Глава 19

Фиар

Он не поверил, когда это случилось. Когда капля тепла проникла в заледеневшее тело, и что-то изменилось. Он, не имеющий пламени, не только вернулся из непроглядной ночи, в которую падал, но и ощутил, что вот-вот вспыхнет.

Это было невозможно!

Зато абсолютно нормальным и даже самым правильным было увидеть перед сгоранием Её.

Искра. Его любовь, его личное пламя… Когда он, звавшийся когда-то Фиаром, осознал весь смысл ситуации, захотелось кричать.

Тринадцатый принц, бастард Императора, единственный сын Ледяной Ворожеи, который всегда, с самого детства ощущал себя куском льда, готовился вспыхнуть, как пропитанная маслом деревянная щепка.

Он понимал, что возрождение никто не гарантирует, но сделал этот шаг.

Миг, вспышка, и всё его существо пронзают потоки пламени! Пламя внутри и пламя снаружи. Пламя ревёт, безумствует, сходит с ума, безжалостно поглощая и увлекая в своё безумие. В дикий, первозданный, неиствующий танец! Весь мир, такой огромный и такой пустой прежде заполняет стихия. Гореть заживо – то ещё удовольствие.

К слову, и возрождение из пепла мало напоминало счастье…

Но это было раньше, словно в прошлой жизни, ну а теперь…

Теперь он бежал по коридорам собственного замка, увлекая за собой Искру. У него были силы на телепортацию, но окружающая магия сходила с ума и могла исказить поток. Следовало подойти ближе! Добраться до колодца, а для этого найти выход из замка, который плавился словно кусок воска.

Потолок рушился, стены дрожали, огромные балки падали, а под ногами хлюпала ледяная вода!

Поворот, ещё один, и вот, наконец, окно, которое не оплавилось и которое можно выбить.

– Держись крепче! – приказал феникс любимой.

На бегу подтащил её ближе, обнял и закрыл крыльями. Собственным телом вышиб и оконную раму, и стекло.

Началось падение. Стремительное, но недолгое. Тот, кого ещё час назад звали Фиаром, расправил крылья и полетел, улыбаясь громкому девичьему визгу. В крике Искры, как и в прошлый раз, звучали толика страха и чистый безудержный восторг.

Взмах крыльями, ещё один – тут налетел ледяной порыв северного ветра. Облизал обнажённое тело, отступил и вернулся снова.

Ветер удивлялся крыльям. Таким блестящим, таким необычным, и таким… нет, звавшийся когда-то Фиаром пока не мог подобрать слова.

Да и думал во время этого короткого перелёта к потайному колодцу совсем о другом.

Он вспоминал события, предшествовавшие его трансформации. Как населяющие замок существа – частички его магии – начали слабеть. Он видел тонкие трещины в стенах, ощущал беспокойство и потерю сил, но списывал всё на огненную природу Искры и такую логичную несовместимость.

Только… разве может посторонняя, несовместимая девушка вызывать такие эмоции? Разве может чужая, не твоя, воспламенить?

В ушах набатом звучали фразы:

– Ошибаешься, Тринадцатый Принц. Я выполнила обещание. – Заявляла Пращурка.

– Где. Моё. Могущество?! – ревел в ответ феникс.

– Ты не понял, Фиар. Это она и есть.

Он вспоминал, как увидел Искру в Звёздном колодце, как не удержался и призвал в свой мир, потратив на это и слезу Ворожеи и каплю крови Императора.

И сейчас как никогда понимал, что Искра не чужая. Нет и не было никакой несовместимости. Они не могли друг друга отторгать.

Зато Озеро…

Много лет назад Фиар растопил сердце Ледяной горы и дал клятву, которая связала их очень крепко. Фиар и озеро были одним целым, в отличие от отданного Искре пера, связь с которым можно было прервать.

И Фиар не различал – физически не мог отделить собственные ощущения от урона, наносимого Сердцу. Да и предположить, что кто-то способен навредить Озеру – это было слишком. Ведь там идеальная защита. Врагам не пройти!

А тут ещё Ледяная Ворожея, которая шептала о неправильности выбора, и сама Искра с разговорами о несовместимости…

Зато сейчас картина складывалась – медленно и сурово.

Кто-то желающий Тринадцатому принцу зла добрался до священного озера и принёс Боль!

Кто мог? Вспоминалась её величество змеюка О и шаль, столь очаровавшая легковерную Искру.

Случайно ли эта шаль так понравилась, или в кусок красивой ткани была вплетена скрытая магия? А то, что красивая вещь упала в озеро и вспыхнула? Случайность или нет?

А ведь если вещь личная, да ещё с магией, то она оставляет след, по которому можно пройти, отыскав даже самое потайное место. Даже пещеру, которая спрятана и окружена бесчисленным количеством ловушек. Даже колодец, который ведёт к Сердцу Ледяной горы.

И вот когда они с Искрой попали в колодец, когда началось это знакомое плавное падение, а на стенах заиграли старинные изображения, стало понятно, что О тут точно была – не просто прошла потайным путём, а ещё и отметилась!

Изображения хрупких фигурок снежных женщин были взрезаны глубокими следами когтей.

Искра, увидав отметины, вскрикнула, но царапины на камнях оказались только началом. Настоящий ужас ждал впереди.

Озера больше не было.

Хрустальные кувшинки, аир с тонкими прозрачными бутонами, семилепестковые улыбчивые лилии, белокрыльник, сердечник… Словом, всё то, что в прошлый раз заставило его Искру светиться от восторга, превратилось в осколки. Потускневшие, безжизненные, они выстилали осиротелое дно битым покрывалом…

Хуже всего пришлось снежноцветам и драгоценному лунному лотосу – их крошили и топтали ногами с особым остервенением.

Вдруг перед Фиаром будто наяву возникла гадюка О.

Её Величество была явно не в себе. В приступе какого-то лютого бешенства Первая Королева яростно топтала хрупкие лепестки. Лицо перекошено, губы беззвучно шевелятся.

Фиар вдруг услышал её доносящийся издалека, из-под завесы времени, голос…

– Сдохни, сдохни, сдохни тварь!!! – повторяла Королева-феникс, как заведённая.

На мгновение сердце царапнуло нечто, похожее на жалость. Да, жалость к этой беснующейся гадине.

Внезапно прорезавшиеся новые способности, о которых он обязательно поразмыслит позже, позволили ему отчётливо рассмотреть предмет ненависти беснующегося фантома!

Да, острые каблучки О истово крошили кристально-чистый лёд, а до того Королева изводила прямыми и косвенными нападками Ледяную Ворожею…

Но главным камнем на сердце Первой Королевы была и оставалась Императрица.

Служанка. Подруга. Врагиня.

Ей мстить О не могла. Даже мысленная месть была бы святотатством.

Как и любой феникс О была птенцом Пламени.

А Великое Пламя вернуло Императрицу из вечной ночи и приказало О повиноваться. Ей даже пришлось преклонить колени перед той, кто прежде звалась Юки! Преклонить на глазах у всех!

Фениксу внезапно стало легко и весело.

Бедная О! Вот уж кому не позавидуешь!

«Любящей матушке» ещё предстоит как-то пережить новость о воскрешении того, кто прежде звался Фиаром!

Он не сумел сдержать короткого смеха – и фантом исчез.

Феникс знал: призраки прошлого больше никогда не побеспокоят его.

Он нагнулся, коснулся битых лепестков. Сжал похолодевшие пальцы Искры и повёл своё хлопающее широко распахнутыми глазами рыжее чудо по едва влажному следу, что остался в расщелине от изначального ключа. Ключа к Сердцу горы.

Их глазам открылась довольно жалкая картина. Мутная и стоячая – эта вода была мёртвой. Фиар понял это сразу, как только увидел вместо весёлого, бурливого, чистого, как слеза ребёнка, ручейка – лужу. Насмешливое напоминание о некогда живом, бьющемся Сердце.

Его Сердце.

– Как же так, Фиар… – У Искры задрожали руки и губы. – Как же так…

Он не знал, как отреагировал бы прежний Фиар.

Но у нового уголки губ сами собой поползли в стороны.

– Спокойно, Искра. – Ободряюще улыбнулся феникс и привлек любимую к себе, приник губами к огненной макушке. – Всё идёт своим чередом. Ты мне веришь?

Он внезапно ощутил, что усиление магических способностей распространяется и на усиление иного рода. Обострились инстинкты, обострилась чувствительность. Нахождение рядом с Искрой становилось всё более невозможным. Физически. И что-то случилось со зрением… Кожа его огненной невесты, и без того нестерпимо нежная, начала светиться. Девушка вскинула на него взгляд и вспыхнувшие звёзды в её глазах осветили грот. Да что там грот… Эти глаза осветили для него целый мир…

– Верю… – как заворожённая, совсем чуть-чуть чему-то удивлённая, видимо и феникс как-то преобразился в её глазах, прошептала она. – Но вода, Фиар… Она же уходит!

– Это ничего, любимая. – Тихо проговорил он. – Мы не будем пытаться удержать прошлое. Мы создадим новое. Вместе.

В иссыхающем ручейке внезапно блеснуло. Будто драгоценная золотая рыбка, исполняющая желания, вильнула хвостом. Только вот эта «рыбка» была куда драгоценнее золотой.

Уж для него так точно.

– Рубин О, – ошарашенно прошептала Искра, когда тот, кто прежде звался Фиаром, ловким движением подцепил пальцами мерцающую подвеску. – Это он! Он осушил Сердце Ледяной Горы!

– Пламя самого Императора способно и на большее, – хмыкнул феникс.

Он задумчиво покачал подвеску. Прежнего Фиара пламя отца обожгло бы. Ворожее некогда пришлось даже заключить его в свою слезу, прежде чем подарить сыну…

Неиствующий в центре рубина Огонь полыхнул в лицо кровавым жаром.

Клыкасто ощерился, выбираясь из своих оков на ладонь. Даже попытался злобно цапнуть за палец… И тут же обиженно зашипел, отступая. Признавая своё поражение. Покорился новой, неведомой прежде силе.

Тот, кто прежде звался Фиаром, рассмеялся. Искренне, звонко, запрокинув голову, как мальчишка.

Со стороны О было слишком опрометчиво разбрасываться столь драгоценными дарами.

Но что теперь делать с этой побрякушкой?

Может, подарить Ледяной Ворожее – взамен той, что она отдала ему когда-то, в надежде, что единственный сын обретёт хотя бы толику могущества своего огненного отца.

Впрочем, сейчас это было неважно. Несущественно.

Куда существенней была Искра.

Растерянная, растрёпанная. До того желанная, что глядя на неё он, кажется, даже чуть-чуть повредился рассудком.

Сама же Искра переводила недоумённый взгляд с него на иссыхающую выемку.

– Что же делать? – спросила она растерянно. – Вода ушла, значит, там, наверху – замок рухнул?

Вода была – это феникс ощущал отчётливо.

Сердце билось.

Слабо, сонно, но билось.

Было готово пробудиться в любой момент, но не спешило делать этот последний шаг к пробуждению.

В тот же миг перед истинным взором обретшего бессмертие феникса встал ещё один фантом – из двух сплетённых силуэтов. Фантом настолько бесстыжий, что щёки феникса вспыхнули аки у девицы в императорских купальнях.

Торопливо встряхнувшись, щелчком пальцев он подбросил рубин О и тот, качнувшись, послушно растворился в воздухе, чтобы возникнуть в его комнате в замке.

– Хм. Что же делать. – Лукаво повторил он за Искрой, заключая ту в объятия. – Есть интересное предложение. Иди сюда…

Его рыжее чудо очаровательно зарделось. Нежные губы маняще приоткрылись, лёгкое дыхание потяжелело.

Она обольстительно потупилась и сама подняла руки, помогая ему избавить себя от сорочки.

Всхлипнув, потёрлась об обнажённую грудь, на миг замерла… И, привстав на цыпочки, обвила руками шею, жарко и страстно отвечая на поцелуй.

Когда долгий, полный жадной нежности поцелуй закончился, оказалось, что их стопы утопают в густой мшистой поросли. Мягкой и пушистой, будто пуховая перина или ковёр с бликующим голубоватым ворсом. Тут и там пробиваются готовые вот-вот раскрыться бутоны с мерцающими прожилками на плотно сжатых лепестках.

– Я люблю тебя, сердце моё. – Выдохнул Фиар. – Ты – моя жизнь. Моё дыхание.

– И я люблю тебя, Фиар. – Искра прижалась к нему с какой-то особенной нежностью. – Люблю больше жизни.

Её признание окрылило.

Удивительно, но такое и вправду оказалось возможно. В буквальном смысле.

Просто крылья распахнулись вдруг сами, без его участия.

Он лишь подхватил доверчиво льнувшую к нему, сияющую всё сильнее Искру – и неведомая сила увлекла обоих ввысь.

Пронзительный вскрик его пламенной возлюбленной рикошетом отразился от хрустальных стен и обернулся многочисленными искрами огненных опалов в них. Сменилась природа его магии – и также менялась природа самой Ледяной Горы и всех его земель – на Острова наконец пришло столько вожделенное людьми Пламя!

С новой сияющей Искрой творилось что-то невероятное – она смеялась и плакала одновременно, и слёзы, срывающиеся из-под её ресниц, оборачиваясь жемчужинами. Золотой жемчуг стремительно катился прямиком с нежных щёк в ликующие, поднимающиеся воды нового Сердца Горы.

Вот вам, называется и несовместимость.

Два мерцающих силуэта кружились в мистическом пространстве огненно-ледяного колодца и на его хрустальных стенах проступали новые рисунки.

Проступали, чтобы не исчезнуть уже больше никогда.