Глава 23

От череды ярчайших вспышек рябило в глазах, от завывания бури заложило уши. Фиар уткнул меня носом себе в грудь, укутал крыльями. Аккуратно поддел пальцами подбородок, накрывая губы нежнейшим поцелуем. И колотить тут же перестало. А происходящее внезапно показалось чуточку сказочным и потому ну очень интересным. Я с любопытством высунула нос из-за снежно-огненного крыла любимого.

Оказалось, Фиар всё же благоразумно ретировался вместе со мной и щитом подальше. Но, справедливости ради – мы с ним были единственными, кто вообще стоял на ногах – весь двор, включая императорских жён и принцев, жался у стен, закрываясь крыльями от метели и чересчур ярких вспышек пламени.

– Пусти!!! – раздавался страшный рёв из эпицентра снежно-огненной бури. – Пусти!!! Эта гадина хотела убить моего сына!!!

– Нашего сына, женщина!!! – пророкотало в ответ голосом Императора. – И во имя сотворённого нами чуда прошу: прекрати!!!

Буря замерла так же внезапно, как и началась.

Вид у открывающей и закрывающей рот (и, по счастью, снова похожей на человека) свекрови был такой, будто она с размаху налетела на невидимую стену.

– В смысле – сотворённого нами чуда?! – спесиво взвизгнула она, наступая на Императора.

И уж когда-когда, а сейчас я была со свекровью солидарна.

Мне тоже хотелось спросить: в смысле?

То есть это мы с любимым, значит, умирали-возрождались, а теперь, когда Фиару-Рейму каким-то невероятным чудом удалось восстать из пепла и подчинить магию двух стихий, Император собирается это чудо присвоить?

Словно заглянув в мои мысли, Император коротко обернулся, зыркнув на меня и во взгляде огненного свёкра я прочитала самый, что ни на есть, красноречивый ответ! Нет, не собирается он ничего чужого присваивать. Потому как… уже присвоил.

– Наш с тобой тандем послужил благодатной почвой для Возрождения обещанного пророчеством Древних Дитя Двух Стихий! – С истинно королевским достоинством возвестил свёкр Ворожее, а на самом деле во всеуслышание и мне отчаянно захотелось треснуть его по макушке.

Ворожея уже не слушала, направляясь к нам.

Мне снова стало не по себе. Вряд ли когда-нибудь смогу забыть те застывшие без зрачков глаза и беспощадное заклинание, замораживающее моё сердце.

«Всё хорошо, любимая. – Прозвучал вдруг в голове голос Фиара. – Всё хорошо».

«Ух ты! – брякнула я тоже мысленно от неожиданности. – Выходит, ты после возрождения и такое можешь?»

«Выходит, могу. – Хмыкнул Фиар. – И ты, получив силу двух стихий, тоже можешь. Ты ещё и не то можешь, сердце моё, только пока не осознаёшь своей силы. Ничего, мы будем долго-долго экспериментировать, раскрывая твои новые таланты…»

И так соблазнительно он это проговорил, что щёки сами собой вспыхнули. Я фыркнула, отворачиваясь – не хватало ещё покрыться свекольным румянцем у всех на виду. Но тут рука феникса, нагло пользуясь ширмой из крыльев, с талии на бедро сползла… И сжала пальцы. И дыхание моё предательски потяжелело.

Обнаглевшую конечность я спихнула, но при этом так резко домой захотелось… Обратно, в замок. Точнее в спальню, в которую нет доступа ни Леде, ни Вьюго.

Никому, кроме нас с Фиаром.

«Потерпи, милая. Это скоро закончится» – а у самого в глазах черти так и скачут!

Что поделать? Я покорно кивнула и, в свою очередь воспользовавшись снежно-огненной ширмой, доверчиво прильнула к любимому и потёрлась о него грудью. Теперь уж дыхание потяжелело не только у меня.

А придворная жизнь тем временем шла своим чередом.

– Тандем?! – не потрудившись обернуться на отца своего ребёнка, цедила на ходу ледяная свекровь. – Теперь ты так зовёшь нашу связь? И это после того, как столько лет звал своего сына бастардом?!

Она приблизилась к нам и во все глаза вытаращилась на убравшего щит и сложившего крылья Фиара. В нежном, несвойственном Ледяной Ворожее жесте она вдруг провела пальцами по его лицу. Феникс накрыл её пальцы своими, продлевая нечаянную ласку на несколько мгновений.

– Фиар? – В голосе Ворожеи зазвенели слёзы. – Фиар… Мальчик мой любимый… Но как?!

Феникс усмехнулся и, поцеловав пальцы Ворожеи, опустил её руку. Правда, из своей не выпустил, что тут же вызвало на лице его матери недоумение. А Фиар обернулся ко мне. Наградив долгим, полным спокойной нежности взглядом, пальцами свободной руки отвёл локон от моего лица. А потом тоже взял за руку.

– Есть у меня тайна, матушка. – Тихо проговорил он. – Тайна цвета апельсина… Или даже солнца, солнца самого.

Я не выдержала, хихикнула.

– Искра – всё для меня, мама. Всё. – И такая жёсткость в голосе, что даже меня до мурашек пробрало.

Взгляд Ворожеи, уперевшийся в меня, был предельно серьёзен.

Что-что, а складывать два и два она явно умела. И умела хорошо.

– Что ж. – Произнесла она тоном заправской свекрови. – Не думала, что у вас настолько серьёзно.

И никакого сожаления в голосе по поводу содеянного.

Вот уж эти сказочные!

Император, воодушевлённый победой, тут же толкнул целую речь о том, что теперь Огненные острова и остальные земли Фиара должны стать важным связующим звеном между Империей и Белогорьем, вотчиной Ледяной Ворожеи. Пока он перечислял, я часто моргала, хорошо ещё рот догадалась прикрыть. Нет, я знала, конечно, что Фиар не бедствует, но что настолько богат, даже не догадывалась. Потому и упустила момент, когда Император вещал что-то важное о присуждении фиаровым землям статуса герцогства, кажется, Весеннего Герцогства или что-то в подобном духе – так стремился Его Императорское Величество умаслить вскинувшую в привычном жесте бровь Ворожею.

Он так разошёлся, что даже досрочно благословил наш с Фиаром-Реймом «Союз Льда и Пламени» и дал торжественное обещание прибыть всем Огненным двором на свадьбу.

«Вот счастье-то привалило». – Мысленно буркнул Фиар, который Рейм.

Внешне же он благодарил приблизившегося к нам отца в самых изысканных выражениях.

Непонятно откуда взявшейся, но воинственно настроенной Леде приближение Императора пришлось не по вкусу: она принялась виться вокруг то огненной, то снежной совой и смешно ухать, защищая Фиара.

– Всё хорошо, Леда, – подозвал феникс перевёртыша и та унялась, замерев на его плече. Но по взглядам, что бросала попеременно то на Императора, то на Ворожею, видно было – нас в обиду она не даст.

– Ты силён, сын. И ты добр. Нечастое, но интересное сочетание. – Задумчиво проговорил Император, прежде чем обернуться к остальным гостям и объявить, наконец, бал в честь Полного Круга.

Ледяная Ворожея тоже благословила наш союз. Правда, моя ледяная свекровь не была бы собой, если бы не сделала это на свой лад.

– В качестве подарка на свадьбу леди Искре даю обещание не вредить ей и её потомству даже если у них с Фиаром не сложится. – Возвестила она во всеуслышание.

– Вы всё шутите, мама. – Неодобрительно покачал головой Фиар.

– Не знала, что вы умеете. – Не сдержалась я.

Ответила Ворожея оскорблённо, в своей манере:

– Кто сказал, что я шучу?

Но глаза её при этом улыбались.

И невозможно было не улыбнуться в ответ.

И руку не протянуть, отвечая на пожатие Ворожеи – прохладное и осторожное, но всё же пожатие! – тоже оказалось невозможно.

– Что ж. Значит, мир. – Задумчиво проговорила моя ледяная свекровь.

Император хлопнул в ладоши, фениксы заахали, заклекотали чайками и принялись выкрикивать какие-то их церемониальные приветствия в адрес Владычицы Белых Гор. Сама же Владычица горделиво кивнула, с достоинством принимая приветствия и комплименты, а затем вскинула руки. Во все стороны от неё потянулись белые буруны.

Эти снежные вихри были совсем не враждебными, да и косилась на них скептически исключительно прекрасная половина огненного двора. И вскоре стало ясно, почему. Из кружащих вихрей вышли потрясающей красоты снежные девы, алебастровые и сверкающие, как свежевыпавший снег.

Поприветствовав нас с Императором, они закружили по необъятному залу, увлекая огнекрылых фениксов в танец.

Висячие сады, огненные фонтаны, воздушные ансамбли фейри днём и не прекращающиеся фейерверки все ночи напролёт – так расписывала празднование Полного Круга в Чертогах Первая Королева О.

И всё это, конечно было и мы были всем этим чудесам свидетелями. Как были и танцы до упаду на воздушных качелях, увитых огненными лилиями, и шумные игры с огненными и ледяными шарами… По моей скромной просьбе Фиар сотворил ещё один шар, огненно-ледяной. И уже по своей инициативе украсил его снежноцветами. Так что команды в этом году было не две, как обычно, а целых три. А ошалевшие от счастья лица некоторых принцев говорили о том, что самое большое чудо Полного Круга – долгожданный союз Империи с Ворожеями…

…Праздник закончился неожиданно – Фиар просто сгрёб клюющую носом меня в охапку и утянул в вихрь портала.

На моё мычание на тему того, что мы ещё не всё видели, не все танцы перетанцевали и вообще невежливо уходить не попрощавшись, мне торжественно обещали «запрячь Джолта по возвращению». И ещё что-то там говорили о том, что даже ему отдых уже просто необходим, что уж обо мне говорить… Я, к своему стыду, не слушала. Просто устроилась на руках у самого лучшего, самого потрясного и невероятного мужчины на свете, уткнулась носом ему в шею и вдыхала самый лучший, самый родной и самый любимый запах.

– Мы молодцы. Обязательную программу выполнили. – Укладывая меня на кровать, шепнул Фиар.

– Теперь произвольная? – сонно моргнув, пошутила я, обвивая его шею руками и приникая губами к уголку рта.

Он ответил на поцелуй и на этот раз целовал очень долго и очень нежно. Правда, когда я имела все основания на продолжение, более того, самым недвусмысленным образом на свои далеко вперёд идущие планы намекнула, мне столь же нежно, но решительно отказали.

– Да ты же на ходу засыпаешь. – С нежностью рассмеялся Фиар и чмокнул меня в нос. Затем укутал пушистым одеялом. – Спи, сердце моё.

Укутав посильнее, феникс поцеловал меня в висок.

И вот понимаю, что он прав. Я весь путь обратно у него на руках проделала. О чём слабо помню, ибо в сонном полузабытьи была. Как меня из платья выуживали, в сорочку переодевали и в надушенную снежноцветами постель укладывали припоминаю очень-очень смутно. И всё же.

– А ты? – заворочалась я, устраиваясь поудобнее.

– Так счастлив, что уснуть не могу. – Признался Фиар мне на ухо. – А ты это, хм, счастье, усиливаешь. Пройдусь немного.

Я собиралась возразить, что именно – загадка даже для меня самой, вот только рот просто-напросто не открылся, а свинцовые веки сомкнулись под тяжестью той самой последней капли. И я провалилась в сон.

Спалось мне недолго, но глубоко и эффективно.

Это стало ясно, когда проснувшись, пошарила рукой и не обнаружила рядом Фиара. Сразу поняла, что выспалась абсолютно. И больше глаз не сомкну – по крайней мере, одна. И вообще, я уже отдохнула.

Для произвольной программы.

Накинув домашнее платье с запахом на груди, я отправилась на поиски Фиара.

Начала с библиотеки, далее проследовала в кабинет – объект не обнаружен. Прошлась по анфиладе, ведущей в мою бывшую спальню, заглянула и туда на всякий случай. Ждала, что после пережитого там что-то внутри ёкнет. Не ёкнуло. Но и оставаться в тех покоях долго не хотелось – и я устремилась по коридору, соединяющему башни, в восточное крыло, откуда выход в сад. Следующей у меня на очереди значилась беседка в саду.

Я споро вышагивала по коридору, когда из-за окна донеслись вдруг знакомые звуки. Выглянув в сад, обнаружила в саду снеговиков и Леду. Магические создания, пользуясь тем, что не нуждались в отдыхе, что-то выясняли. Я прислушалась к их спору и уголки губ сами собой поползли в стороны.

Оказывается, подготовка к встрече Огненного двора шла в нашем саду полным ходом, а культурная программа, если судить по восторженным воплям малышей «сама-собой-налету-придумывалась!». Снеговики, как всегда, ругались, но как-то больше по привычке, с нескрываемым удовольствием.

– Раз уж мы теперь огня не боимся, последним делом будет ударить в грязь лицом перед самим Императором! – воинственно вопил Хрусь.

– Да что Император, в свите, говорят, фениксята будут!

– Точно, будут! Племянницы и племянники Королев!

– Принцы и принцессы далёких земель!

– Вот уж нанянчимся, натетёшкаемся!

– Вам лишь бы нянчится! – строго восклицал Хрусь, но ругался на ожидающих фениксят малышей не очень-то всерьёз.

– Скоро свои малыши пойдут. – Неожиданно поддержал Хруся Вьюго. – Так что давайте лучше к представлению готовиться.

– Это какие такие свои?

– Как какие? У нашей с Фиаром Искорки…

Зардевшись, я отпрянула от окна.

Я уже вышла на лестницу, как подумалось вдруг, что Фиар вряд ли выбрал бы сейчас сад. Не потому, что не рад снеговичкам-весенникам, а просто, как и я, жутко устал от всей этой шумихи на балу. И ноги неожиданно понесли меня не вниз, а вверх.

Наверху обнаружилась дверь. С ручкой в виде головы ястреба. И запертая, что мне совсем не понравилось. С момента моего появления здесь чего только ни случилось, но вот запертых дверей не припомню.

– Фиар? – позвала я, дёрнув ручку.

В тот же миг из стены рядом показалась Джилла.

– Т-сс! – с заговорщицким видом приложив палец к губам, она протянула мне ключ. Подмигнув, снова скрылась в стене.

Недоумевая, я повернула ключ, распахнула дверь и… обомлела.

Всего ожидала, вплоть до необъятной снежной любовницы с ведром на голове из своих больных фантазий.

Но такого…

Это была моя комната.

В прямом смысле Моя.

Небольшая, шестиугольная, с высокими бойницами, она была… увешана моими портретами. Большими, яркими, очень чёткими – куда там искусству современной фотографии. Не в обиду современным фотографам. Тут… каждое изображение было почти живым. Вот-вот заговорит.

Не в силах захлопнуть рот я приблизилась к одной из картин, где за спиной угадывалась подозрительно знакомая местность. А подойдя, вспомнила, когда именно это «фото» было сделано. Я тогда ещё на работу опоздала, ноутбук разбила… Точно!

В тот день и проявилась связь с этим миром.

Тогда ещё показалось, что за мной следят… Это чувство и потом не раз возникало. Чем ближе к переносу – тем чаще.

Я растерянно обернулась.

Судя по количеству портретов, можно даже сосчитать, сколько раз я чувствовала на себе чей-то взгляд. Но именно после того, самого первого раза и появились те самые сны… Даже о треснувшем ноутбуке погоревать толком не вышло. Во снах стали являться перехватывающие дыхание, полные красоты и восторга пейзажи. Будто кадры из документального фильма о неведомом мире.

И тогда же появилась тяга.

Горько-нежная, неудержимая, так похожая на тоску… Тоску по чему-то забытому, но бесценному. Тяга эта делала сны ещё ярче, понемногу выкачивая плотность из привычного мира. Он казался иллюзорным и сквозь унылые очертания стекла и бетона начинали проступать границы того, дивного, сказочного мира из моих снов. Всё ярче, всё чаще. Всё увереннее…

Заметив, что перед каждым из моих портретов парит небольшой кристалл, я потянулась к тому, что был ближе – и картинка вдруг ожила. Я увидела себя со стороны. Растерянную и… очень красивую. Щёки помимо воли вспыхнули. Бабуля всегда любила приговаривать, что красота, мол, в глазах смотрящего. И чтобы понять, правда ли любит меня человек, нужно посмотреть на себя его глазами…

Изображение снова замерло.

Внезапно моё лицо сменилось другим. Это не продлилось дольше кратчайшего мгновения, но я навсегда запомню этот миг. Миг, когда мне со стены улыбнулась сама Пращурка.

Присутствие Фиара я сперва почувствовала, затем ощутила свежий и тёплый ветер от его крыльев. А когда обернулась – феникс уже спрыгивал с подоконника, чтобы в следующий миг закружить меня в объятиях.

– Джолт или Джилла? – спросил он, когда поцелуй длинной в вечность закончился.

– Значит, это ты… – прошептала я. – Ты призвал меня сюда, Фиар…

Феникс не ответил, лишь с нежностью погладил по щеке.

Ошеломлённая открытием, я подставила губы для новой череды поцелуев, которые из нежных и трепетных становились всё более жаркими и влажными. Я сама рванула в стороны борта его рубашки. Горячие ладони сжали бёдра, приподнимая меня и я тут же обвила ногами крепкий мужской торс. Запрокинув голову, застонала от переполняющего чувства единения с любимым. Чувство невесомости завладело каждой клеточкой тела и сквозь сладкую пульсирующую грёзу я поняла, что мы поднялись над полом. Это было последнее, что я способна была понять. В мире, куда увлекли меня любящие руки и властные губы не было места пониманию. Каждый новый рывок сопровождался лаской тёплого ветра и волнительным прикосновением перьев – крылья феникса смыкались за моей спиной, снова и снова. В неистовом ритме, творя вокруг невероятные снежно-огненные сполохи. Будто со стороны я слышала наши голоса. В момент особо острого удовольствия я закричала и, должно быть, на какое-то время утратила сознание. Пришла в себя прижатой к мускулистой груди любимого. Бережно сжимая меня в объятиях, феникс осторожно опускался, вращаясь вокруг собственной оси.

Заметив, что я пришла в себя, он хрипло проговорил:

– Я грезил Пламенем с тех пор, как впервые себя осознал. Но даже в самых смелых грёзах не чаял обрести Счастье. Тебя – моя Любовь. Моё рыжее Пламя. Моя Искра.