Глава 18

Фиар прикрыл глаза – это был молчаливый крик, исполненный раздирающей боли.

– Я не могла предупредить… – продолжила хрипло и сбивчиво. – Но я была убеждена, что ты поймёшь… Ты ведь… Ведь знаешь, как я к тебе отношусь?

Вдох. Он получился не таким болезненным, как предыдущий, и истерика немного отступила – с Фиаром, от того, что Снежный феникс рядом, было легче.

Значительно легче.

Вопреки нашей несовместимости почти хорошо.

Только вся эта сырость вокруг, плавное, но какое-то непреодолимое разрушение. И снеговички… и Леда… Не выдержав, я крепко зажмурилась, но слезам было наплевать.

Они сочились сквозь ресницы, бежали по щекам, обжигали!

– Мне жаль… – прошептала я. – Зря мы, наверное… Видишь, даже в мире похожем на сказку, не все чудеса случаются… Наверное, это чудо было слишком большим.

Фиар не ответил. Крепче прижал к собственному телу, обнимая крыльями, и терзающая боль отступила ещё дальше. Остался лишь неприятный изматывающий отголосок.

Правда сил всё равно не было. Я не могла встать или даже пошевелиться. Чувствовала себя тряпичной куклой на его руках.

Молчать тоже не получалось. Тишина выходила слишком зловещей!

А ещё хотелось понять. Просто объяснить себе что всё-таки произошло.

– Но мы, наверное, тоже глупые… – почти улыбнулась я. – Ведь известно, что огонь и лёд… А мы… Мы знали, Фиар. Но почему поступили так, как поступили?

В этот раз мне ответили:

– Потому что я не могу без тебя.

– И я без тебя не могу, – слёзы снова хлынули потоком.

– Прости, – едва различимый шёпот.

Но к чему все эти «прощения»? Какой в них смысл, особенно сейчас, когда нам осталось… даже не знаю… несколько минут?

Сил по-прежнему не было, но я потянулась к мужским губам, чтобы прикоснуться в последнем поцелуе. Я никогда его не забуду! Пожалуйста, Фиар, будь счастлив! Умоляю! Единственное, о чём прошу.

– Прощай, – прошептала я.

Миг, и теперь поцеловал сам феникс, и этот поцелуй мало походил на моё касание. Жадный, горячий, обжигающий и… да, прощальный.

– Сердце моё, – прошелестел феникс. – Прости.

Он сжал крепче прежнего, почти до боли, а рядом обрушился очередной кусок то ли широкого потолочного плинтуса, то ли какой-то лепнины. Я закрыла глаза, перед мысленным вздором стремительно проносились картинки из моего прошлого – вся недолгая и не очень-то насыщенная жизнь.

Я попрощалась и смирилась… а татуировка на груди вдруг начала мерно пульсировать.

Или она пульсировала и раньше, только я не замечала, поглощённая присутствием Снежного?

Зато теперь… да, заметила.

– Фиар?

Осознание напомнило удар, мощный и разрушительный.

Татуировка. Это ведь не простой узор, в него преобразилось перо, а перо – это частичка феникса. Первая Королева требовала, чтобы я избавилась от этого дара, потому что иначе Фиар отыщет меня где угодно, а Вьюго и остальные отдали через узор свои силы. Так неужели и сам Тринадцатый…

– Фиар, ты что творишь?! – в панике воскликнула я.

Но феникс уже не отвечал.

Руки, обнимавшие меня, ослабли, крылья тоже. Фиар начал заваливаться, как мёртвый, и паника превратилась в злость!

Я сумела отодвинуть принца, отстраниться, разжимая кокон крыльев, и рванула ворот его рубашки. Обнажила его грудь, чтобы увидеть, как по коже, ровно над тем местом, где совсем недавно стучало сильное мужское сердце, медленно расползается толстая корка льда.

Кажется, я закричала – не знаю, не помню.

Злость снова сменилась паникой, а паника злостью. Это неправильно! Так не должно быть!

Он пожертвовал собой, но я не смогу жить без него. Я не хочу! Я…

С ужасом осознала ещё одну вещь – ведь снежный феникс не возродится, он смертный. Фиар мог жить веками, тысячелетиями, но, в отличие от огненных, он не умеет гореть и воскресать, потому что пламени у Фиара нет.

Злая ирония.

Снежный мечтал обрести огонь, а получил лишь Искру.

Маленькую, глупую Искру.

Меня.

– Я люблю тебя, – прошептала, снова прижимаясь к холодеющему телу. И потянулась к Фиару всей болью собственной души, всей любовью, всем своим теплом.

Тепло. На секунду стало даже жарко, а потом произошло невероятное.

Принц сделал резкий вдох, столь же резко распахнул глаза и уставился на меня в абсолютно неверии.

Я растерялась настолько, что с языка слетала абсолютная глупость:

– Что?

Фиар не ответил. Он вспыхнул! А меня обожгло…

Сначала обожгло, потом отбросило, а перья снежных крыльев занялись пожаром. Фиар, словно изломанный зомби поднялся на ноги и продолжил гореть. Крылья, одежда, тело… и внезапно Тринадцатый исчез, превратившись в столп чистого, ревущего пламени.

Звук был таким, что пришлось зажать уши, а потом ещё и зажмуриться – просто огонь бил в потолок, норовя обрушить на нас все верхние этажи, и это было жутко. Я успела попрощаться с жизнью – да, снова.

Стояла, сжавшись, и даже радовалась тому, что вот-вот отправлюсь вслед за единственной любовью своей жизни. Только… нет. Обрушения не произошло.

Когда рёв стих, когда свет перестал резать глаза, я с изумлением уставилась на феникса. Там, где секунду назад бушевала огненная стихия, стоял целый и невредимый Фиар.

Он был абсолютно голым, пошатывался, осматривался и не верил. Совсем не верил. Я приняла произошедшее раньше!

Уже по щиколотку в воде, в насквозь мокром и оказавшемся вдруг совершенно ледяным платье, я рванула вперёд. К нему.

Подскочила, обняла, и…

– Искра, – выдохнул Фиар ошалело.

Потом взглянул на меня, уставился пристальней не бывает, и вдруг сказал, словно цитируя кого-то:

– Ты хотел разжечь пламя. Пламя рождается от Искры. Она и есть… Искра.

Я не поняла.

Вообще не поняла, а принц вдруг рассмеялся, правда смех получился не очень весёлым. Словно удары кулаками по стене! Словно сброшенные со склона горы камни!

Следом я услышала новое и опять непонятное:

– Ну Пращурка! Ну!..

Я не понимала, зато в сознании проносились обрывки слышанных разговоров и легенды о фениксах, которые мне рассказывали ещё в Огненных Чертогах.

Фиар отличался от законных потомков Императора тем, что у него не было пламени. По этой причине бастард не мог сгореть и восстать из пепла – нет и ещё раз нет.

А обитатели Огненных Чертогов сгорали. Иногда, очень редко, как нынешняя Императрица – и это считалось среди фениксов очень весомым поступком. Феникс возрождался лишь в том случае, если знал, что умирает за правое дело. Если верил, что жертвует собой не зря.

Жертвует! Это было важно, и я коснулась своего декольте, чтобы тут же вздрогнуть. Опустила изумлённый взгляд и достала из лифа остатки посеревшего, полинявшего, какого-то ободранного пера.

Узора татуировки больше не было. Может не слишком прилично, но я даже отодвинула ткань, чтобы проверить.

– Фиар, ты ведь не должен был умереть? – выдохнула я.

Он не хотел отвечать, но сказал:

– Да, я мог оборвать связь с пером.

– Но ты взял на себя моё проклятье!

– А как иначе, Искорка? – феникс улыбнулся, а мне снова захотелось рыдать.

Я посмотрела на его крылья – они тоже изменились. На кончиках снежных перьев теперь мерцали отблески пламени и словно пробегали огненные змейки.

Так может поэтому я сейчас мёрзла? Раз крылья новые, то и талисман нужен другой?

– Как иначе? – повторил Фиар, наклоняясь к моим губам. Он был зол и одновременно очень весел!

Видя моё постукивание зубами, принц подул в лицо, и холод вдруг отступил.

Потом Фиар потянулся к своим крыльям и мне действительно презентовали новое перо. В этот раз оно превратилось в узор сразу, едва коснулось кожи. Причём Тринадцатый сам и очень интимно провёл пёрышком по моему декольте.

Секунда нестерпимого жара, причём несколько неприличного характера, и платье перестало быть таким уж холодным.

Но оно оставалось отчаянно тяжёлым, тянуло вниз и я, извернувшись, потянулась к шнуровке на спине. Обнажённый мужчина, стоящий в полушаге от меня, заинтригованно заломил бровь.

Ох уж мне эта бровь!

– Помочь? – проворковал Фиар.

– Это не то, о чём ты подумал, – ответила торопливо.

Принц кивнул и вызвал магическое лезвие.

Наряд, подаренный О, и в котором я так напоминала освобождённую из ледяного плена куртизанку, упал к моим ногам.

Я осталась в одной только короткой шёлковой сорочке, и феникс среагировал бурно. Мы стояли слишком близко, я телом ощутила его возбуждение, но…

– Подожди, подожди!

Шаг назад, новый глубокий вдох, и я поняла важное – я чувствовала себя отлично, да и Фиар умирать от сердечного приступа не спешил, а значит…

– Ты взял на себя моё проклятие? А когда умер, оно перестало существовать?

Прежде чем ответить, меня поймали за руку, вернули обратно и одарили поцелуем. Долгим, глубоким и до того волнующим, что я забыла обо всём.

Даже заданный только что вопрос вылетел из головы!

– Ты очень догадливая, – заявил Фиар. Мне потребовалась вечность, чтобы вспомнить к чему эта фраза!

А снежный продолжил:

– Всё верно, Искра. Но есть и второй момент.

Опять вспомнились рассказы помощниц, да и Джилла, посвящая меня в историю вражды Первой Королевы и Ворожеи упоминала…

– После смерти и возрождения феникс меняется? – озвучила я робко. – Становится кем-то другим? Новым? Даже прошлая вражда и старые обязательства перестают для этого обновлённого феникса существовать?

Вот теперь стало жутковато.

Просто выходит, что это не мой Фиар? Этот голый красавчик, который по-хозяйски обнял меня своими умопомрачительными крыльями – посторонний, по сути, мужчина?

Увы и ах, но последнее я произнесла вслух, и принц снова рассмеялся, только на сей раз искренне и весело!

– Это я, Искра. Может немного другой, но я.

Учитывая отсутствие на нас одежды и тлевшее во мне желание, я не удержалась от тихого комментария:

– Ага. Чего только не скажешь лишь бы затащить девушку в постель.

Снова смех! И поцелуй, пробирающий до мурашек!

Целомудренный, без перехода в крайности, но у меня сладко закружилась голова.

Мы застыли, опьянённые друг другом, и не знаю сколько времени провели бы в объятиях, но нас отвлёк громкий звук нового обрушения.

Кусок потолка – правда не над нами, а рядом, – всё-таки упал и раскололся мутными острыми льдинами. Из моей груди вырвался бессильный стон…

Что ж за гадость!

– Мы всё так же несовместимы, – горько усмехнулась я. – У тебя огонь на перьях, но мы по-прежнему…

Я осеклась перебитая жестом.

Феникс приложил палец к моим губам, его взгляд стал задумчивым.

А потом мне снова словно процитировали:

– Исторгни свою боль из сердца. Исторгни её.

Фиар замолчал.

– Я исторг боль, разве нет? – после паузы произнёс он. – Я исторг заклинание матери, и другую боль, – он посмотрел горько, и это был явный намёк на Варта.

Я хотела извиниться. Ещё раз, уже более внятно объяснить, что случилось, но тут за спиной снова что-то рухнуло.

– Я исторг боль, – медленно произнёс Фиар, – но замок продолжает разрушаться.

Меня не спрашивали, конечно. Но как тут не встрянешь?

– Получается, проблема не ушла? Проблема всё равно в сердце?

Тринадцатый замер. Глаза, в которых раньше блестел только лёд, полыхнули огнём.

– Фиар? – позвала я обеспокоенно.

– Сердце! – лицо феникса стало хищным. – Нам нужно Сердце Ледяной горы!