Глава 40 – Рита

Мы даже не успели проснуться, как первого января, во второй половине дня, к Вите в гости заглянули друзья: Антон с девушкой Юлей. В руках у них было две коробки пиццы, а в белом шуршащем пакете соки, газировки и всякие сладости.

– А вы без приглашения я смотрю, – буркнул Витя, пропустив ребят в коридор.

– А нам и не нужно, – деловито заявил Антон. Он протянул мне руку в приветственном жесте, затем то же движение повторила его девушка Юля. Она показалась очень милой. Есть такие люди, на чьих лицах так и читается – хорошие. Снегирева явно была из их категории.

Антон помог снять ей куртку. Они так переглядывались, словно не могли насмотреться друг на друга. Для влюбленных голубка. Потом Витя выхватил у Левакова из рук пиццу, и парни ушли на кухню, их громкие разговоры разносились по всей квартире. Мы же с Юлей остались обе в коридоре. Я окинула взглядом новую знакомую, на ней было зимнее платье сливового цвета, чуть выше колен, а золотистые пряди заплетены в красивый колосок.

– Проходи, – улыбнулась я, приглашая гостью внутрь.

– Надеюсь, мы не очень лишние, – шепнула Юля.

– Что ты? – хихикнула я, прикрыв ладонью рот. – Сегодня по телевизору будут показывать «Елки», чем не повод собраться с друзьями?

– Тогда пошли включать телевизор, – она подхватила меня под руку и мы прошли в зал. Витя с Антоном принесли коробки с пиццами, соки. Они искали в онлайн-кинотеатре какой-то ужастик, но Юля выхватила пульт у своего парня и включила новогоднюю комедию. Мальчишки хотели было возразить, однако все же спорить не стали – уселись на диван, рядом с нами, и принялись уминать пиццу.

– Это самый странный выбор фильма, – заявил Витя, с жадностью откусывая свой кусочек.

– А я верю в теорию шести рукопожатий, – сказала Юля. – А ты, Рита?

– Не знаю, но почему бы и нет.

– Рита верит во все, даже в падающую звезду, на которую загадывают желания, – ответил с набитым ртом Шестаков.

– Эй! – я толкнула локтем его в бок, на что он лишь самодовольно усмехнулся.

– Напомнить тебе про гадалку? – спросил Антон. Он еще так посмотрел на друга, словно знал какую-то маленькую, но очень важную тайну.

– Гадалку?

– Шарлатанку, – Витя поднял указательный палец вверх, да с таким умным видом, будто речь шла о новостях в мире политики или экономики.

– А ведь она не соврала, – хихикнула Юля.

– Да, по-братски, – произнес Шестаков. – Сказала какую-то ерунду, а вы уши и развесили.

– А что она такого сказала? – уточнила я, переводя взгляд с ребят на пиццу. Взяла кусочек, сыр медленно тянулся и оседал на губах.

– Ничего! – прикрикнул Витя.

– Что ты его… – попытался вставить Антон, но тут же увидел, с каким негодованием он на него смотрел.

– Еще одно слово! – прищурившись, заговорил Шестаков, словно готов был вступить в схватку с тигром. Эта фраза прозвучала в шутливо-угрожающей манере.

– Тихо! – воскликнула Юля. – Мой любимый момент, – она повысила громкость, и внимание всех присутствующих в комнате тут же занял телевизор. Там между героями завязался забавный диалог. Снегирева поставила стакан с соком на журнальный столик и с важным видом заговорила, повторяя реплики персонажей из фильма:

«Баб Мань, а вот все-таки кто лучше: лыжник или сноубордист?

Был у меня один лыжник… Он, конечно, лучше был…

Что, лучше сноубордиста?

Лучше деда моего, прости Господи!»

Когда Юля закончила, она улыбнулась, а мы все вместе засмеялись. И вроде ничего такого в этом монологе не было, но нам все равно было весело. Этим вечером я ощутила себя еще больше частью Витиной жизни.

А второго числа мы поехали к родителям. Мама накрыла праздничный стол, он ломился от разнообразия блюд: мясо, закуски, салаты, пирожки. Я спросила, не звонил ли отец, но, как выяснилось, он даже не написал банального сообщения вроде тех, которые присылают друг другу родственники под бой курантов. Не сказать, что меня особо задевало его поведение, но маму было немного жаль. Она явно не ожидала такой реакции, думала, что хотя бы ради Матвея папа одумается, сын все-таки. Однако он не одумался.

Зато Олег Николаевич удивил: купил нам всем подарков, всячески старался поддержать маму и даже предложил ей работу секретарем у себя в офисе на полставки и с хорошей зарплатой. Я была удивлена, а Витя, наоборот, словно ждал, когда в наших жизнях начнется белая полоса. И она, кажется, началась.

* * *

Пятого числа я поехала собирать вещи. Сама так решила, Витя не настаивал, пусть и периодически намекал:

– Я тебя никуда не отпущу, – сказал он как-то, когда мы смотрели вместе телевизор в гостиной.

– Мой гардероб – твой гардероб. Больше тебе не нужно возвращаться в ту квартиру, – а это было, когда я испачкала единственную кофту, и мне не во что было переодеться.

Безусловно, мне было приятно, что Витя не давит, а терпеливо ждет, когда я созрею сама. Поэтому стоило только Шестакову уехать в офис к отцу, как я поспешила организовать переезд. Думала, быстро разберусь, у меня-то и одежды толком не было, всего два ящика в комоде. Но по итогу набралось четыре большие сумки и маленький пакетик с канцелярией. Если честно, было немного грустно прощаться с местом, где я прожила хоть и недолго, но вполне неплохие дни. Мысленно я задавалась вопросом, куда же делся Димка, вдруг с ним приключилась беда? Вдруг ему нужна помощь? Он так и не ответил на мое поздравление с Новым годом, а на столе в его комнате лежал нетронутый подарок.

Я горестно вздохнула, даже написала записку, чтобы этот вредина позвонил и вообще наконец-то вышел на связь. Оставила ее на самом видном месте, на кухонном столе, и направилась к выходу. У дверей я остановилась, окинула взглядом коридор. В воспоминаниях вспыхнул тот день, когда мы впервые переступили порог этой квартиры с Димой. Он тогда скривил губы и сказал, что здесь слишком мрачно. А мне, наоборот, показалось – отличная атмосфера.

– Надеюсь, ты скоро выйдешь на связь, – прошептала я, вытащив телефон из кармана. Мои смс так и остались без ответа, а номер Люкова был по-прежнему недоступен.