Глава 21

Лилия стояла перед зеркалом в своем будуаре, разглядывая отражение без особой радости. Бал у княгини Орловой был дней десять назад, а в ушах до сих пор стоял навязчивый шепот светских сплетниц: «Видали, князь Воронцов опять с Алисой Горской? Кажется, он серьезно увлечен… Какая пара!» Каждая фраза вонзалась в сердце Лилии тонкой, отравленной иглой, оставляя после себя едва уловимый, но жгучий след обиды.

Горничная, робко кашлянув, внесла в комнату очередную коробку. Белые розы от Степанова. Лилия брезгливо поморщилась, словно запах цветов пробуждал в ней не приятные воспоминания, а лишь раздражение и досаду.

— Куда прикажете поставить, барышня? — тихо спросила служанка, едва осмеливаясь поднять глаза на свою госпожу.

— Выбрось. Или отдай кухаркиной дочери. Мне душно от этого запаха.

Простота и настойчивость наследника владельца пароходства раздражали до глубины души. Искренность Ивана казалась глупостью, его преданность — унижением.

Но хуже роз был едкий, тлеющий уголек в душе — зависть к Алисе Горской. Не к ее платьям или драгоценностям, а к тому вниманию, что уделял ей князь Воронцов. На балу у Орловой он танцевал с ней трижды. Второй танец, мазурку, все обсуждали шепотом. И Лилия видела, как взгляд князя, обычно холодный и отстраненный, смягчался, когда он говорил с Горской. Эта картина — он, склонившийся к ней, и она, взволнованная, — жгла изнутри.

В памяти Лилии всплыла неожиданная беседа с отцом. Константин Борисович несколько дней назад вызвал дочь в кабинет и сказал с непривычной для него мрачностью:

— На тебя обратили внимание… Одна важная организация, в которой я состою. Считай это… возможностью для себя, для нашей семьи. Граф Чернышов — твоя цель. Если у тебя все получится, то откроются двери, о которых мы с тобой и не мечтали.

Отец не смотрел Лилии в глаза. И в его голосе не было гордости или восторга. Наоборот, папенька словно нехотя говорил о деле: поговорить с Чернышовым, заинтересовать, а от результата зависит и благосклонность Ордена в виде жениха-аристократа. Недоверие отца злило Лилию. «Неужели он не верит, что я справлюсь? — яростно думала она.

— А ведь для меня это шанс — стать больше, чем просто дочерью удачливого купца». Девушка мечтала стать вхожей в дворянские круги, беседовать с представителями родовитых семей. Это был совсем другой уровень. Порой Лилия смотрела на мать, полную хваткую женщину, которая любого могла поставить на место дерзким словцом. Говорила она громко и резко. И вспоминала княгиню Орлову, от которой веяло властью. Одного холодного взгляда Марины Алексеевны хватало, чтобы усмирить любого. «Мой дом напоминает торговую лавку», — с грустью думала девушка, слушая, как мать отчитывает служанок за нерасторопность.

Папенька велел держать язык за зубами насчет приема у Белолипецких, но поддеть подружку очень хотелось. Поэтому Лилия намеренно проболталась Алисе. Горских к Белолипецким не пригласили. Фроловых бы тоже, но тут похлопотал ОрденОрден. Воронцова, кстати, тоже не оказалось, а они были с Чернышовым друзьями. Лилия, как бы между прочим, задала вопрос графу на балу и получила размытый ответ: «Максим Сергеевич отбыл из столицы по делам». Глупой она не была, поняла, что расспрашивать не стоит.

И все же не удержалась сегодня, когда папенька позвал девушку в кабинет, она спросила, стараясь придать голосу легкость и непринужденность:

— А князь… Воронцов, почему не присутствовал у Белолипецких? Чернышов сказал, что князь уехал по делам?

Отец нахмурился, и в его взгляде промелькнуло нечто неуловимое — то ли раздражение, то ли тревога.

— С каких это пор тебя интересует его сиятельство? — Жесткость в голосе папеньки заставила Лилию покраснеть, и, не опустив взгляд, она соврала:

— Это для Алисы Горской. Она спрашивала о нем.

— Значит, будет ей приятный сюрприз. Князь намедни в усадьбу Горских отправился… по делам, — ответил отец.

Лилия замерла. Ее охватила уже знакомая злость.

— Надеюсь, им будет весело, — холодно сказала она.

Дела! Какие могут быть дела в заброшенной усадьбе, кроме одних? Лилия опустила глаза, чтобы скрыть вспыхнувшую в них ярость. Алиса ничего не сказала. Ни слова на прощание, ни намека. Скрыла. Дерзкая, высокомерная… Она всегда такой была. И при этом такая тихая с виду… А сама ловко опутала князя, раз он за ней в дождь поехал.

Девушка всегда невольно сравнивала себя с подружкой. У нее, Лилии, были прекрасные светлые локоны, белая кожа, правильные черты лица. Но у Алисы — эти голубые, как ясное небо, глаза, казавшиеся бездонными, и темные, тяжелые волосы, оттенявшие их еще сильнее. В подружке была какая-то загадка, и мужчины, как мотыльки, летели на этот холодный, странный огонек. Вот даже князь поддался.

«Ничего, — судорожно подумала Лилия. — У меня будет титул. У меня будет положение. А она так и останется дочерью мастера-купца. Князь Воронцов? Он разорен, ему нужны деньги, а не любовь. Он поиграет и бросит Алису. А я… стану графиней Чернышовой».

— Как прошел прием у графини Белолипецкой? Орден удовлетворен? Я постаралась быть убедительной с Александром Дмитриевичем, — Лилия увидела, как отец сжал челюсти. Ему не нравилось, что дочь вовлечена в это дело, и он этого не скрывал. Тогда… почему велел провести беседу с Чернышовым? Разве он не мог отказать Ордену? В это мало верилось, отец мог решить все.

— Ты молодец, — коротко бросил отец. — Просили передать, что твое знакомство с Чернышовым будет продолжено. Сейчас подготавливают вам вторую встречу.

— Прекрасно! — Зависть к Алисе исчезла, и первым порывом было желание броситься к отцу, обнять его, чтобы порадоваться вместе. Но хмурый взгляд папеньки остановил, и, сжав кулаки, Лилия сдержала свой порыв.

— Папенька, чем же вы недовольны? — спросила она, склонив голову набок, и в ее голосе прозвучали нотки искреннего недоумения.

— Потому что все намного запутаннее и опаснее, чем ты себе представляешь, Лили, — предостерег отец. Его голос звучал серьезно, почти строго. Он посмотрел на дочь долгим, внимательным взглядом. — К сожалению, я не могу повлиять, чтобы тебя больше не привлекали… Будь осторожна, дочка. Мир высшего общества коварен, и ты можешь столкнуться с опасностями, о которых сейчас даже не подозреваешь.

Лилия подняла голову. Она снова была у себя в комнате и встретила в зеркале собственный взгляд — жесткий, решительный, без тени сомнения. В нем горел огонь амбиции, затмевавший все остальное: и досаду на Степанова, и жгучую зависть к Алисе, и даже смутную тревогу от отцовских слов. Главное — цель. А до всего остального ей не было дела. Папенька в обиду не даст.

Все мысли вертелись вокруг одного: Александр Дмитриевич Чернышов. Граф, пусть и без большого состояния, но с безупречной родословной и… красивый. Получить его фамилию, титул, место в высшем свете… Ради этого Лилия была готова на все. На лесть, на интриги, на холодный расчет там, где другие глупо вздыхали о любви.

Невольно перед глазами возник вчерашний прием у Белолипецкой, и Лилия погрузилась в воспоминания, анализируя свои слова, действия, беседу с Чернышовым.

Бал у графини Белолипецкой был тем самым событием сезона, ради которого стоило вытерпеть все: утомительные визиты к портнихе, строгие наставления маменьки о поведении и даже докучливые ухаживания Степанова. Дворец графини, освещенный тысячами свечей в хрустальных люстрах и канделябрах, сиял как огромный драгоценный камень. Воздух был густ от ароматов дорогих духов, пудры, воска и тепла, исходящего от нарядной толпы. Звуки оркестра тонули в гуле голосов, смехе, шелесте шелков и тафты.

Лилия в платье из воздушного газа цвета морской волны, расшитого серебряными нитями, чувствовала себя драгоценностью в золотой оправе. Наряд был сшит так, чтобы подчеркнуть стать девушки, а в волосах сверкала диадема с сапфирами, привезенная из-за границы. Лилия ловила на себе восхищенные и завистливые взгляды, ловко управляя веером и улыбаясь знакомым. «Как хорошо, что рядом нет Алисы, она бы все внимание перетянула на себя», — думала девушка. Она взволнованно искала в толпе одного человека — графа Александра Дмитриевича Чернышова, чувствуя напряжение и легкий страх.

Она заметила его у одной из колонн, отделяющих танцевальный зал от галереи. Чернышов стоял, слегка прислонившись к мрамору, и наблюдал за гостями. На нем был темно-синий фрак безупречного покроя, а глаза таинственно блестели в свете хрустальных люстр.

Сердце Лилии забилось чаще. Внешность, манеры, титул — все в графе казалось ей безупречным. Он представлял собой тот самый мир, куда девушка стремилась попасть любой ценой.

Лилия сделала глубокий вдох, поправила невидимую складочку на перчатке и направилась к графу, выбирая путь так, чтобы ее приближение было для него естественным, будто случайным.

— Граф, какая неожиданная радость встретить вас здесь, — произнесла Лилия, опускаясь в легком реверансе. Голос ее звучал мелодично и непринужденно, словно они были старыми знакомыми.

В серых глазах Чернышова мелькнуло легкое удивление, быстро сменившееся учтивой вежливостью. Граф поприветствовал девушку, а она, легко коснувшись его руки, с улыбкой сказала:

— Вы, кажется, предпочитаете роль наблюдателя. Или я ошибаюсь? —«Он, скорее всего, не помнит даже моего имени», — подумала Лилия.

Девушка посмотрела на графа снизу вверх и как бы ненароком достала из ридикюля танцевальную книжечку. Впервые Лилия готова была сама попросить мужчину записаться, если он не поймет ее намека. Слава Творцу, граф понял, и ей не пришлось краснеть.

— Вы весьма проницательны, — Чернышов усмехнулся, и в уголках его глаз обозначились легкие морщинки.

Граф взял танцевальную книжечку, вписал свое имя и тихо произнес, возвращая Лилии ее вещь:

— Порой со стороны видится больше, чем из самого сердца бала. Хотя, глядя на вас, сложно поверить, что вы предпочитаете роль наблюдательницы. Вы, кажется, созданы для того, чтобы быть в самом центре внимания.

Комплимент был произнесен легко, почти механически, но Лилии все равно было приятно.

— Я не заметила сегодня вашего друга, князя Воронцова. — Лилии так хотелось взглянуть, на какой танец записался граф, но она подавила любопытство и убрала книжечку в ридикюль.

— Максим Сергеевич отбыл из столицы. По делам императорской службы. Он человек обязательный, — ответил Чернышов уклончиво.

Лилия склонила голову; дальше задерживаться одной возле мужчины не стоило, и она пошла дальше, не совсем понимая, зачем и куда. Сердце в груди тревожно билось. Вся эта секретность — таинственный ОрденОрден, разговор с графом — казались маленьким приключением.

Девушка внимательно разглядывала разодетых дам и мужчин в элегантных фраках. В ее голове кружилась мысль: «Среди них наверняка есть кто-то из Ордена — и сейчас он наблюдает за мной».

От этой мысли по спине пробегали мурашки. Все вокруг казалось одновременно пугающим и завораживающим. Сердце от волнения билось чаще.

Позже, уже стоя рядом с отцом и слушая, как маменька и одна высокая дама восхищаются нарядом графини Белолипецкой, Лилия раскрыла танцевальную книжечку и… задержала дыхание. Вальс. Александр Дмитриевич выбрал вальс. Лилия обожала этот танец. Плавный, романтичный. И танцевать его с графом… Девушка вспомнила Алису и князя. Как они кружились по залу, окруженные шепотком сплетниц. «Теперь мне даже жаль, что ее нет на приеме, — думала Лилия. —Ничего, я прослежу, чтобы Алиса узнала».

Неожиданно вспомнились последние отцовские наставления перед тем, как они сели в карету:

— С Чернышовым долго не беседуй. Главное —заинтриговать его. Скажешь, что слышала от подруг о благом деле — о возрождении истинной магии, о возвращении связи с Творцом. Поведай, что восхищаешься людьми, которые жертвуют состоянием на такие цели. И спроси, не интересовался ли он сам подобными изысканиями. Все. Больше ничего.

Сердце Лилии сжалось тогда, то ли от страха, то ли от предвкушения встречи с графом. Она не была дурочкой. За красивыми словами об «Ордене» и «высоких целях» сквозило нечто опасное, но думать об этом не хотелось.

Когда заиграли первые ноты вальса, к Фроловым подошел Чернышов. Он вежливо приветствовал родителей девушки и повел сияющую Лилию в центр зала. Ах, она чувствовала взгляды сплетниц, сверлящие спину. Но что теперь значили эти взгляды, когда ее пальцы покоились в руке графа?

Они кружились в вихре вальса. Рука Александра была твердой и уверенной, его шаги — безупречными. Она танцевала с графом Чернышовым, и это видели все. Лилия внутренне торжествовала и уверенно взглянула на Александра, который пристально смотрел на нее. Девушка позволила себе на мгновение забыть обо всех предупреждениях и осторожности, зато представила себя графиней Чернышовой. «Они все… даже Горская, кусали бы себе локти».

Граф был великолепным партнером. Лилия не просто танцевала, она наслаждалась вальсом. И такой же восторг видела в глазах графа. Вот он, шанс начать исполнять задание.

— Александр Дмитриевич, я недавно слышала кое-что… от одной очень набожной особы. Речь шла о людях, которые не забыли о временах истинной веры, о связи с Творцом, утраченной после «Пламени Гордыни». Они, говорят, ищут пути вернуть эту связь. Собирают древние знания, артефакты… Это звучит так… благородно.

Девушка наблюдала за Чернышовым. Ни один мускул не дрогнул на его лице. Только в глубине серых глаз сверкнуло что-то едва уловимое— не интерес, а скорее настороженность.

— И от кого же вы слышали такие… специфические разговоры? — спросил граф.

— О, знаете, в свете сейчас много говорят о духовном возрождении, — уклончиво парировала Лилия, вспоминая отцовские советы. — Но мне показалось, что такой человек, как вы, с вашим положением и… древностью вашего рода, возможно, тоже слышал об этом. Или вы даже… интересовались? Ведь для восстановления былого величия нашей империи, как я слышала, нужны не только солдаты и законы, но и сила более высокая. И те, кто способен ее поддержать,

— Лилия произнесла это почти на одном дыхании, вложив в голос всю возможную убедительность и намек на восхищение. Внутри же все замерло в ожидании ответа.

— Мир древних артефактов и тайных обществ — опасная игра. Особенно для таких прелестных и молодых особ, — тихо, на ушко, произнес Чернышов. — Вы можете привлечь внимание не тех людей.

Лилия почувствовала, как кровь отливает от лица. Он знает. Все знает об Ордене. И знает, что ее вопрос — не праздное любопытство. Страх, острый и леденящий, сковал ее изнутри.

— Я… я просто поделилась услышанным, — пролепетала Лилия, теряя всю уверенность. — Мне показалось это благородным…

— Согласен. Есть и честные люди, и мошенники. Познакомите меня с этой набожной особой? Я верю, что связь с Творцом возможно возобновить, но надо понимать, кто готов этим заняться.

Страх сменился ледяной, но ликующей уверенностью. »Клюнул!»

Музыка закончилась, пары на мгновение замерли, а после мужчины повели спутниц на их места. Чернышов сопроводил Лилию к отцу, которого разглядел рядом с колоннами.

— С радостью, Александр Дмитриевич, — скромно улыбнулась девушка. — Мы пока остаемся в Мирограде…

— Я напишу вам, а вы пока договоритесь о встрече, — шепнул Чернышов и, вручив купцу его дочь, откланялся.

Музыка, смех, блеск — все это превратилось в оглушительный, бессмысленный шум. В ушах гудели слова графа: «Я напишу вам!»

«У меня будет титул», — думала Лилия в тот момент, глядя на прямую спину Чернышова. Вслух же она тихо сказала:

— Все хорошо, папенька. Граф готов послушать представителей Ордена.

Лилия услышала, как отец вздохнул.

— Отлично, — процедил он, и в его голосе не было ни капли торжества.