Глава 39 – Рита

К Новому году, вернее, к ночи окончания года, мы готовились с шумом и разговорами. Сначала Витя помогал мне на кухне, я поручила ему почистить овощи, и он с энтузиазмом разбирался то с картошкой, то с морковью, то с луком. В процессе шутил, рассказывал всякие забавные истории, связанные с его лучшим другом Антоном, а иногда ему надоедало сидеть на стуле, и он подходил ко мне, обнимал со спины и прижимался всем телом. Его горячие губы шептали смущающие фразы и легонько касались шеи. В те мимолетные минуты мое тело накрывало волной нежности и страсти, а внизу живота будто скапливался жар, рвущийся наружу. Я податливо выгибалась, но каждый раз, когда хотела повернуться и прильнуть к губам Вити, он неожиданно отстранялся и лукаво улыбался. Потом вновь усаживался на стул, брал нож и принимался за чистку овощей.

Когда на часах пробило семь вечера, Шестаков улизнул в спальню, где мы планировали устроить романтический ужин. Выглянув в коридор, я услышала шуршание мишуры и пришла к выводу, что Витя занялся украшением комнаты.

Мне до сих пор не верилось, что в этом году все получится. Мы встретим бой курантов вместе.

Ближе к восьми мне позвонила мама. И хотя она знала, что я и Витя будем отдельно отмечать праздник, все равно закидала вопросами. А как у вас там дела, все ли купили, не передумали ли, может, приедете, ведь уже был накрыт стол. Я выслушала ее и даже в какой-то степени понимала желание мамы собраться вместе. Все-таки Новый год – семейные посиделки, а мы разделились. Но с другой стороны – это был наш первый совместный праздник с Витей. Этот день в календаре мне виделся чем-то особенным. И я хотела, чтобы он таковым и остался.

Тем более, Витя поставил маленький складной столик в спальне, зажег гирлянды, украсил елку, даже гуся посадил на стул в качестве третьего гостя. Он так старался угодить мне, что я растрогалась, поражаясь тому, как мне повезло с любимым человеком. Не каждый готов на все ради девушки. Мой Витя был полной противоположностью всех. Он был другим. Я знала это, помнила с детства.

Поставив тарелки с блюдами и приборы на стол, мы уселись друг напротив друга. Повисло робкое молчание. Я читала во взгляде Вити то же самое, что было и в моем. Этот вечер казался волшебным, чем-то нереальным, словно прекрасный сон наяву.

Шестаков выключил свет, расставил на столе четыре белые свечи и включил телевизор, где уже шла серия «Приключений Шурика».

– Тебе не кажется, – я подалась вперед через стол, прихватив рукой распущенные волосы, чтобы они не попали в салат. Буквально полчаса назад я переоделась, и сейчас на мне было бордовое платье чуть выше колена, с рукавом три четверти. Его ткань переливалась, будто было обсыпано маленькими яркими камешками. Платье подчеркивало все изгибы моего тела, а вырез на груди делал его довольно женственным. Я подвела глаза, ресницы выглядели длиннее, взгляд стал выразительнее. Губы накрасила алым блеском, от него кожу покалывало, но таким образом косметика создавала эффект зацелованности. Волосы не стала закалывать, оставила распущенными. Мне хотелось сегодня быть самой красивой для Вити, чтобы он был очарован мной.

– Кажется, – он тоже наклонился ко мне, подперев ладонью подбородок. В отличие от меня, Витя особо не наряжался. Надел белую майку и джинсы, слегка взлохматил волосы.

Но он и без всяких приготовлений выглядел привлекательно, особенно когда вот так смотрел на меня. От его взгляда внутри словно вспыхивали маленькими огоньками звезды.

– Я еще не договорила.

– А я уже попал, – на его лице появилась улыбка, хотя за весь день она и так практически не сходила. Мне казалось, мы оба пребывали в состоянии, которое называют «счастье».

– Ты попал давно, это не новость, – игриво произнесла я, отдаляясь. Затем взяла салатницу и положила в тарелку Вити пару ложек салата. – Пробуй, ты же должен оценить мои старания.

– Знаешь, – он задумчиво взглянул на меня, словно тоже не мог до сих пор поверить, что мы сидим тут вдвоем. В его квартире. Под голоса любимых героев, доносившихся с экрана телевизора. Воздух пропитался запахами жареного мяса, салата оливье и мандаринов. За окном иногда хлопали петарды, а свет в квартирах не собирался гаснуть еще долгое время. А мы здесь. За этим маленьким столом. Вдвоем. Я ведь была уверена, что такого уже никогда не произойдет.

– Знаю! Ты без ума от меня.

– Теперь уже точно, – кивнул он, усмехнувшись. – Я понял, это был твой коварный план. Позже я спрошу с тебя по полной.

– И что ты потребуешь?

– Да мне много и не надо, – Витя взял вилку и попробовал салат, а я замерла в ожидании вердикта. – Вкусно!

– Правда? Тебе нравится? – и пусть еда мне и самой нравилась, но смотреть на то, с каким удовольствием Шестаков пробует мою стряпню, как с радостью уплетает каждый кусочек, было слишком умилительно. И я вдруг подумала: было бы здорово готовить ему чаще, возможно, постоянно, а потом зачарованно наблюдать, как Витя сидит за столом, расправляясь с порциями.

– Рита, – он отложил вилку, поднялся и подошел ко мне. Присев на корточки у моих колен, Витя взял меня за руки и посмотрел таким влюбленным взглядом, что в груди защемило от нахлынувшей нежности. – Давай сделаем этот миг вечностью?

– Ч-что? – смущенно проронила я, ощущая, как щеки теплеют от накрывшего румянца.

– Иди ко мне, – прошептал Витя. Его ладонь коснулась моей щеки, подушечки пальцев прошлись вдоль скулы, медленно доходя до губ. Он провел большим пальцем по моей нижней губе, заставляя сердце остановиться. Я смотрела на Витю, в его изумруды, напоминающие бескрайний океан, свободу, непостижимую мечту, которая наконец стала реальностью.

Мое тело трепетало от прикосновений, его простреливало горячими импульсами. Я не заметила, как мы приблизились, как столкнулись лбами, как наши губы нашли друг друга и слились в поцелуе. Столь желанном, напоминавшим глоток живительного кислорода. Столь необходимом, как луна и солнца для земли.

Если бы меня попросили дать имя этому поцелую, я бы назвала его – бесконечность.

Мы казались опьяненными, словно сдерживались столько лет, но теперь могли позволить себе многое: целовать друг друга, сминать до дрожи эти вкусные губы, издавать звуки, напоминающие мелодию наших сердец.

В голове мелькала только одна команда. Целуй. Целуй. Без остановки. Целуй меня. Эти слова были настолько острыми и яркими, что казалось, не следуй им, окончательно сойдешь с ума. А я не хотела сходить с ума еще больше, поэтому целовала, не останавливалась, водила руками по спине Вити в надежде, что бесконечность так и останется бесконечностью.

Комната пропиталась нами, нашим желанием, страстью и чем-то еще, заставляющим отключить мозг и отдаться порыву. Витя подхватил меня под бедра и кинул, словно Дюймовочку, на кровать. Это было так молниеносно, будто он едва сдерживался последние несколько минут. Он навис сверху, блуждая по мне разгоряченным взглядом. В глазах мелькали огоньки пламени, губы казались магнитами. Я приподнялась на локтях, громко выдыхая. Не знаю, откуда взялась эта смелость коснуться его майки, стянуть ее и увидеть рельефную, обтянутую мышцами мужскую грудь. Бронзовая кожа, идеальные изгибы, кубики на животе.

Витя опустился ко мне, наклонился и прошептал на ушко, обжигая дыханием шею:

– Ты сводишь меня с ума, – от его слов меня накрыло волной возбуждения.

– Ты первый начал, – я начала водить рукой по его макушке, перебирая между пальцами пряди волос.

– Прекращай, – прорычал Шестаков, проводя языком по мочке моего уха. От столь простого прикосновения меня словно пронзили разряды тока. Я хотела большего, хотела его губ, близости тела, хотела узнать каково это – быть девушкой Вити Шестакова.

– Не хочу.

– К черту! – сорвался он и прильнул ко мне с поцелуем. В этот раз жадным, страстным, упоительным, напоминающим ураган, сминавшим на своем пути все. Подняв ткань платья, Витины руки нашли мои бедра. Они сжимали тонкую кожу и не планировали останавливаться.

Я тоже осмелела, стала водить руками по обнаженной спине Вити, наслаждаясь жаром, исходящим от мужского тела. Это было похоже на наваждение, будто кто-то заманивал шагнуть вперед, подставить лицо порыву ветра, отдаться силе течения. И, откровенно говоря, я не планировала сопротивляться.

От Вити исходил вкусный аромат лайма, напоминающий лето, солнце и море. Мужские руки хаотично двигались по мне: бедра, талия, плечи, скулы. Подушечками пальцев он проводил под ухом, вдоль линии волос, затем снова спускался к плечам, словно стремясь достигнуть самого важного органа, скрытого за черным бюстгальтером.

«Я не хочу, чтобы это заканчивалось», – вот и все мысли, которые крутились в моей голове.

И это не закончилось. Это было так нежно, аккуратно, но наполнено страстью. Каждое движение Витиных рук отдавалась во мне искрами. И то, как он стянул с меня платье, как избавился от белья, как опускался ниже, рисуя языком узоры на моем животе. Даже собственные стоны казались теперь чем-то естественно прекрасным, словно дополняли нас обоих, словно именно они были моими словами, согласием переступить границу.

За окном звучали, выстрелы салюта, хотя до боя курантов еще оставалось время, смех и звонкие голоса, кто-то поздравлял друг друга с наступающим праздником. С неба срывались снежинки. Пушистые. Шестилучевые. Они оседали на подоконник, словно становясь тайными наблюдателями наших поцелуев.

Витя стянул с себя ремень, откинув его на пол. Пряжка с грохотом встретилась с напольным покрытием, и в эту минуту с моих губ сорвался очередной стон. Я выдохнула, прикусив губу. Сердце пропустило удар. Я задержала дыхание, низ живота заливался новыми, но столь приятными чувствами.

Мое обнаженное тело вибрировало, Витины губы оставляли на нем ожоги. Он взглянул на меня хмельным взглядом, и я осмелилась прошептать:

– Поцелуй меня.

– Ты уже сходишь по мне с ума? – он соблазнительно улыбнулся, даже в приглушенном освещении, исходящем от свечей и экрана телевизора, я заметила ямочки на его щеках.

– Ты так хочешь, чтобы я сказала «да»? – я закрыла глаза, смущаясь нашего короткого диалога.

– Мечтаю с того дня, как впервые тебя поцеловал. Так что мне сделать? – шелест простыней, горячее дыхание на моей коже. Витя был всего в нескольких сантиметрах от моих губ. Я обвила руками его шею, не желая отпускать.

– Хочу, чтобы ты поцеловал меня, – я так и не смогла открыть глаза. мой собственный голос, мое озвученное вслух желание смущали больше того, что я ощущала между ног. Его возбуждение. Его страсть.

– Хоть тысячу раз, – ответил Витя. – Я буду целовать тебя всю жизнь.