Глава 16 – Рита

Витя, казалось, сошел с ума. Он преследовал меня, в буквальном смысле этого слова. Все началось через два дня после нашей последней встречи. Шестаков пришел в «ДаВинчи» и просидел до самого закрытия, требуя, чтобы его обслуживала только я. Девчонки уже начали подшучивать, мол, богатенький мажор обратил на официантку внимание. Даже Марина Анатольевна это заметила, вызвала к себе и устроила такой разгром, будто я не взрослый человек, а ребенок.

– Ты сюда для чего приходишь? Перед мужиками ноги раздвигать? – кричала она, покрываясь пунцовыми пятнами. Начальница и раньше не стеснялась в выражениях и повышала голос, но в последнее время ее поведение переходило все границы.

– Марина Анатольевна… – попыталась возразить я. Начальница подскочила из-за стола.

– Обслуживаешь теперь только ВИП-столики, поняла?

– Я не буду обслуживать Жданова, – спокойно возразила я. И хотя до Нового года оставалось всего полторы недели, и лишаться работы в это время было бы не очень хорошо, но унижаться перед ходячим кошельком я не собиралась. Тем более, кое-какие накопления у меня имелись, на месяц хватит.

– И не надо! Сама не подпущу к нему! Будешь других обслуживать. А к обычным клиентам ни ногой! Поняла? – на последнем слове голос у начальницы прозвучал надрывно, словно она держалась за последнюю ниточку, в отчаянии пытаясь вылезти на берег.

– Поняла, могу идти?

– Проваливай!

С той минуты мне запретили обслуживать Шестакова. В какой-то степени я обрадовалась этому, а в какой-то… нет. Глупо, конечно, но его присутствие стало чем-то обыденным. Я успела привыкнуть, что он сидит в «ДаВинчи» и мне не приходится заниматься другими столиками. Откровенно говоря, очень часто попадались ужасные клиенты: высокомерные, наглые, хамоватые, смотревшие на официанток с нескрываемой похотью. Каждый раз, обслуживая их, приходилось надевать броню и не пропускать через себя грязь, исходящую от посетителей.

Порой я возвращалась с работы настолько истощенной, что просто ложилась на кровать и обещала себе уволиться на следующий день. Диме ничего не рассказывала, ему и без моих забот хватало проблем. На вопрос, не обижают ли, всегда отрицательно качала головой. Но за последние пять дней, с появлением Шестакова, усталость куда-то подевалась.

Да, я переживала, злилась, вспоминала выпускной. Мне до сих пор было обидно. Но все это было не таким напряженным, нежели обычные клиенты. В конце концов, Витя не позволял себе лишнего, разве что пытался проводить меня домой или усадить за столик с очередным «давай поговорим».

Я не планировала с ним разговаривать, попросту не видела в этом смысла. Прошлое должно остаться в прошлом, как бы сильно ни тянуло в обратном направлении. Я старательно напоминала себе, что не было никакой любви тогда у Вити. Но тут же задавалась вопросом, а что же тогда было? Разве он не имел права на ошибку? Не имел права обижаться на меня – ту, которая публично предала его? В этом моменте я расходилась с собственными мыслями. Хотя раньше имела твердые убеждения.

Когда Шестакову сообщили, что теперь его будет обслуживать другая официантка, он просто обошел Алину и направился ко мне. Вот так запросто, словно я числилась в личной прислугой этого самовлюбленного мальчишки.

– Что это значит? – спросил он, вырастая передо мной. Мы стояли возле барной стойки, и бармен Игорь, беседовавший с Олесей, с интересом стал следить за происходящей картиной.

– Это распоряжение руководства, – спокойно ответила я, не желая привлекать к себе еще больше внимания.

– С чего вдруг? Простите, вас, кажется, Олеся зовут? – обратился Витя к администратору. Она улыбнулась, кивнув. – Почему эта девушка больше не будет меня обслуживать? С чего такие перемены? Она попросила?

– Шест… – я оборвала себя, стараясь сдержать эмоции. – Я не просила, что вы. Клиент для нашего заведения – уважаемый гость. Мы всем рады.

– Тогда в чем дело?

– Простите, это распоряжение нашего начальства, – ответила любезно Леся. – Маргариту перевели в зал вип-персон.

– Хорошо, где этот зал?

– Туда… там все забронировано.

– Да у вас тут все столики постоянно свободны, что там может быть забронировано? – я видела, Шестаков злился. Если честно, мне и самой было не очень понятно, почему Марина Анатольевна так резко запретила обслуживать Витю. Он вел себя достаточно сдержанно, не создавал проблем, ничем не отличался от обычных клиентов. Разве что до начальницы дошли какие-то слухи, но, с другой стороны, она даже ничего не спросила ничего, просто запретила обслуживать, и все.

– Простите… – мямлила Олеся, пытаясь погасить нарастающий конфликт мнимой улыбкой.

– Ну да, тогда, может, мне написать на вас жалобу? Или… как насчет…

– Лесь, я отойду, – сказала я, не выдержав. Еще жалоб не хватало.

Схватив Витю за локоть, я силой потянула в хоего лл, подальше от посторонних глаз. Он что-то буркнул под нос, но особо сопротивляться не стал. А потом так посмотрел, что у меня едва ноги не подкосились. От него веяло коктейлем из цитрусовых с яркими акватическими аккордами, что создавало едва уловимый аромат свежести.

Я уже и забыла, каково это – вдыхать любимый мужской парфюм, ощущать легкое головокружение от случайных взглядов и неожиданных прикосновений. Моя уверенность с каждым днем медленно таяла рядом с Витей. Тем более, что за эти годы он стал заметно взрослее: на скулах появилась легкая щетина, которая очень ему шла, голос чуть огрубел, да и в плечах Шестаков стал шире. В таких парней сложно не влюбиться.

Мы остановились в проходе напротив гардеробной. Я отпустила его руку и отошла чуть назад, упершись лопатками в стену.

– Слушай… – я пыталась подобрать слова.

– Твоих рук дело?

– Что? Нет. Да и зачем? – удивилась я, не в силах отвести взгляд от его изумрудных глаз. Они напоминали о детстве и разговоров до утра. Напоминали, как мы держались за руки под одеялом, не задумываясь ни о чем. Нам просто нравилось это ощущение близости. Рядом с Витей я всегда чувствовала себя иначе.

– Не знаю, может, думаешь, что так сможешь избавиться от меня. Слушай, Романова, – он сделал шаг навстречу и теперь стоял слишком близко. Интимно близко.

– Моей начальнице не нравится такое, вот и все. Не выдумывай лишнего. Мне без разницы кого обслуживать.

– Я скучал, – произнес вдруг Витя, всего одной фразой выбив весь воздух из легких. Броня, которую я упорно возводила, вмиг разошлась трещинами с громким треском, впуская теплоту, предназначавшуюся лишь одному человеку. И пусть в памяти до сих пор живо мелькали картинки, ранившие похлеще любого ножа, обманывать себя стало сложно.

– Девушки не смогли развлечь тебя? – мой голос потерял былую уверенность.

– Рит, я бы никогда и ни с кем, если бы… – Витя виновато опустил голову.

– Если бы что? Любил меня? – спросила я и тяжело вздохнула. – Все в прошлом. Забудь и живи дальше. Если тебя мучает чувство вины, то…

– Меня много чего мучает. Например, то, что я не могу взять и прямо сейчас поцеловать тебя.

– Шестаков! – я не выдержала, потому что выдержать такое попросту невозможно. Он произносил те самые слова, которые я ждала три года назад. Он ворвался вихрем в мою жизнь, забыв спросить разрешения. – Мы выросли, пошли по разным дорогам. Мы…

– Мы должны были пожениться, – произнес Витя.

Я замолчала. Все слова и весомые аргументы куда-то делись. Воздух между нами искрил, вероятно, мы и сами искрили. Стук сердца отдавался громким гулом в перепонках. Я должна была взять себя в руки: оттолкнуть парня напротив, бросить какие-то грубые слова, сопротивляться притяжению, но искренне не понимала, как это сделать.

– Рита! Маргарита! – будто издалека долетел голос Леси. Она появилась как нельзя кстати, потому что иначе… Не знаю… Я бы сломалась от слов, обволакивавших каждую клеточку. Я словно двигалась по краю пропасти, в которую могла сорваться в любой момент. Нет! Больше подобного не должно случиться.

– Мне нужно работать, – прошептала я, уходя в зал.

– Я буду ждать тебя, – произнес Витя мне вслед.

Я оглянулась, хотела сказать, чтобы не ждал и больше никогда не приезжал, но не смогла. Его пронзительный взгляд сказал о многом. Будто Витя планировал просидеть на пороге целую вечность, пока мое сердце окончательно не оттает.