Глава 30 – Рита

Казалось, мое дыхание было слишком громким, а удары сердца становились сильнее. Я свела руки перед собой, впиваясь ногтями в кожу. Эта гнетущая молчаливая обстановка омрачила весь день. Нет, она омрачила каждый предмет на кухне, улице, весь мир и меня в том числе.

Марина Анатольевна. Ее имя врезалось в грудь, подобно острому осколку от разбитой бутылки, и заставило меня вздрогнуть. Бывшая девушка Шестакова – мой босс. Забавно. Жизнь в целом такая непредсказуемая, никогда не знаешь, в какой момент она подставит тебе подножку.

– Рита, – голос Вити прозвучал, словно звон колоколов, заставив поднять на него взгляд. Шестаков стоял напротив и выглядел ужасно взволнованным.

– Да, – прошептала в ответ. Я уже поняла, что нам придется непросто. Приняла многое, включая собственные обиды. Пора было повзрослеть, научиться смотреть на мир под другим углом – говорить друг другу правду, озвучивать которую порой нелегко. Правда – это всегда выбор. Хотелось бы верить, что исключительно правильный. Но бывают дни, когда правда бьет сильнее, чем боксер на ринге. И от этого удара никто не застрахован.

– Откуда ты… ее знаешь?

– Ну… – я коротко улыбнулась, на сердце словно скребли острые когти зверя, оставляя глубокие царапины. Кажется, это принято называть ревностью. – Она – моя начальница.

– Постой… – Витя запустил руку в волосы, проводя пальцами по макушке. Он явно был удивлен, а я была удивлена не меньше. Оставался только один вопрос: как давно Марина Анатольевна наблюдала за мной, и что творилось в ее голове? – Витя, я… я никогда не смогу быть третьей…

– Что за глупости, Романова? – повысил он голос. Но быстро успокоился и вдруг протянул ко мне руки. Его влажные и горячие ладони заставили мое тело вибрировать, напомнив о той сладкой близости, про которую я совсем забыла.

– Я имел в виду, что у нас с ней все в прошлом. Я бы и сам никогда не стал играть на два фронта. Рита, я… мне очень тебя не хватало все эти годы, – он так легко говорил это, а произнесенные слова заставили дрожать колени. Мне хотелось бы отвести взгляд, убежать, спрятаться под одеялом, но я не могла. Изумрудные глаза напоминали о многом, в частности, о счастье и безмятежности, которые когда-то жили в моем сердце. Рядом с Витей дни напоминали лето, звезды сияли ярче, и пение утренних птиц звучало громче. Я могла бы запросто сказать, что только рядом с Витей моя жизнь играла разноцветными красками. И это однозначно не стало бы ложью.

– Правда? – почти шепотом спросила я.

– Разве ты не заметила, что дни стали короче? Мне кажется, я забыл, как выглядит солнце.

– А мне кажется, у тебя просто хорошо подвешен язык, – не сдержалась я, хихикнув.

– Ну… – он улыбнулся. Слишком обаятельно, отчего у меня опять задрожали колени. – Бесспорно, я во многом хорош.

– А в поедании завтрака? – я вдруг поймала себя на том, что открыто заигрываю. И почему мне нравится быть такой, когда он смотрит?

– Если речь о твоем завтраке, – Витя пальцем провел по верхней части моей ладони, словно рисовал невидимые узоры. От этих прикосновений по моему телу бегали мурашки, – то я всегда готов.

– Вот к… – договорить я не успела. Замок входной двери щелкнул, послышался скрип. Тяжелые шаги, поворот ручки. Я замерла, вглядываясь в глаза Вити, а он лишь вопросительно выгнул бровь, продолжая держать в своих ладонях мои руки.

– Рит, я хотел забрать… – в дверном проеме между кухней и коридором выросла фигура Димы. Он скинул капюшон, и я заметила, как снежинки скатились по ткани куртки, падая на пол.

– Привет, – суетливо сказала я, разрывая телесный контакт с Витей. В квартире повисла довольно напряженная атмосфера, по-зимнему холодная, от которой хотелось спрятаться до наступления весны. Я переводила взгляд с Шестакова на Диму и обратно и прекрасно понимала – оба явно удивлены происходящему.

– Мальчик, влюбленный в баскетбол, сидит на нашей кухне? – спустя почти вечность заговорил Люков. Он засунул руки в карманы куртки, хищно усмехнувшись. В его усмешке не было ничего доброго, скорее, она напоминала оскал зверя, приготовившегося напасть на врага. И этим врагом был человек, к которому я до сих пор испытывала чувства.

– Мальчик из трущоб, гуляющий по заброшкам, – на манер Димы ответил Витя.

– Какая встреча!

Они обменялись приветствиями, будто два урагана столкнулись в центре огромного океана и не могли поделить города, которые собирались разрушить. Впервые за долгое время я почему-то испугалась. Настойчивый голос в голове шептал, что Шестаков опять уйдет, он всегда уходил, не дав возможности объясниться. Да и как будут звучать объяснения? Знакомься, это Дима? Парень, с которым мы живем вместе? Перед глазами все помутнело, на них будто натянули пленку. Стало тяжело дышать.

– Собственно, я на минутку, – произнес вдруг Люков. – Рит, подойди сюда. Есть вопрос.

– А? Да, – я покорно прошла к Диме, мимолетно взглянув на Витю. Он ничего не сказал, лишь молча сел на стул и свел руки перед собой в замок, уложив их на колени.

Что ж, по крайней мере, не сорвался с места в неизвестном направлении. Уже неплохо. Глупо было, конечно, полагаться на едва заметный лучик надежды, но я почему-то не могла отпустить его, схватившись покрепче. Наверное, так ведут себя дети, когда продолжают считать дни в ожидании исполнения заветной мечты.

Выйдя в коридор, я последовала за Димой в дальнюю комнату. Мы остались вдвоем в полнейшей тишине, где даже воздух казался колючим.

– Мне помочь тебе что-то найти? – не выдержав, я первая разорвала молчание. Да и там, на кухне, остался Витя, хотелось поскорее вернуться к нему.

– Ты серьезно, Романова? – Димка повернулся ко мне. Взгляд вновь стал теплым, наполненным заботой и чем-то родным, словно мы и правда были настоящей семьей.

– Ты его совсем не знаешь…

– Не спорю, – Люков усмехнулся и подошел к цветку, стоявшему на полу. Он коснулся пальцами зеленого пышного листа, медленно скользнув подушечками пальцев по поверхности. – Только люди не меняются. Хочешь в очередной раз упасть и разбить колени? Было мало?

– Я не уверена, что идя по одной и той же дороге, человек обязательно споткнется об один и тот же камень.

– Рит, да пойми же ты… – Димка повернулся ко мне, в его взгляде читалось, что будущее предсказуемо, а все эти красивые фразы придумали для очередных отговорок. А еще там большими буквами было выведено, какая я глупая.

– Знаешь, зачем Витя приехал? Он хотел спросить о тебе. Никаких поспешных и надуманных выводов. В этот раз все иначе, мы… – я пыталась подобрать правильные слова, пыталась передать те ощущения, которые испытывала сейчас. Они однозначно отличались, и именно они заставляли поверить в то прекрасное, что возможно создать. – Мы выросли, Дим. Мы можем сказать друг другу все, понимаешь?

– Понимаю, – Люков вздохнул, подошел ко мне и положил руки на мои плечи, тепло улыбнувшись. – Даже если я считаю его недостойным тебя, я все равно буду на твоей стороне. Не забывай об этом, ладно?

– Спасибо, Дим, – прошептала я. В глазах защипало, но было неподходящее время, чтобы становиться плаксой. Впереди еще предстоял серьезный разговор, предсказать исход которого я не могла. И от этого становилось не менее страшно.

– Я поехал, у меня дела. Пошли, закроешь за мной дверь.

Димка взял с тумбочки кожаный ежедневник – подарок какой-то важной шишки. Это был не простой блокнот, а дизайнерская вещь, сделанная под заказ из крокодиловой кожи. Я не знала, кто его подарил, но эта вещь однозначно была важной для Люкова. Он практически никогда не оставлял блокнот дома. А однажды, когда я случайно обнаружила ежедневник и попыталась заглянуть внутрь, Димка выхватил его у меня из рук и довольно строго попросил не лезть в чужие дела.

Я не стала особо вдаваться в расспросы, тем более, прекрасно знала, что работа моего близкого друга связана далеко не с законными делами. Видимо, сегодня был один из тех дней, когда кому-то потребовалась та самая нелегальная услуга, иначе вряд ли бы Люков примчался так неожиданно домой посреди дня.

Мы вышли в коридор. Я выждала безумно долгих пять минут, пока Дима обувался и поправлял шапку на голове. Затем он еще раз на прощанье мне улыбнулся и закрыл за собой дверь, оставив меня одну в коридоре. Я и представить не могла, с какой стороны подступиться к разговору с Витей. Что нужно сказать в первую очередь, а что во вторую? Должна ли я оправдываться или нужно говорить твердо и уверенно, словно ничего ужасного не произошло?! Жаль, не у кого было спросить совета. Порой жизнь заводит нас в тупик. И в какую бы сторону ты не посмотрел – не можешь понять, где находится выход.

Сделав глубокий вдох, я провела по халату ладонями, они отчего-то сделались влажными. Ждать больше не имело смысла, поэтому я молча вернулась на кухню и подошла к Шестакову, остановившись напротив.

– Все… нормально? – спросил он довольно сухо. Витя поднял голову и посмотрел на меня снизу вверх, а на лице читалась тысяча незаданных вопросов.

– Я… если ты позволишь, я бы хотела тебе все рассказать.

– Было бы неплохо, если бы ты все рассказала.