Глава 10

Я направилась к небольшому столику у стены. На его поверхности, почти полностью занятой широкой каменной вазой с фруктами, стояли три изящных бокала на тонких ножках и графин с тёмно-бордовой жидкостью, которая при тусклом свете отливала почти что цветом запёкшейся крови. Похоже, в такую жару лёгкая закуска считалась здесь более уместной, чем плотная трапеза.

Прямо напротив, в каменной стене были вырублены два лежака. На одном аккуратной стопкой лежали белые полотенца, второй же заняли двое геррианцев из охраны – Рико и Эктор. Они расстегнули воротники форменных бут и негромко беседовали, изредка бросая в нашу сторону бесстрастные взгляды.

Только я подумала, что один из участников этой встречи пропал из виду, как резко развернувшись, врезалась в его грудь. Он незаметно подошел ко мне сзади – может быть, и не специально.

— Сними платье, если не хочешь, чтобы я его испортил, — приказал Амин, удерживая меня рукой за талию и не позволяя отстраниться.

В его голосе не было места возражениям. Теперь он звучал ещё более напряжённо и нетерпимо.

Он сделал первый ход в игре, а у меня появился шанс вступить в неё – и сделать свой выбор.

Я чувствовала, как трое мужчин жадно следят за каждым моим движением.

Мне оставалось лишь смотреть в тёмные глаза Амина, пока я стягивала платье, прилипшее к влажной коже.

Амин медленно начал раздеваться сам, позволив мне отойти от него всего на полшага.

Раньше я видела огненные линии только на телах Ферра и Олега, и располагались они совсем иначе. Когда он расстегнул ворот рубашки ещё шире, первое, что бросилось в глаза, – алая полоса на шее, похожая на след от удавки. Именно от неё начинался сложный узор, расходившийся по его телу. Амин заметил мой взгляд и провёл рукой по красному следу у затылка, будто снова почувствовал жгучую боль.

Я переступила через платье на полу и подошла к нему вплотную, коснувшись полосы, очерчивающей его предплечье. Как говорится, лучшая защита – нападение.

Я не почувствовала с ним ни малейшей связи, и это казалось странным, неестественным. Моё тело не отзывалось на прикосновение к его коже – ни страха, ни сожаления, ни предвкушения. В прошлый раз, даже через боль от его энергии, он был для меня желанным как мужчина. Теперь я смотрела на восковую фигуру, холодную и отстранённую. Лишь расчётливый, ожесточённый взгляд выдавал его.

Я захотела, чтобы он схватил меня, сжал… показал свою суть, выплеснул накопленную злость – но только не безразличие. Равнодушие заставляло меня копаться в себе и сомневаться в своей привлекательности.

Поглаживая его плечи, я не могла найти тот рубильник, что спровоцирует его к действию.

— Встань на колени, Эрра.

Я послушно выполнила команду.

Мы были как два робота, механически выполняющие задачу. Скинув брюки, он встал передо мной. Амин заметил моё замешательство. Его пальцы вцепились в мои волосы, не позволяя отстраниться. С каждым новым толчком, окрепшая плоть старалась проникнуть все глубже. Я безуспешно била его по ногам, моля о передышке. Только когда опасность задохнуться стала реальной, моя защита сработала – тело охватил бесполезный огонь, не способный обжечь геррианца.

Но Амин резко отпустил меня, ухватившись за огненную линию на своей шее. Теперь мы оказались на равных – оба кашляли, пытаясь вдохнуть воздух. Он упал на колени рядом и обхватил меня одной рукой, словно боялся, что я убегу. Другой он продолжал царапать линию на горле.

Было видно: огненная полоса душит его, словно перетянутый ошейник, впивается в плоть. Но он не сдавался и, уже заваливаясь на спину, притянул меня сверху.

Лицо герра покрывалось красными пятнами, но он вопреки всему оставлял на мне жадные, болезненные поцелуи. Моя рука сама потянулась к нему. Я хотела ощутить своё превосходство. Ту удушающую силу, которую имела неосознанно.

Теперь мы оба обладали властью: его физическое преобладание больше не играло роли. Его жизнь в тот миг полностью зависела от моей милости. Я могла уничтожить его, но любопытство взяло надо мной верх.

Пальцами я вцепились в стянутую красным кожу, будоража общие ощущения. Сомнение, страх, недоверие читались в его чёрных, как космос, глазах. В моих же он наверное впервые увидел пробудившуюся жестокость, которую не разглядел раньше.

Он стал тем, кто впервые должен подчиниться женщине. А я впервые держалась за цепь, боясь ослабить хватку. Я понимала: если сейчас отпущу, буду разорвана за прежнюю наглость. Я унизила, втоптала его раздувшееся эго в грязь.

Я скользнула бёдрами ниже, оставляя влажный след на его животе. Амин извернулся, не терпеливо, без промедлений. Одной рукой он прижал меня к груди, другой резко опустил мой таз вниз и вошел в лоно сразу наполовину.

Ногтями я впилась в его шею, оставляя красные полосы. От острого, пронзительного ощущения вырвался сдавленный крик. Амин лишь хрипло промычал, смакуя смесь моей боли и наслаждения.

Эта близость больше напоминала борьбу – не только между нами, но и с собственными чувствами, которые с каждым движением приносили всё больше странного, противоречивого удовольствия.

Сила, с которой он прижимал меня, не казалась чрезмерной – она помогала через предрассудки почувствовать себя желанной. Учащённый стук его сердца отзывался на каждый мой стон. Мои вздохи стали для него путеводной картой, и Амин, ускоряя темп, шёл верным путём.

Его дыхание выровнялось, став глубоким и размеренным. Я ощутила под пальцами твёрдые мышцы его спины, а он, в свою очередь, будто растворялся во мне, заставляя двигаться навстречу, глубже познавая каждую грань этого странного единения.

Когда уже казалось, что лучше быть не может, Амин сел, и наши лица сравнялись. Глаза в глаза, губы к губам. Он обвил мои бёдра руками, прижимая к себе. Его взгляд пристально изучал моё лицо, затуманенное близостью. Он оставлял на губах дразнящие, невесомые поцелуи, а когда всё внутри начало сжиматься в сладком спазме, впился в них глубоко и требовательно.

В этот миг мир взорвался тихими фейерверками где-то в самой глубине. Серия содроганий заставила впиться пальцами в его плечи и задержать дыхание, пытаясь растянуть это мгновение. Он ускорил ритм, не давая ощущениям угаснуть слишком быстро, пока дрожь не отступила и он не закончил сам.

Мы ещё долго сидели на полу, оглушённые тишиной. Ветер в голове гонял пустоту, я отказывалась думать. Слёзы катились без причины. Даже когда всё закончилось, мне не хотелось, чтобы он отпускал. И Амин не торопился отстраниться, уткнувшись носом в мои волосы.

— Что это было?

Медленно, уже возвращаясь к себя, я обернулась. К облегчению, не обнаружила на лежаках ни Эктора, ни Рико. Амин проследил за моим взглядом и усмехнулся, ничего не говоря.

Я почувствовала, что ещё немного – и он будет готов повторить всё сначала, поэтому поспешила покинуть насиженное место, пробормотав что-то невнятное про остывшую купель. Он не стал препятствовать. Вся моя минутная смелость испарилась, оставив ощущение ранимой открытости. Шатаясь от слабости, я побрела к воде.

Я избегала его глаз. Он наверняка заметил мою внезапную скованность, но, как обычно, не действовал.

— Я могу позвать Ферра, если тебе с нами двоими будет спокойнее, — сказал герр, опустив ноги в воду и попивая из бокала.

А я не знала, с чего начать разговор – все фразы казались глупыми. Господи, Ферр… Он же не хотел, чтобы я шла с Амином.

— Не нужно, — мой голос дрогнул. Да, я боялась, как зуг отнесётся к произошедшему.

— Значит, можем пока продолжить вдвоём, Алисанда.

Амин скользнул в воду и быстро преодолел расстояние между нами. Этой фразой он заставил вспомнить те самые ощущения, наполняя низ живота тягучей истомой. Он развернул меня к себе спиной, одна его рука обвила талию, а пальцы другой начали медленно, плавно исследовать кожу, скользя вдоль бёдер, подбираясь всё ближе к самым чувствительным местам. Его прикосновения были твёрдыми, уверенными, заставляя откидывать голову ему на грудь.

Когда он понёс меня к краю, я приоткрыла глаза и замерла.

Ферр с фирменной лёгкой улыбкой стоял у купели, пробуя воду рукой.

— Как водичка, Алисанда? — вопреки ожиданиям, зуг не выглядел расстроенным.

— Она не хотела, чтобы ты приходил, — произнёс Амин с усмешкой в голосе.

Его пальцы скользнули глубже, и предательский стон сорвался с моих губ, вынуждая снова закрыть глаза.

— Не хотела, ведь? Скажи сама Ферраду. Своему мужу, которому отказываешь… — Амин, словно искуситель, шептал слова на ушко, вызывая мурашки.

После лёгкого всплеска воды уже две пары рук касались моего тела, заставляя забыться. Я сама выбрала не думать в этот момент – хотела пропитаться ощущениями, прочувствовать каждое прикосновение, раствориться в этой воде вместе с ними.

Герр позволял Ферру наверстать упущенное – подставлял мои губы под его поцелуи, а в паузах целовал сам – жадно, ненасытно, с ревнивым ожесточением. Ферр же стал нежной стороной дуэта. Где Амин хватал на грани боли, там зуг ласкал, принося дополняющее наслаждение.

— Он брал тебя так? — Амин провёл рукой по моей спине, его пальцы скользнули ниже.

— В первый раз. Я могу помочь, если хочешь, — под этими словами зуг явно предлагал свои зубки.

Я отрицательно качнула головой. Он ещё не знал, что с Амином у нас своя, тёмная игра в баланс. И что теперь я могу регулировать её течение.

Ферр быстро это понял, когда герр попытался продвинуться глубже, и тут же резко хрипнул у меня за спиной. Вода вокруг нас забурлила, но я погасила вспышку пламени. Моя рука потянулась к его шее, пальцы коснулись огненной линии. Внимательный красноглазый взгляд следил за каждым нашим движением, запоминая детали, доводя каждое прикосновение до идеала.

И лишь когда он убедился, что не причинит мне боли, начал медленно двигаться сам. Неспешные, синхронные ритмы с двух сторон, скользящие успокаивающие руки по моей коже… Пик наступил слишком быстро. Перевозбуждённое воображение заставило кричать от нахлынувших волн наслаждения, за которыми почти сразу последовали следующие.

Амин сжимал меня так крепко, как только мог, стараясь перехватить контроль. Ферр прижимал моё лицо к своей груди, заглушая стоны. Вся эта близость с её тысячью оттенков заставляла сердце бешено колотиться. Настолько неожиданные, разнородные ощущения не позволяли понять, откуда приходит каждое новое содрогание. Но в конечном счёте это уже не имело значения – в чувствах тонуло всё.

Когда всё закончилось, я обмякла. Плавные, нежные поглаживания, смывающие следы близости, были такими бережными, что я уснула прямо в купели на руках у двух своих мужчин.