Эпилог

Перед ним стояли они.

Его семья.

Молодая самка, настороженная, но не враждебная, всматривалась в него, словно не веря глазам. А рядом, наполовину спрятавшись под её крылом, трепетало крохотное существо — его детёныш.

Тенекрыл остановился.

Секунда. Две.

А потом сделал шаг вперёд.

Самка дрогнула, но не отступила. Напротив, она медленно потянулась к нему, и в следующий миг их морды соприкоснулись.

Тихий, едва слышный звук, похожий на урчание, сорвался с её губ. Тенекрыл ответил тем же, ткнувшись носом в её шею.

Алира не могла оторвать взгляда.

Она видела, как детёныш с писком потянулся к отцу, как огромные крылья осторожно обернули детёныша и самку, как после стольких месяцев одиночества он, наконец, обрёл свою семью.

— Они нашли друг друга, — прошептала она, не замечая, как по щекам катятся слёзы.

Тёплая ладонь легла на её талию, прижимая к телу мужа.

— Как и мы, — тихо сказал Кейрон.

Алира хотела отступить от зверей, дать им время, чтобы они побыли наедине, но в этот момент самка тенекрыла вдруг повернула голову в её сторону. Её янтарные глаза, такие глубокие, такие разумные, остановились на ней, и в следующий миг Алира увидела…

Образы.

Она не сразу поняла, что видит.

Сначала — маленькая тень в коконе, прижимающаяся к чему-то мягкому.

А потом… её руки, осторожно придерживающие округлый живот.

Алира резко выдохнула.

Самка знала.

Она знала, ещё до того, как сама Алира осознала это.

Она подняла ладонь к губам и всхлипнула от переизбытка чувств.

Кейрон тут же наклонился к ней, его ладонь накрыла её щёку.

— Что случилось, родная? — обеспокоенно спросил он.

Она посмотрела на него, не в силах сказать ни слова.

А потом, тихо, едва слышно, прошептала:

— У нас… у нас будет малыш.

Кейрон замер.

Весь мир вокруг исчез.

Только Алира.

Только она.

И их ребёнок.

Медленно, бережно он опустил ладонь на её живот, и в тот же миг его глаза наполнились таким теплом, что Алира почувствовала, как её сердце снова замирает от счастья.

— Спасибо, моя принцесса, — прошептал он, улыбаясь.

А потом, не удержавшись, мягко коснулся губами её губ, несмотря на окружающую их охрану, которая деликатно отвернулась.

Три дня они провели в лесу, наблюдая, как тенекрыл вновь обретает свою семью, знакомясь с ними и другими магическими обитателями Аверианского леса.

А в день их отъезда, когда последние лучи солнца пробивались сквозь густую листву, из глубины чащи появился ещё один силуэт.

Старый тенекрыл.

Потрёпанный, покрытый множеством шрамов, его крылья были изорваны, а полуслепые глаза — наполнены болью.

Он двигался медленно, словно каждое движение давалось ему с трудом. Но в нём не было ни злобы, ни страха.

Он просто подошёл к Алире и опустился перед ней, склонив голову и прикрыв глаза. Она выпустила искры, дотронулась до морды зверя, и провалилась в воспоминание.

Алира почувствовала, как мир вокруг растворился, и её сознание утянуло в прошлое.

Тьма.

Глухая, всепоглощающая, пронизывающая до костей.

Она была заперта. В клетке.

Нет, не она. Он. Тенекрыл.

Она чувствовала его страх, его ярость, его бессилие.

Они проснулись в заточении.

Его когти скользили по холодному камню, но цепи сдерживали движения. Он слышал крики своих сородичей. Видел, как детёнышей вырывали из лап матерей. Как самки били крыльями по прутьям клеток, отчаянно пытаясь спасти своё потомство.

А потом…

Чёрные тени.

Люди в одеждах и доспехах королевских воинов Ливантиса. Он видел лишь одинаковые лица, не отличая одного от другого.

Но она, глядя его глазами, заметила то, что ускользало от зверя — их черты были искажены артефактами, скрывающими истинный облик.

Безразличие в движениях, холодная, выверенная жестокость. Они убивали без колебаний — детёнышей, беспомощных самок.

Но среди тех, кто прятался за магией иллюзий, был один человек, который и не пытался использовать артефакт личины.

Ему это было не нужно.

Звери не могли его опознать.

Люди не должны были выжить, чтобы рассказать правду.

Лорд Эдрик.

Брат короля.

Алира увидела его — ледяную невозмутимость в глазах, когда он, не моргнув, наблюдал за бойней.

А потом — отдал последний приказ.

Выпустить самцов тенекрылов в приграничной деревне Ливантиса.

Запустить хаос.

А затем…

Он просто ускакал.

Оставив своих подельников на растерзание.

Посеял страх, боль и смерть.

Разрушил хрупкий мир между королевствами.

Алира видела, как семья старого тенекрыла погибла.

Как клетки с самцами перевезли в приграничные земли.

Обезумевшие от горя тенекрылы, выпущенные из клеток, неслись вперёд, ведомые одним желанием — мстить.

Вырвавшись на свободу, они бросались на своих тюремщиков, сметая всё на своём пути.

А он…

Раненный, бежал.

Она чувствовала пылающую в нём ярость.

Его желание разделить путь со своими соплеменниками и уничтожить людей.

Но он должен был выжить.

В его сознании, помимо нестерпимой боли, осталась только одна мысль:

Кто-то должен помнить.

Кто-то должен ждать.

Того, кому он сможет поведать правду.

Алира ахнула и резко распахнула глаза.

Её тело дрожало, сердце бешено колотилось.

Кейрон сжимал её в объятиях, не давая упасть.

— Алира? — Его голос был напряжённым. — Что ты увидела?

Она сглотнула, пытаясь отдышаться, и хрипло прошептала:

— Это был он.

— Кто?

— Лорд Эдрик.

Кейрон замер.

Алира дрожащими пальцами коснулась шероховатой шкуры старого тенекрыла. Тот не шевелился, только его янтарные глаза мерцали в ожидании.

— Я видела… что предшествовало той резне с тенекрылами на границе.

Голос её звучал надтреснуто когда она рассказывала ему историю старого тенекрыла.

Кейрон стиснул челюсть, но не прерывал её, слушая молча.

— Он заманил тенекрылов в ловушку. Усыпил, захватил, уничтожил детёнышей. Разозлил их, а потом… перевёз их в деревню. Подставил Авериан, чтобы спровоцировать войну. А потом — воспользовавшись отсутствием короля, который, несомненно, возглавил бы войско, планировал захватить трон. — жёстко закончил Кейрон.

Алира кивнула.

Она снова посмотрела на старого тенекрыла. Тот поднял голову.

— Он был самым старшим среди них. Самым мудрым. И он остался жить — со своей болью, со своей памятью, переживая тот день снова и снова. Он выходил к магам, но они не могли его понять. И он ждал. Год за годом. Ждал того, кто сможет увидеть его воспоминания. Ждал меня, — прошептала она.

Кейрон выпрямился:

— Возвращаемся во дворец. Нужно сообщить королю. Народ обоих королевст должен знать правду.

Время шло, и Ливантис менялся.

После казни брата, король передал управление сыну, сосредоточившись на дипломатических вопросах и советах. Центром его мира стали внуки которым он уделял гораздо больше времени чем государственным делам.

Кейрон стал мудрым правителем, способным сочетать силу с разумом, а справедливость — с решительностью.

Алира была рядом, поддерживая его, помогая, советуя.

Но она не забыла и о своём деле.

Брачное агентство «Искры любви» не просто продолжило свою работу — оно процветало. Хоть и без непосредственного участия Алиры.

Созданный Алирой совместно с лучшими магами королевства артефакт, помогающий людям без дара Искр находить истинные связи, оказался невероятно эффективным.

Первой его обладательницей стала Нора, которой теперь принадлежало агентство «Искры любви».

Вместе с мужем, ушедшим в отставку, она отправилась путешествовать по стране, используя магический артефакт, заряженный силой Алиры, чтобы связывать судьбы людей.

Нора была в восторге:

— Теперь я не просто помощница! Теперь я магичка-сваха!

Она театрально всплеснула руками.

— Магичка… но без магии! Только я могла вляпаться в такое!

Звонкий смех неугомонной подруги наполнил комнату, и Алира не могла не улыбнуться в ответ.

Каждое утро Алиры начиналось с тихого шлёпанья маленьких ножек по мраморному полу. С искреннего звонкого смеха, от которого даже самые строгие гвардейцы невольно улыбались.

С тёплых ручек, тянущихся к отцу, чтобы он поднял и закружил, смеясь вместе с ними.

С совместных завтраков в саду, где Алира рассказывала истории, а её дети — Риан, Элайна и Тео, такие разные, но такие родные, зачарованно слушали её голос.

Кейрон часто смотрел на них — на их серебристые волосы, на те же упрямые искорки в глазах, что были у Алиры. На шестилетнего Риана, самого любопытного из троих, который всегда задавал вопросы и пытался найти ответы; на четырёхлетнюю Элайну, нежную и рассудительную девочку, с золотистыми глазами, полными мудрости, которой, казалось, было больше, чем у неё лет; на непоседливого двухлетнего Тео, их младшенького, с его заразительным смехом и искренним восхищением ко всему, что его окружало.

И каждый раз, обнимая жену ночью, он шептал:

— Я думал, что знал, что такое любовь. Но ты подарила мне нечто большее. Ты подарила мне целый мир.

И в такие моменты Алира знала — что бы ни случилось дальше, они всегда будут вместе.

Когда они засыпали, они не видели, как искры любви медленно поднимались в воздух, мерцая мягким светом, словно звёзды, рассыпанные по ночному небу.

Искры танцевали, охраняя их сон, а затем, когда ночь становилась тише, текли сквозь коридоры дворца, устремляясь туда, где их ждала маленькая принцесса Элайна.

Она сидела у окна, прижавшись лбом к прохладному стеклу.

За окнами простирался ночной Ливантис — спокойный, окутанный мягким светом фонарей и далёкими огнями магических сфер. Лес за стенами дворца шелестел ветвями, а где-то вдалеке раздавался одинокий крик ночной птицы.

Элайна не спала. Она ждала.

И когда в воздухе вспыхнули первые золотые искорки, её глаза радостно загорелись.

— Вы пришли! — прошептала она, вытягивая к ним ручки.

Искры закружились вокруг её пальцев, запутались в волосах, заплясали над ладошками, шепча что-то на ушко. Это был их секрет. Даже мамочка не знала. Элайна никому не рассказывала — если сказать, они могут больше не прийти.

Они всегда говорили про любовь. Про людей, которые любили друг друга сильно-пресильно, как мамочка с папочкой. Про тех, у кого сердца светились, как эти искры.

Элайна слушала, с широко раскрытыми глазами, следила за их танцем, а потом, затаив дыхание, прошептала:

— Расскажите ещё…

Искры замерцали ярче, укутали её, и началась новая история.

Но теперь не только про любовь.

Сегодня они рассказали о тех, кто был одинок.

Об упрямом мальчишке, который жил в большом холодном доме. Он никогда не плакал, не просил помощи, даже когда ему было очень больно. О девочке, которой нельзя выходить на улицу. Она могла только смотреть на мир через ставни. А мир жил, смеялся, и радовался совсем без неё. О дедушке, который сидел у разбитого окна. Когда-то у него был большой дом, много гостей, много веселья. А теперь — только пустые стены и тишина.

Элайна прижала ладошки к груди.

— Это… это плохо. Почему их никто не любит?

Искры закружились, запрыгали, будто и сами не знали ответа.

Девочка нахмурилась, глубоко вздохнула и крепко сжала кулачки.

— Когда я вырасту… ещё чуть-чуть… я смогу кататься на лошадке… и я их найду.

Она подняла взгляд — серьёзный, упрямый.

— Найду и принесу им искры любви. Чтоб они больше не были одни.

Искры вспыхнули, озаряя комнату тёплым светом, будто приняли её обещание.

И обняв её на прощанье, затихли, растворяясь в воздухе.

Элайна же ещё долго сидела у окна, всматриваясь в ночное небо.

Она знала — сдержит своё слово.

Поскорей бы подрасти! Ох, у неё столько дел! Ну почему же она растёт так медленно⁈

Как-то утром Алира просматривала письма, когда заметила среди них одно без герба какого-либо королевства.

Она развернула его — и замерла.

Дорогая Алира,

Я нашла его! В порту. Он не ожидал меня увидеть и, кажется, был уверен, что я приехала с королевской стражей чтобы отвезти его обратно во дворец. Понадобилось немало времени, чтобы он поверил, что я пришла не за тем, чтобы вернуть его домой, а чтобы уйти вместе с ним.

Мы плывём на юг. Не знаю, куда нас заведёт этот путь, но, думаю, я готова к любым приключениям.

Будь счастлива, Алира.

Клара.

Она верила, что Клара найдёт Тревейна.

И теперь знала, что всё у них будет хорошо.

Она улыбнулась, передавая письмо Кейрону.

Тот развернул его, пробежался взглядом по строкам, и на его губах мелькнула ухмылка.

— Ну что ж, — протянул он, складывая письмо. — Теперь остаётся только ждать приглашения на свадьбу.

Он задумчиво постучал кончиками пальцев по столу и, усмехнувшись, указал ей дату отправления письма:

— Хотя, судя по тому, как долго оно шло, нас, возможно, сразу пригласят на крестины.

Алира хмыкнула, покачав головой, но в её глазах светилась тёплая радость.