Глава 15 – Витя

Жданову моя идея, видимо, пришлась не по вкусу. Он даже подсел ко мне за столик, завел разговор на тему отца, программистов, подписок и прочего, то и дело, поглядывая в сторону кухни. Не знаю почему, но мне вдруг показалось, что Рита побаивалась его. Ее растерянный вид, глаза, которые она словно не знала, куда деть, – все это наводило на тревожные мысли.

Хотя в голове творился такой хаос, что я, в принципе, не мог здраво соображать. После того вечернего разговора с Ритой у меня будто включилась перезагрузка данных. Я всю ночь не спал, смотрел молчаливо в потолок, задаваясь банальными вопросами: почему тогда позволил себе ходить по клубам? зачем искал утешения в объятиях других девушек? что и кому хотел доказать?

И в какой-то момент вдруг ощутил щемящую тоску по Рите. Такую сильную, что казалось, будто задыхаюсь. Я вставал, бродил по комнате и до ужаса хотел увидеть Марго. Обнять, вдохнуть ее запах, вспомнить вкус губ. Все плыло перед глазами от одной мысли, что она могла бы сейчас быть рядом со мной, в этой самой комнате, на этом самом диване.

Получается, я добровольно оттолкнул девушку, которую любил больше жизни. В ночь выпускного произошли какие-то нелогичные вещи. Разбился мой телефон, а вместе с ним и отношения. Мои друзья, оказавшиеся недругами, придумали хитроумный план. И оказалось легче всего поверить в ложь, произнесенную человеком, которого любишь и которому предан до последнего вздоха.

Мне сделалось невыносимо противно от самого себя. Раздирало желание пойти в душ и смыть ту грязь, что словно облепила руки и тело. И я пошел, только ничего не помогало. Опершись ладонями о стену и наблюдая за клубами пара, появлявшимися под давлением горячей воды, я все больше ненавидел себя. За две недели сломал то, что строил три месяца.

Что ж, правда оказалась горькой. А каково было Рите? Она упала в темную бездну, а я кинул сверху горсть земли, добил своими похождениями, непонятными обидами, гордостью. Господи, и чем я только думал!

Меня пугало все происходящее. Пугали чувства, которые до сих пор живы. Пугала безнадежность сложившейся ситуации. Три года прошло. Три года я убегал от себя, от любви, старался жить одним днем. И вот, пожалуйста, судьба будто давала второй шанс, словно протянула утопающему спасательный круг. Но имел ли я право его взять?

Не выдержав, я позвонил в три часа ночи Левакову.

– Ты на часы смотрел, Шест? – на том конце послышались зевок и женский голос. Кажется, я разбудил эту сладкую парочку. Время для меня остановилось после разговора с Романовой.

– Тох, я олень.

– Замечательное открытие, мне радоваться или плакать?

– Рита ни с кем… она мне не изменяла, – сказал я, выдохнув. Я сидел в кухне, подперев ладонью подбородок. На кухонной столешнице кипел чайник и никак не мог выключиться, потому что я по глупости забыл закрыть крышку.

– Ну, мы это уже выяснили. Постой, – голос Левакова прозвучал бодрее, словно он проснулся. – Ты говорил с ней? Что-то новое узнал?

– Да.

– И?

– Я ж говорю, что я олень.

– Да, да, помню. Есть какая-то новая информация?

– Они заставили ее из-за брата! – сказал я, от злости сжав руку в кулак. В эту минуту больше всего на свете мне хотелось придушить Гедуева. Ворваться к нему в квартиру и бить до тех пор, пока кости на лице не покроются трещинами. Но я сомневался, станет ли от этого легче. Да, Аким поступил подло, но никто не отменял того факта, что я элементарно не догадался обо всем сам. Неизвестно, кто в этой ситуации виноват больше всего.

– Я так и думал. Вот же ничтожества! – теперь и Антон возмущался. – А почему она тебе ничего не сказала?

– Хотела через две недели сообщить. Из-за брата переживала, но…

– Но? Они что-то сделали?

– Нет, я сам виноват. Загулял, – признаваться в собственных грехах оказалось сложно. Меня передергивало от одной мысли, что Рите в тот период было в разы хуже. Врезать бы самому себе. Я чувствовал, как внутри расщепляюсь на молекулы, как нарастающее чувство вины сжимает грудную клетку.

– Сразу после разрыва?

– Не прямо сразу, через неделю или типа того. Да какая разница? Я предал ее. Я, не она.

– Ну… чисто теоретически, ты ее не предавал. Просто не знал, думал, что она тебя бросила. Неприятно, конечно, но это… это, типа, не предательство.

– Что мне делать? – спросил я, ощущая себя загнанным в ловушку животным. Стены вокруг давили, а сердце ныло, словно в него воткнули толстое копье, проделав там огромную дыру.

– Ты мне как-то сказал, что любишь решительных людей. Помнишь, Вить? Так что возвращаю обратно твой совет. Если любишь – действуй. Лучше ведь попробовать, чем заниматься самобичеванием.

– Я не знаю… я… – я вздохнул, прикусив задумчиво губу.

– Как насчет того, чтобы похитить ее? – предложил Леваков.

Где-то на фоне послышался голос Юльки:

– Повторяетесь, мальчики.

– Скажи, что я ее обожаю, – грустно усмехнулся я, вспоминая, как мы тогда приехали в костюмах в ресторан и устроили шоу*. Вышло весело, хотя идея была немного глупая. Другая девушка покрутила бы пальцем у виска, но как хорошо, что Снегирева не другая. И я искренне радовался, что Антон все же смог завоевать сердце Юли.

– Обязательно. После того, как ты женишься на Рите, – я ничего не ответил, но вдруг подумал: а что, если Антон прав? Разве я не буду жалеть потом, пустив сейчас все на самотек? Да, уверен, Рита не подпустит меня к себе сразу после моего поступка, но разве я когда-то сдавался без боя? Если сдамся сейчас, значит, мои чувства не стоили и ломаного гроша.

Поэтому утром я поехал в «ДаВинчи» и просидел возле ресторана два часа, морщась от холода, но увидев Маргариту, понял – не зря. Ее реакция была вполне ожидаемой, но лед тает только весной, а до весны еще далеко. У меня полно времени.

Примечание: Отсылка к роману про Антона и Юлю «Ненавижу. Скучаю. Люблю».

* * *

Через три часа администратор сообщила, что у Романовой закончился рабочий день, и, к сожалению, обслуживать меня она больше не сможет. Я попросил счет, вернулся к машине и включил режим «Хатико». Буквально через десять минут из ресторана вышла Рита и сразу напоролась на мой взгляд, которым я прожигал входную дверь.

– Какая встреча, – произнес я с улыбкой. Но Романова не соизволила ответить, молча прошла мимо, накинув сумку на плечо. На ней была забавная кремовая шапка с большим помпоном, и мне отчего-то захотелось подбежать, ухватиться за него, а может, и вовсе стянуть ее. Детство вспомнилось: большие сугробы и снеговик, для которого я стащил последнюю морковь из дома. Хорошее было время, жаль, его не вернешь.

– Давай я тебя подвезу, – крикнул я Рите, увязавшись следом.

– Спасибо, не стоит.

– Холодно же и скользко, – наседал я, шагая рядом. Накинул на голову капюшон, руки засунул в карманы парки, но все равно ощущал, как ветер задувает за шиворот.

– Все нормально. Сам, главное, не упади, – съязвила Марго, ускоряя шаг.

– Парень будет ревновать?

– Скорее, тебя. Девушки, – хмыкнула Романова, а потом в самом деле поскользнулась. Хорошо, я вовремя успел схватить ее за локоть и притянуть к себе. Рита вскинула голову, оказавшись в кольце моих рук. Я чувствовал, как каждая клеточка в теле оголилась, как в сердце начался обратный отсчет до ядерного взрыва. Время вокруг будто замерло, точно так же, когда солнце медленно опускается над морским горизонтом. Медленно, но невозможно красиво. Малиновые всполохи окрашивают небо, воду и весь окружающий мир в нереальные цвета. Так было и в моей душе. Она перестала быть черно-белой.

Подул зимний ветер. Маленькие пушистые снежинки падали на нас. Опускались на алые губы Риты, которые виделись мне сейчас чем-то манящим, сладким, словно настоящий мед, который до дрожи хотелось попробовать. В ту секунду, когда Марго посмотрела на меня, взмахнув густыми ресницами, я вдруг ощутил давно забытую эйфорию, головокружение и бесконечное желание стать для нее единственным. Ни одна девушка в моей жизни ни до Риты, ни после не вызвала подобных чувств.

– Может, ты уже отпустишь меня? – спросила она, дернувшись.

– А если не отпущу? – прошептал я. Мимо промчалась на большой скорости иномарка, чуть не задев нас, и пришлось отпустить Риту, хотя мне этого очень не хотелось. В другой раз я бы оглянулся в сторону машины, выругался, но сейчас все это не имело никакого смысла. Реальность потеряла значение с появлением Марго.

– Держи свои руки при себе! – хмыкнула Романова, развернувшись.

– Не получается. Слушай, давай поговорим, – я вновь попробовал догнать девушку. Нам нужно было объясниться, мне нужно было.

– Мы разве не поговорили?

– Что, если я хочу извиниться?

– Ты прощен, – ответила она сухо, и в этот момент поскользнулся я. Взмахнул руками и едва не упал. Чертов наклон! Кто придумал здесь строить ресторан?

Марго оглянулась и посмотрела на меня иначе, словно мы были не чужими друг другу, словно жизнь отмотали на три года назад. В ее красивых глазах читалась тревога обо мне. Рита не умела скрывать эмоции. И это в очередной раз тронуло, заставило поверить, что ничего не забыто, что я смогу проложить дорогу к ее сердцу заново.

– Я в порядке, – улыбнувшись, произнес я, не отводя взгляда от Романовой. Она тихо цокнула.

– Не ходи за мной. А то еще… сломаешь себе что-нибудь или заболеешь.

– Как насчет чашки кофе? – обнаглев, предложил я. Мы спустились к дороге и оказались на узкой тропинке, ведущей в сторону автобусной остановки.

– Нет, спасибо.

– Хорошо, может чай?

– Нет.

– Ладно, как насчет… простого человеческого общения?

– Простое человеческое общение тебя ждет в клубах с пышногрудыми блондинками, – ответила Рита, театрально закатив глаза.

– С ними слишком скучно гулять.

– Зато с ними очень весело лежать, – хмыкнула она так, словно ревновала меня, или я окончательно себе что-то нафантазировал.

Впереди остановился автобус, и, к моему глубочайшему сожалению, Романова помчалась к нему. Юркнув внутрь, она села на заднее сиденье напротив окна. Я хотел пойти следом, но двери общественного транспорта внезапно закрылись, буквально перед моим носом.