Глава 43

Ночью я долго ворочалась. Мысли о будущем материнстве, которое из далёкой абстракции превратилось во внезапную, шокирующую реальность, не давали покоя. Я пыталась представить себя с большим животом, фантазировала, чьи черты унаследуют дети – и через пару часов напряжённых раздумий с ужасом осознала: что чувствую себя глубоко беременной. Где-то в глубине сознания – невидимая нить уже накрепко связала меня с двумя крошечными жизнями внутри.

Моё самовнушение сработало с пугающей эффективностью. По телу пробежал лёгкий озноб, который быстро перерос в тревожную, тянущую боль в самом низу живота. Инстинкт самосохранения (или материнский?) сработал мгновенно. Я встала и в полной темноте, на ощупь, отправилась прямиком в медкапсулу. На всякий случай. А вдруг?

Да, беременность наступила не вовремя. Слишком рано, не так, как я когда-либо мечтала. Но сейчас всё не имело значения. Я не собиралась рисковать. Это мои дети. И то, что их двое, даже как-то успокаивало – в нашем роду по материнской линии близнецы были обычным делом.

Моя бабушка была матерью-героиней в самом буквальном смысле: двенадцать детей от одного мужа за пять родов. Я с суеверным ужасом подумала, как бы с моим-то «количеством мужей» не побить бабушкин рекорд.

Приближаясь к капсум, я увидела, что Олег мирно спит на боку в своей «колыбели». Под призрачным голубым светом я на секунду задержала взгляд на его спине. Тончайшие огненные линии, словно кружевом, складывались в мифического феникса на исполосованной шрамами коже.

Едва я устроилась на твёрдом матрасе, прозрачный купол капсулы зашуршал, смыкаясь. Раздался короткий, тревожный сигнал с панели. Олег, разбуженный звуком, приподнялся и что-то крикнул, но его слова растворились в шипении поступающего газа. Сладковатый, холодный запах ударил в нос – и сознание отключилось.

Утро я встретила в странном, почти неестественно хорошем самочувствии. Его нарушал только тревожный осадок от ночного сна – вернее, от визита Этема, который не упустил возможности навестить «чертоги моего разума» в облике Амина. Его слова эхом отдавались в голове: «У геррианского императора никогда не родится сын». Это был ответ на мой невысказанный вопрос об отцовстве.

Логика была неумолима: с Олегом ничего не было в реальности. Амин и Байдер — императоры. Значит, по словам Этема, оставался только Феррад. Я на секунду представила младенцев с рубиновыми, как у отца, глазами — но испугаться не успела. Потому что во сне воспоминания резко сменились… другими. Более откровенными.

Я, поджав губу, мысленно возвращалась к тем моментам. К тому, как сжимала его шею, и мои пальцы ложились точно на выжженную огненную линию, похожую на ошейник. Сердце бешено колотилось от первобытных, стихийных воспоминаний. Он не просто обладал мной — он утягивал за собой в бездну, в расплавленное золото своих глаз, и я… не сопротивлялась.

Звуки донеслись из ложе Кайдера: безудержный детский смех Милы, перемешанный с её же восторженными возгласами на немецком. Этот жёсткий язык в её исполнении заставлял меня невольно улыбаться. Громоподобный рык драга прокатился по покоям, и его тут же перекрыл ликующий, безудержный смех Милы. Любопытство победило. Я пошла на звук, и замерла на пороге. Картина была одновременно восхитительной и пугающей. Мила, вцепившись в костяной гребень как маленький клещ, каталась на спине Мухи. Драга носилась по ложе, весело клацая длинными когтями по полу.

Олег стоял, прислонившись к стене, и с одобрительной ухмылкой наблюдал за происходящим цирком.

— А ты говорила, испугается! Зацени! — Он резким движением руки подал сигнал.

Муха, набрав разгон, с разбегу прыгнула с края площадки в зияющую пустоту и тут же расправила крылья. Мила не закричала от страха – она залилась восторженным, пронзительным визгом, выкрикивая что-то по-немецки.

Я вскрикнув, бросилась к краю:

— Ты с ума сошёл? Она же ребёнок! Верни её! Немедленно!

— Удержится. Не первый вылет, — невозмутимо ответил он.

Олег сунув два пальца в рот, пронзительно свистнул и Муха, послушно развернулась. Она плавно спикировала и приземлилась рядом.

— Слезай, Белка. Испытания пройдены успешно.

— Ты что, на ней аэродинамические качества проверяешь?!

— Ой, только не начинай, — отмахнулся он. — Мы отрабатывали приём «возвращение на базу». Угонит меня эта тварь невесть куда, потом ищи-свищи. А так я хоть направление взрослым смогу указать, куда мелкая смылась. — Он похлопал довольную Муху по шее, в то время как Мила, смеясь, съезжала с её спины.

— Вообще-то, с драгами можно разговаривать на геррианском, — заметила я. — Они нас понимают.

Но резко все мысли вылетели из головы, как только я почувствовала терпкий, божественный, земной аромат. Кофе. Я замерла, вдыхая его.

— Шеф, пойдешь завтракать, пока всё не остыло? — спросил Олег у девочки.

Я закивала вместе с Милой.

Когда мы вошли в обеденный зал, я уставилась на Феррада:

— Где оно?

Тот ответил своей хитрой, клыкастой улыбкой и раскрыл ладонь. На ней лежала небольшая горсть идеально обжаренных коричневых зёрен:

— Олик сказал, их нужно «обжечь». Не уверен, что мы сделали это правильно, — с сомнением произнёс он, пересыпая зёрна в мою протянутую ладонь.

— Пахнет… идеально, — прошептала я, и закрыв глаза вдохнула родной аромат. — Вы ради меня привезли целую горсть? Спасибо. — Я упомянула при нём напиток всего один раз. А он не только запомнил – он раздобыл его и привёз мне.

— Там, Сашка, чуть побольше, чем горсть, — флегматично вставил Олег. — Вагон, а то и два, упёр твой гемоглобиновый бариста. Какао-бобы туда же и куча других семян.

— Это наш свадебный подарок, — сказал Байдер усаживаясь за стол. — После ужина мы покажем тебе твою личную лабораторию.

— Твою идею проверили и смоделировали прототип подводных теплиц для экспериментов, — уточнил Феррад.

Прямо день сюрпризов. Меня уговаривать не пришлось – я поспешно проглотила всё, что оказалось под рукой.

На моё предложение составить компанию землянин ответил отказом. «Лаборатория и огород – это что-то из разряда „недостаточно интересно“». Мила с ним охотно согласилась. Так что мы отправились вдвоём с Феррадом. Его необычная молчаливость настораживала. Я чувствовала – он хочет о чём-то поговорить.

— Я ведь не знаю, как всё это выращивать, — со смущением призналась, чтобы завязать разговор по дороге к площадке с экарами.

На словах земледелие звучало просто. Но как вырастить из зёрнышка кофейный куст? Как заставить какао-дерево плодоносить в чужом мире? Я не имела ни малейшего понятия.

— Зугра предоставит тебе доступ к архивам террианских знаний, — сказал он когда экар взлетел ввысь.

— После того, как я уложила их делегацию? С чего такая щедрость? — В мыслях я отлично понимала: «за просто так» здесь ничего не делается. Ни в этой галактике, ни в любой другой.

— Медицинская капсула просканировала твой организм, пока ты спала. Ты носишь двух моих наследников. — В его отведённом взгляде читалась напряжённая, тяжёлая недосказанность.

— То есть щедрость Зугры напрямую связана с моими детьми? Я правильно понимаю? — мой голос стал холоднее. — Объясни, как это работает. О детях стало известно вчера. А шаттл с зёрнами отбыл с Земли… чёрт знает сколько дней назад! Где логика? И при чём здесь наследники?

Экар взмыл в воздух. Феррад поднял руку, демонстрируя сложный узор на коже.

— Это клятва, данная Совету Зугры. Я по праву рождения должен был править планетой. Единственный наследный принц. Меня взяли в плен и… вырастили здесь, на Герриане. Наши дети имеют неоспоримые права на Зугру. Эта клятва – гарантия того, что мой старший сын займёт престол, который по праву принадлежит ему.

— А я тут при чём? — голос у меня дрогнул. — Мои дети – мои! И я никому их не отдам! — Я инстинктивно сложила руки на животе, но смотрела не на него, а в иллюминатор, на бесконечные волны. Мы улетали в открытый океан. — Кто вообще согласится отдать своего первенца?! Феррад, твоя клятва – не моя! Ты принц? Прекрасно. Лети и правь! Но моих детей ты не получишь. Выжгу к чёрту всю планету, прежде чем… — В салоне резко запищал датчик, и воздух наполнился едким запахом гари. Я, сама того не заметив, расплавила обшивку кресла под собой.

— Алисанда, никто не собирается отнимать у тебя сына, — его голос прозвучал непривычно мягко. — Наследника будут обучать согласно геррианским и зуговским традициям, он будет расти рядом с нами. Если ты этого захочешь.

— А ты? Ты не хочешь? Ты готов отправить его на другую планету?

— Нет. Не хочу. Но в нашем мире матери редко посвящают себя потомству. Если ты – иная, я только рад.

Я отвернулась, не хотела смотреть на него – боялась, что сожгу отца своих детей прямо в экаре. И с горькой иронией вспомнила, что зуг, благодаря нашему союзу, ещё и огнеупорный:

— Да, представь себе, мне этого хочется! И ещё я хочу, чтобы у моего ребёнка был выбор! Где жить, как жить и с кем, а иначе – совсем не жизнь. А ты уже взвалил на нерождённого сына груз целой планеты! Сколько твоя клятва отмерила мне времени? Пять лет? Десять? Когда ко мне придут, чтобы отнять моего ребёнка?

— Тридцать два земных года. В этом возрасте у нас празднуют окончание обучения. Я отдал бы жизнь, чтобы избежать этого разговора… Но долг есть долг, Алисанда. И только наш сын сможет принять окончательное решение, — он без тени страха взял меня за подбородок и заставил встретиться взглядом. В его красных глазах не было лукавства, только твёрдая решимость.

— Он… он сможет отказаться? Если не захочет? — Если от императоров родится сын, то интерес Зугры к нашему наследнику… угаснет.

С высоты, сквозь бирюзовую толщу воды, начал проступать призрачный свет. Феррад пересел рядом и молча взял меня за руку, когда экар начал снижение к металлической платформе, одиноко стоящей в океане. Как только мы коснулись её центра, раздался мягкий щелчок, и вся конструкция плавно пошла вниз, в шахту. Мы молчали. В голове, словно навязчивая мелодия, крутились планы Этема.

Значит, инцидент на арене с участием зуговской делегации подстроил он. Моя взрывная натура, моя импульсивность – всё это лишь сыграло ему на руку. Теперь моему первому сыну уготован трон Зугры. А что ждёт второго? Фраза Этема всплыла сама собой и совокупилась со словами Ферра: «У геррианского императора никогда не родится сын и лишь сын от императоров убережет первенца от правления на Зугре».

— Ферр, а на Герриане… может править женщина? — Я уже знала ответ, но нужно было услышать его вслух.

— Нет. Этого не будет никогда.

— А если… если у меня от императоров будут только дочери? — я суеверно скрестила пальцы за спиной.

— Тогда наш второй сын унаследует имперский трон. Что… весьма выгодно. Подобное объединит две сильнейшие расы империи узами крови.

И тут до меня окончательно дошёл замысел Этема. Все части пазла встали на свои места с тихим, зловещим щелчком. Старший сын, правитель Зугры, не будет подчиняться младшему, а младший станет императором Герриана. Получается они будут равны в возможностях. А интуиция шептала, что Этем сплетёт их судьбы так, что подобный узел уже никогда не будет распутан.

— Поживём – увидим, — прошептала я себе под нос. Я предпочла довериться внутреннему голосу. И….замыслу Этема.