвета коснулись высоких окон гостиной, окрашивая комнату в мягкие розовато-золотистые тона, мы все еще сидели там, прижавшись друг к другу на большом диване. Уставшие, но странно умиротворенные. За окном начинался новый день, который, мы знали, принесет новые битвы и новые испытания.

Политическая буря разыгрывалась во всю силу — где-то в темнице ждала казни свергнутая королева, где-то готовился к борьбе за трон принц Александр, где-то Брикманы строили планы укрепления власти. А мы, четыре женщины из другого времени, оказались в самом центре этого исторического вихря.

Но теперь мы были готовы к ним. Потому что у нас была сила — сила знания, что мы не одни.

— Нам нужно поспать, — сказала Делия, поднимаясь и потягиваясь. — Впереди долгий день. И нужно решить, как мы поможем принцу Александру. У нас есть связи, влияние, ресурсы.

— И опыт управления кризисными ситуациями, — добавила я с усталой улыбкой. — В конце концов, мы все прошли через корпоративные войны в нашем мире.

— Только там ставки были ниже, — заметила Алекс. — Там худшее, что могло случиться — увольнение. Здесь речь идет о жизни и смерти.

— Тем более нельзя проиграть, — твердо сказала Кэтрин.

Мы молча разошлись по своим комнатам, каждая погруженная в свои мысли. Коридор особняка Делии казался бесконечно длинным в предрассветной тишине, наши шаги приглушенно звучали на толстых коврах.

Ложась в постель, я впервые за долгие годы не чувствовала себя одинокой. Где-то в соседних комнатах засыпали женщины, которые понимали меня без слов, которые прошли тот же невероятный, фантастический путь. Мои сестры по несчастью, ставшие сестрами по выбору. Моя семья.

И вместе мы могли свернуть горы. Даже если эти горы назывались королевским престолом Вирдании.