Глава 19

Проклятый Воронцов! Он словно издевался надо мной. Спокойный такой, мило улыбается, решил составить компанию. А нужна ли мне его компания? Мне вот с отцом нужно поговорить, выяснить, что он знает о маминой семье Каравелла, откуда золотой феникс в подвале. А Орден как воронье налетел на усадьбу.

Инок ушел. Наверняка отправился с докладом… обо мне. Теперь надо быть осторожней. Орден подбирается все ближе и… Колчин — якобы оценщик. Но я сразу узнала в нем кудрявого незнакомца, с которым столкнулась на балу княгини. Того, на чьем галстуке красовалась булавка с черным фениксом. Опасный тип, как и инок. Зачем его прислали?

— Алиса Арсеньевна, я хотел бы с вами серьезно поговорить, — спокойный голос Воронцова вывел меня из задумчивости.

Мы остановились, и я убрала руку с его руки, сжала пальцы за спиной, стараясь унять дрожь от гнева, который нахлынул волной.

— О чем же? Разве у нас есть общие темы, ваше сиятельство? — я старалась держаться холодно, ничем не выдавая своего отношения, но Воронцов был настырным. Слегка прищурил зеленые глаза, и все… теперь точно не отстанет.

— Оказывается, есть, — усмехнулся князь. — Мы с вами раньше разве встречались, Алиса Арсеньевна? Я бы запомнил. А так не пойму, что я сделал или, возможно, вас могли задеть какие-то мои слова.

— О чем вы? — нахмурилась я, пытаясь скрыть свое недоумение. Я не ожидала, что он станет в открытую выяснять отношения.

— Вы холодно разговариваете со мной. Я это заметил еще на балу у княгини Орловой, — Максим смотрел с легкой улыбкой.

Подул ветер, и несколько багряных листьев рябины закружились в медленном танце, падая на землю. Солгу — Воронцов сразу поймет, и прицепится еще больше. Скажу полуправду — может, отстанет.

— Я буду с вами честна, — я выпрямилась и гордо приподняла подбородок. — Но и вас прошу быть со мной честным. Дело в том, что император для защиты папиной мастерской прислал артефакты. Вы их осмотрели и сказали, что они хорошо работают.

— Все верно, Алиса Арсеньевна. Я уже дважды проверял и планирую в ближайшие дни посетить мастерскую, — Воронцов смахнул с плеча опавший лист, и в этом жесте было что-то почти небрежное, что еще больше разозлило меня.

Я решилась. Пусть Орден знает, что у нас все под контролем.

— Я тоже спускалась в подвал и видела артефакты, — произнесла я, наблюдая за реакцией князя. В его глазах мелькнуло удивление.

— Вы?!

Не ожидал. Ну, конечно, восемнадцатилетняя барышня, по его мнению, увлечена другими делами: нарядами, танцами, встречами с подружками. Все это и правда когда-то занимало мои мысли.

— И могу с уверенностью сказать, что артефакты заряжены наполовину. И разрядка идет быстрее, чем должна. А это означает, что в любой момент папина мастерская может остаться без защиты, — жестко выдала я. — Как проверяющий, вы первый должны были сообщить обо всемотцу, но вы… промолчали. И дальше молчите, только ездите в Веретьево для галочки.

Грубо? Да! Жестко? Да! Хотел узнать правду, Максим Сергеевич? Пожалуйста.

Легкая усмешка застыла на его губах, а затем вовсе исчезла. Зеленые глаза, прищурившиеся от внезапного интереса, стали пронзительными и холодными. Казалось, даже в его осанке что-то изменилось — спина выпрямилась, плечи расправились. Теперь передо мной был не спутник на прогулке, а князь Воронцов.

— Приятно удивлен вашей осведомленностью, Алиса Арсеньевна. И, должен признать, несколько озадачен столь… прямым выводом. Позвольте оправдаться. Я поэтому так часто езжу к вам, чтобы не пропустить момент разрядки артефактов и вовремя заказать другие. Заряженные императорские артефакты со склада в Мирограде проще привезти. Ждать, пока их подпитают — терять время. А почему молчал? Не хотел лишний раз расстраивать и отвлекать мастера Горского от задания императора.

«Хитер. Проклятый лгун!» — не унимался мой внутренний голос. Внешне же я старалась сохранить хладнокровие. Ветер закрутил опавшую листву вокруг наших ног. В глазах князя появилась та самая холодная внимательность, которую я видела на балу.

— Я вам не враг, — тихо произнес Воронцов. — Мы с вами находимся по одну сторону баррикад.

— И почему я должна вам верить? — так же тихо спросила я.

Проведенное в тюрьме время слишком четко отпечаталось в моей памяти. Так и хотелось крикнуть князю: «Ты обвинил меня в убийстве отца и в поджогах других мастерских!»… Я замерла. После того как папа погиб, прошла волна поджогов по всей стране, но уже без жертв. Воронцова назначили расследовать эти дела, и он даже кого-то нашел… Надо вспомнить имена. Я ведь читала в газетах… Позже император повысил князя до прокурора, а сам велел Императорскому техническому обществу создать специальную комиссию. Если замена артефактов и планировалась, то теперь все было строго засекречено.

— Разве я дал повод? Наоборот, я пытаюсь помочь вашему отцу найти честных поставщиков и отбиться от назойливых инспекций, — Воронцов внимательно поглядывал на меня.

Неужели отец рассказал ему про Фролова? — подумала я и произнесла вслух:

— С этой проблемой мы справимся сами, — я отвечала осторожно, боясь сказать лишнего. И, решив прощупать почву, добавила. — Скажите, вы слышали что-нибудь о некоем… обществе, которое ищет покровителей среди знати? Говорят, они собирают древности, изучают забытые рукописи. Модное увлечение или нечто более серьезное?

В глазах Максима блеснул интерес:

— Подобные кружки, увы, не редкость. Чаще всего это салонная игра для пресыщенных умов. Иногда — прикрытие для финансовых махинаций. Почему вы спрашиваете, Алиса Арсеньевна? Ваш отец получал подобные… предложения?

— Отец интересуется только металлом и шестернями. Но я слышала, они весьма настойчивы в поиске влиятельных благодетелей. Вашего друга, графа Чернышова, например, будто бы пытались заинтересовать.

Теперь его реакция была мгновенной и живой — легкое, но искреннее беспокойство друга.

— Александра Дмитриевича? Откуда такие сведения? — Его брови слегка поползли вверх.

— В свете болтают разное, — уклонилась я. Выдавать Лилию я не собиралась, а вот поговорить с подругой стоило, чтобы узнать, как все прошло. — Вы не сталкивались с подобным в своей практике? С организацией, которая… манит людей высокими идеями, а затем затягивает в трясину?

Воронцов посмотрел на меня долгим, оценивающим взглядом. Ветер трепал его темные волосы.

— В моей практике, — произнес князь наконец, тщательно подбирая слова, — был один печальный случай. Молодой человек из очень хорошей семьи. Мечтатель. Увлекся подобными… эзотерическими изысканиями. Искал высший смысл. Кончилось все трагически. Официально — несчастный случай на охоте. Но осталось слишком много вопросов. Организация, замешанная в этой истории, растворилась в тумане. У нее, видимо, длинные руки и хорошая защита.

Максим говорил ровно, но в слове «трагически» и в слишком уж гладкой фразе «растворилась в тумане» слышалось что-то личное. Я вдруг вспомнила столичный парк, где мы гуляли с князем, тогда я рассказала ему, что рано потеряла маму и мне так жаль, что я почти не помню ее. Максим ответил откровенностью на откровенность и поведал, что его старший брат Александр погиб при неясных обстоятельствах. Он называл брата… мечтателем. Воронцов использовал это слово тогда и повторил сейчас. Щемящее чувство догадки сжало мне горло. Он не назвал имени организации, но я поняла — «Черный Феникс», и князь… Он все знал.

— И вы… не продолжили расследование? — тихо спросила я.

— Расследование уперлось в глухую стену, — голос Воронцова стал сухим и безжизненным. — Такую, что и лбом не пробить. Ее нужно либо обойти, либо дождаться, когда в ней сама собой появится трещина. Я бы на вашем месте, Алиса Арсеньевна, держался от любых проповедников «высоких идей» подальше.

В его тоне не было ни ярости, ни призыва к мести. Лишь холодная, выверенная констатация факта: враг силен, неприкосновенен и живет по своим законам. Именно это и было страшнее всего.

Князь остановился. Ветер игриво приподнял полы моего плаща, разметав опавшие листья в стороны.

— Могу я все же узнать, откуда вы получили информацию о Чернышове? — Воронцов нахмурился.

«Не нравится, когда все идет не так, как ты задумал?» — подумала я, а вслух произнесла:

— Вы же не рассказываете о своих источниках, вот и я не стану. Это может быть небезопасно.

Он кивнул, не отрицая.

— Алиса Арсеньевна, предлагаю вам сделку. Временный союз, основанный на общей цели. Обмен информацией, а также помощь в определенных делах.

Воронцов вербует меня? Интересно.

— Я знаю, что у вашего отца уже есть трудности, хм… и неизвестно, какие трудности возникнут дальше. Я готов вам помочь ради вашей «помощи».

Это было честно. Откровенно цинично и потому — возможно, искренне.

— А если я решу, что мой путь — справиться в одиночку? — бросила я с вызовом.

Воронцов чуть склонил голову набок, и в уголке его губ снова дрогнул тот самый, едва уловимый, раздражающий полунамек на улыбку.

— Тогда, Алиса Арсеньевна, я буду с интересом наблюдать за вашими успехами. И сожалеть, что вы не приняли руку человека, который тоже хочет спасти то, что ему дорого. И, возможно, — отыскать свою долю правды в пепле прошлого. Подумайте.

Что это? Попытка сблизиться со мной по заданию Ордена? Теперь, после всего услышанного, я сомневалась в этом. Меня разрывали противоречивые чувства. Каким бы подлецом он ни был — служить убийцам брата? Нет, Воронцов на подобное не способен.

«А может, ты слишком хорошо о нем думаешь? Вспомни, как он поступил с тобой», — ехидно напомнил внутренний голос.

Перед глазами возник кабинет прокурора в тюрьме, обсидиановый нож, которым я якобы убила отца, и яростные глаза бывшего жениха.

Может, стоит подпустить Воронцова поближе. Не зря же говорят, что врагов надо держать рядом. Сразу отвечать согласием нельзя, слишком подозрительно.

— Я подумаю, — и я склонила голову, когда ветер неожиданно яростно ударил в лицо. Он словно предупреждал меня: «Одумайся!»

— И если мы с вами начали говорить откровенно, — Воронцов свернул с тропы, ведущей к саду, и теперь мы направлялись к озеру, — что вам сделал Колчин?

Такого вопроса я не ожидала и даже остановилась в замешательстве.

— Вы так смотрели на него… словно ненавидите и боитесь одновременно, — ошарашил меня князь.

«Если он это заметил, значит, и лжеоценщик мог».

— Ничего, просто мне… неприятен этот человек. Он не виноват, я оценщиков всегда недолюбливала, — я понимала, что это глупый ответ. Но раскрывать карты и говорить, что Колчин из Ордена я не хотела. Потому что тогда, скорее всего, подошлют другого, а я не буду знать, кого. Надо быть осторожней, сдерживать эмоции, иначе вся моя игра развалится, как карточный домик. — Я надеюсь, что пока мы с вами на прогулке, Колчин покинет усадьбу.

Не знаю, удовлетворил ли мой ответ Воронцова или нет. Вот кто отлично играл свою роль. Ни одной эмоции на лице, только внимательный взгляд скользнул по мне.

Мы вышли на берег озера. Ветер несся над свинцовой гладью, начиная волновать ее у самого берега. Она показалась мне огромным, тусклым зеркалом, отражающим наше шаткое перемирие.

— Колчин покинет усадьбу, — вдруг сказал князь. — Я прослежу.

Ветер уносил его слова над водой. Я молчала, чувствуя, как от спокойной уверенности Воронцова по коже бегут мурашки. Он говорил так… убедительно, что сомневаться не приходилось.

—Зачем вам это? — спросила я, не в силах сдержаться. — Может, это всего лишь моя… прихоть.

— Не думаю, — возразил Максим. — На вас непохоже, чтобы вы так решили из-за простого каприза.

Князь смотрел слишком пристально. Слишком настойчиво. И сердце забилось сильнее от волнения. «Почему ты предал меня?» — с горечью подумала я, вспоминая наши прежние прогулки. Воронцов редко приезжал в Веретьево, это я в основном находила предлоги, чтобы составлять компанию отцу в поездках в Мироград. Влюбленная, я не замечала ничего, а разрыв помолвки после смерти папы явно говорил, что князь хотел жениться, чтобы поправить свое финансовое положение. Почему же сейчас я отчетливо вижу интерес в его глазах? Притворство? Нет, так сыграть невозможно. Обмануть восемнадцатилетнюю Алису — да, но не меня. Теперь уже не меня.

Ответить князю я не успела. Нас окликнули, и я увидела… Колчина. Лжеоценщик приближался.

— Как раз вас искал — поблагодарить за гостеприимство и проститься. Дождь закончился и до обеда точно не соберется. — Он остановился, и его светлые, цепкие глаза скользнули с Воронцова на меня. Взгляд был быстрым, оценивающим, на мне он задержался дольше. Я еще в столовой заметила, как изучающе лже-Колчин посматривал на меня и особенно на мою правую руку. Тогда я подумала, что зря не сделала повязку… Но откуда я могла знать, что инок и этот мерзавец были в одной лодке.

Я невольно отступила на шаг, почувствовав, как «Сердце Феникса» замерло, а затем тревожно запульсировало. «Он знает. Или подозревает», — пронеслось в голове. Перед глазами встал взгляд инока Ираклия в полумраке коридора, его пальцы, сжимающие мое запястье, и тот жуткий, всепоглощающий жар, что вырвался из меня в ответ на пламя свечи.

— Рад, что погода наладилась, — вежливо, но без тепла ответил Воронцов, сделав легкий шаг вперед, будто ненароком заслонив меня от Колчина. — Желаю вам благополучно добраться до Мирограда, Александр Викторович.

— Благодарю, ваше сиятельство, — Колчин перевел взгляд с Воронцова на меня, и его губы растянулись в улыбке. — А вам, Алиса Арсеньевна, желаю поправляться. Выглядите вы… утомленной. Осенняя погода — самая коварная. Кажется, всего лишь легкий озноб, а к вечеру — горячка и бред.

— Спасибо за вашу заботу, — выдавила я, и мой голос прозвучал хрипловато. — Я крепкого здоровья. Просто не выспалась. Дом… навевает воспоминания.

Колчин кивнул, еще раз скользнул по мне тем самым проницательным взглядом, поклонился и, развернувшись, зашагал прочь по гравийной дорожке, ведущей к дому. Его фигура в темном плаще быстро растворилась среди огненных красок осеннего сада.

Когда он скрылся из виду, я невольно выдохнула: напряжение немного спало. Но тревога, глухая и настойчивая, осталась. Он мог спокойно уехать, и не прощаясь со мной… и Воронцовым. Ветер, до того игравший листвой, на мгновение стих, и воцарилась звенящая тишина, нарушаемая лишь далеким карканьем вороны и мерным плеском воды у берега.

— Он что-то искал, — тихо произнес Воронцов, не глядя на меня. Князь смотрел вслед удаляющемуся Колчину. — И, кажется, нашел. Что ему от вас нужно, Алиса Арсеньевна?

Я почувствовала, как к горлу подступает ком. Ложь вертелась на языке, готовая сорваться: «Ничего, просто неприятный человек». Но глаза Воронцова остановили меня. В них не было привычной насмешливой искорки, не было и подозрительности следователя, а лишь… усталость.

— Не знаю, — я пожала плечами; жест вышел беспомощным. Не могла же я выложить ему все: что этот «оценщик» — пешка «Черного Феникса», что они хотят поджечь папину мастерскую и, возможно, причастны к смерти брата Максима. Что у меня на шее висит артефакт, пробуждающий во мне нечто такое, от чего самой становится страшно. Какая была бы реакция у князя? Он счел бы меня сумасшедшей?

В глазах Максима не было ни насмешки, ни недоверия.

— Такие, как он, не появляются просто так. Они приходят за чем-то конкретным. И уходят, только когда получают ответ или… когда ответ им больше не нужен.

Князь сделал паузу, давая мне время обдумать его слова. Но я и так все понимала. Ветер снова зашевелился, принеся с озера запах сырой водоросли и прелых листьев.

— Вы сказали, что подумаете о моем предложении, — продолжал Воронцов. — Я считаю, что у вас теперь есть более веская причина дать мне положительный ответ. Вы в центре чьей-то игры, Алиса Арсеньевна.

Ха, я и так это знала. И Воронцов — один из игроков. Враги были везде: в рясах, в дорогих сюртуках, в тени аллей. Я, со своим знанием будущего и тайной, которую сама до конца не понимала, металась между ними, как мышь в лабиринте.

— Что вы предлагаете? Конкретно, — спросила я, отбросив колебания. Голос прозвучал жестче, чем я планировала. Интересно, насколько далеко он готов зайти в своем желании «помочь». И какую цену назначит.

Воронцов, казалось, ждал этого вопроса.

— Во-первых, информацию, — начал перечислять он. — Я узнаю, кто такой Колчин на самом деле. Есть ли такая фамилия в реестрах оценщиков, откуда он родом, с кем связан. Куда и к кому он отправится после усадьбы. Во-вторых, защиту. Пока — символическую, но в Мирограде у меня есть несколько проверенных людей. Они могут ненавязчиво присмотреть за вашим отцом, когда он поедет искать новых поставщиков.

Он помолчал, глядя на меня, оценивая эффект.

— Взамен я прошу вас быть моими глазами и ушами в Веретьево. Рассказывать о странных визитерах, о давлении на отца, о любых мелочах, которые покажутся вам подозрительными. И об этом… Ордене. Если вы или ваши знакомые столкнетесь с ним снова. Любая деталь может быть важна.

Зачем ему моя помощь? После утреннего происшествия голова еще шла кругом. … Князь вовсе не добряк, он преследует свою цель… Месть за брата? Я могу его понять… Но если я соглашусь, то выдвину свое требование.

— Ладно, — тихо сказала я. — Но мне нужен… доступ. К столичным архивам, к древним фолиантам, которые не хранятся в городских библиотеках.

«Сердце Феникса» на груди слабо теплилось, будто одобряя мое решение.

— Условия приняты, — Воронцов слегка склонил голову. В его голосе не было удивления, лишь… уважение? Он увидел во мне не просто испуганную барышню, а человека со своей, серьезной целью. — Доступ к архивам… это сложнее. Но возможно. У меня есть знакомства среди старых семей, некоторых чиновников от науки. Я узнаю.

Внезапно ветер подул сильнее. Он закрутил опавшие листья в вихрь, завыл в голых ветвях ив, нависших над водой, и принес с собой пронизывающую влажную прохладу, от которой я невольно вздрогнула и, ежась, втянула голову в плечи.

— А теперь, Алиса Арсеньевна, ступайте лучше в дом, вы действительно бледны. — Воронцов говорил тоном, не терпящим возражений. — А я пройдусь еще.

Я кивнула. Спорить не было ни сил, ни желания. В голове гудело, тело ломило от напряжения и бессонной ночи. А главное, появилась отличная возможность побеседовать с папой наедине, и, подобрав полы платья, я заторопилась по дорожке обратно.

Прежде чем скрыться за поворотом, ведущим к саду, я оглянулась. Воронцов стоял на берегу озера: высокая, одинокая фигура на фоне свинцовой воды. Ветер яростно трепал полы его длинного дорожного плаща и темные пряди волос, выбившиеся из-под цилиндра. Взгляд князя был прикован к дальнему берегу. А я невольно подумала, что игра стала сложнее в сотню раз.