Глава 22

По пространству зала пошла внезапная рябь, как если бы мы находились под водой. В лицо ударила плотная волна воздуха. Фиар обхватил меня крылом, прижимая к себе и только это позволило устоять на ногах. Ироничный залом брови на невозмутимом лице был слишком хорошо знаком, чтобы мигом догадаться – то, что сейчас произойдёт, ожидаемо… Фиаром. А значит, априори интересно мне. Феникс смотрел прямо перед собой, ветер, бивший в бесстрастное лицо, трепал серебристые волосы. Меня же Фиар помимо крыльев, ещё и заботливо прикрыл магическим щитом.

Воспользовавшись комфортом, обеспеченным мне любимым, я оглянулась и увидела, как дружно придворные прыснули назад. Кто-то из фениксов даже попытался взлететь, не вышло. Та самая волна плотного и шевелящегося, как покрывало, воздуха не позволила.

Уши вдруг заложило, как бывает от резкого и громкого звука.

Я потрясла головой, чтобы стряхнуть дискомфорт и тут же поняла: это и правда был звук, просто непохожий на все слышанные ранее. Больше всего он напоминал звон. Тихий, но при этом очень, очень пронзительный.

Странный звон усиливался с каждой секундой.

Воздух продолжал уплотняться, придворные жались к стенам.

Не причиняло странное явление беспокойства лишь Императору – тот, как и свой снежно-огненный сын, прищурился в ожидании чего-то и в его глубоко посаженных глазах мелькнул хорошо знакомый мне азарт. И я подумала, что, по крайней мере в плане любви к зрелищам яблоко от яблони недалеко укатилось…

Огни вдруг потухли. Все. Разом. Теперь зал освещали лишь огненные крылья фениксов. По барельефам на стенах заплясали длинные тени.

А затем «плывущее» пространство в одно мгновение, будто по мановению волшебной палочки невидимого чародея наполнилось звёздами! Белые, голубые, розовые… сияющие! Они кружились, словно снежинки, и свет от них был ясным и волнующим.

По мере того, как зрение привыкало к этому новому свету, в самом эпицентре чарующего звёздного танца проступал крылатый женский силуэт. Неожиданной гостьей Огненных чертогов оказалась высокая стройная женщина с гладкими, как шёлк локонами. Одета женщина была в длинную переливающуюся хламиду наподобие тех, что носили античные боги. А за тонкой гибкой спиной трепетало сразу три пары крыльев.

– Пращурка! Пращурка! – неслось со всех сторон восторженно-взволнованное. – Сама Пращурка! Сама…

Преодолевая сопротивление пространства, фениксы дружно опускались на колени и почтительно склоняли головы.

Склонилась перед шестикрылой гостьей и императорская семья, включая самого Императора и Фиара. Я отметила, что Огненному императору этот жест почтения и доброй воли ничего не стоил, феникс как будто не замечал раскачивающегося пола и звона, от которого так и закладывало уши. Ну, на то он и сильнейший…

Императорские жёны также приветствовали гостью с истинно королевским достоинством – в меру смиренно и в меру величественно. Они прикладывали сведённые вместе запястья к груди, накрывая фигурой в виде распустившегося цветка свои рубиново-алые подвески и по кончикам пальцев начинал струиться белый огонь… Зрелище было просто бесподобным! Лиц императорских жён не было видно, головы они склонили, но все, как одна, блаженно вздыхали, радуясь этому белому пламени с неподдельной искренностью.

Все, кроме О.

Бедная Первая Королева с отчаяньем утопающего, хватающегося за соломинку, пыталась воспроизвести этот жест и не пошелохнуться при этом, но… выходило у неё так себе. И, пожалуй, в итоге так и не вышло. Вряд ли Её Величество О планировала распластаться на глазах у всего двора, нервно взвизгнув при этом и по-куриному хлопая крыльями…

– Кто такая Пращурка? – поднимаясь из поклона, тихо спросила я у Фиара.

– Прародительница Крылатого Народа. – Шёпотом ответил любимый мне на ухо. – Госпожа давно угасшей звезды. Когда-то она даровала нашему миру Пламя.

Для только-только начинающей привыкать к волшебству меня явление Пращурки было таким внезапным и невероятным, что даже время как будто замедлилось, остановилось… А когда вернулось к привычному своему ходу у меня возникло déjà vu: Фиар по-прежнему стоял, протягивая подвеску взмыленной и раскрасневшейся О и на губах Третьего принца играла лёгкая усмешка.

С искажённым досадой лицом О ринулась к «любимому сыну» снова и её тут же отбросило назад! Теперь уж всем было понятно, что её величество просто не могла приблизиться к «любимому сыну». И судя по этим нелепым взмахиваниям руками и крыльями, по вожделению в прищуренных глазах – ничего больше не желала так Королева О, как забрать обратно свою подвеску. И при этом не могла подступиться к ней!

– Довольно, О. – Чистый, как у ребёнка голос Пращурки наполнил и без того звенящее пространство звоном под завязку. Звоном гулким, тягучим, потрескивающим, как пламя дорожного костра. – Ты позоришь Великое Пламя.

– Я всего лишь хотела поприветствовать Прародительницу. – Деланно оскорбилась О.

– Я заметила и оценила твоё рвение. – Хмыкнула Шестикрылая и вдруг весело подмигнула Фиару. – Вот только подарок Императора больше не принадлежит тебе.

– Уймись уже, женщина, – не выдержал Император и О вздрогнула, как от удара. Но муж уже не смотрел на неё. Громче он произнёс: – В тот самый день, как мой Дар угодил в сердце горного источника, он стал собственностью моего Третьего сына.

Император так и не опустился на своё место и вновь с достоинством поклонился Пращурке.

– Ошибаешься, Потомок. – Улыбнулась ему Прародительница. – Императорский рубин не принадлежит более и твоему сыну. Он мой. Признаешь ли ты свой долг, Фиар-Рейм, Третий Принц Огненного Крыла?

– То, чего в замке своём не знаю… – задумчиво проговорил Фиар и кивнул: – Признаю, Пращурка. Ты сполна выполнила обещанное. И даже больше.

Он снова поклонился, сжав мою ладонь и я тоже поспешно склонила голову.

Губы Шестикрылой тронула усмешка.

Кивнув Фиару-Рейму, Пращурка растворилась в воздухе. Вместе с ней исчез и рубин.

Император был хмур, когда обернулся к Первой Королеве. Между бровями его пролегла глубокая складка.

– Я решу, как наказать тебя, женщина. Не думай, что я забуду. Может, тогда ты научишься ценить мои Дары.

О в отчаянье протянула к нему руки.

– Я готова на всё, мой огненный супруг! Клянусь, я завоюю твоё доверие снова!

– Уж придётся постараться. – Не выдержав, прошептала Вторая королева, склоняясь к уху Третьей. Но прошептала так, чтоб все услышали. Даже Императрица, сохранявшая до того бесстрастие на лице, прыснула в веер.

Этого О вынести уже не могла.

Гнев Императора, прилюдное разоблачение, порицание Пращурки… Но только не смех.

Только не публичное унижение.

– Я готова на всё! – запальчиво повторила Королева О, оглянувшись на императорских жён, не забыв патетично закатить глаза и заломить руки.

– Чтобы получить новый амулет. Ещё бы, – фыркнули из толпы придворных.

Фениксы неспеша и с достоинством поднимались, так же неспеша приводили одежду в порядок, но ушки у них были на макушке. К разговору у трона подданные Его Императорского Величества прислушивались ну очень внимательно.

– Чтобы снова безнаказанно делать всякие гадости. – Тут же поддержали из другого угла.

Император не посмотрел в сторону подданных, лишь сжал губы, сурово глядя в пустоту перед собой и в расфуфыренных рядах снова замолчали.

Правда, замолчали не все. Не все прибывшие на бал Полного Круга оказались подданными его Императорского величества.

– Вот как? На всё-на всё? Как это достойно и праведно! Я всегда говорила, что праведность твоя не знает границ, дражайшая сестра.

Явление ледяной свекрови было подобно выстрелу стрелы.

Величественная, надменная, просто до невероятности прекрасная своей гордой, безупречной красотой Великого севера Ледяная Ворожея горделиво вышагивала сквозь расступающиеся ряды придворных по направлению к трону. Одной своей метко брошенной фразой моя ледяная свекровь добилась чуть ли не той же тишины, что и Пращурка до неё.

– Так почему бы тебе не пройти обряд Самосожжения, сестрица? – продолжала Ледяная Ворожея. – Ведь всем известно, феникс возрождается, когда верит, что сгорает за правое дело. А что может быть более правым, и даже праведным, чем желание доказать мужу и всем сопричастным свою невиновность?

Вот теперь тишина и впрямь была абсолютной.

Правда, в отличие от её предшественницы эта тишина была гробовой.

На О было жалко смотреть.

Одним метким ударом Ворожея отомстила своей давней врагине за все её гадости и бесчисленные провокации.

Однако печально знакомое мне выражение лица Ледяной Ворожеи говорило о том, что отмщённой та себя не считает. Лишь собирается таковой встать. И её стремительное, на ходу перевоплощение во Вьюгу, в фурию с развивающимися бурунами волос и глазами без зрачков самым красноречивым образом подтвердило мою догадку.

Ворожея пришла мстить.

Мстить жестоко и беспощадно.

И плевать ей на всё пламя фениксов, вместе взятое.

Я лишь ресницами хлопнуть успела, как Фиар прижал меня теснее и ободряюще коснулся губами лба, а Император с разведёнными в стороны руками застыл между Ледяной Ворожеей и отпрянувшей в ужасе О.

Первая Королева мигом сообразила, что сделает с ней Ворожея без рубина-защиты и потому чуть не забилась под трон. Впрочем, она и забилась бы, да пышные юбки и крылья мешали…

– А ну, стоять на месте! – рявкнул Император, предвосхищая попытки сыновей ринуться на защиту матери.

Принцы попыток взлететь не прекратили, но их ноги приросли к полу. Что касается меня, я императорскую мудрость оценила. Не в том настроении моя свекровь, чтоб шутки шутить. Не убьёт – бессмертные всё же – так покалечит.

Его Императорское Величество тоже преобразился.

Кожа главного феникса потемнела, обретая карминный оттенок. По лицу и открытым участкам тела заструились языки пламени. С оглушительным хлопком крылья за могучей спиной распахнулись и несмотря на магический щит Фиара лицо облизала волна жара.

Вот только отступать Ворожея была не намерена. Даже перед мощью сильнейшего феникса этого мира.

Они сошлись с рёвом, громом и грохотом. С ослепительными вспышками молний и острейшими углами гигантских ледяных глыб. Схлестнулись, как две горы, два враждующих пространства.

Беснующаяся Вьюга и Могучее Пламя.