Глава 26

Анджело

– Что случилось? – спрашиваю я, когда Виттория подбегает ко мне.

Она качает головой и утыкается мне в грудь. Когда она поворачивается ко мне лицом, в ее глазах столько эмоций, что она, кажется, вот-вот расплачется.

– Что, черт побери, случилось?! – рычу я, готовясь голыми руками на части разорвать человека, который ее расстроил.

Виттория опять качает головой и тянется ко мне, поднимаясь на цыпочки. Я автоматически наклоняюсь к ней, и когда она замирает в миллиметре от меня, я осознаю, что происходит.

Я обхватываю ее за талию и крепко прижимаю к себе. Поднеся другую руку к ее щеке, я убираю выбившиеся локоны.

Я ловлю ее взгляд, чтобы убедиться, что все правильно понял, и она шепчет:

– Я готова.

Я смотрю на своего прекрасного ангела, и последняя защита вокруг моего сердца рушится. В моей душе взрывается сильнейшее чувство, а весь мой мир переворачивается вокруг своей оси.

Жестокое собственничество. Беспричинная ревность. Яростная защита.

Их осколки разлетаются по моему телу, когда эта женщина завоевывает каждый сантиметр моей темной души.

Я снова убираю непокорные локоны с ее лица и внимательно смотрю ей в глаза. В этот волшебный момент я соединяюсь с ней так, как никогда ни с кем не соединялся.

С безусловной любовью, которая проникает в каждую частичку моего существа, я сокращаю расстояние между нами.

Мои губы касаются ее губ, а потом я опять слегка отстраняюсь. Наши взгляды встречаются, и я даю ей безмолвную клятву.

Я буду изо всех сил защищать тебя. Я буду любить тебя до самой смерти. С этой минуты я живу ради тебя, моя драгоценная жена.

Я целую ее с таким неконтролируемым голодом, что она отступает на шаг назад. Я прижимаю ее к себе так крепко, что ее ноги отрываются от пола.

Ну наконец-то, черт побери!

Ее губы похожи на мягкие лучи утреннего солнца. Когда мой язык проникает в ее рот и я впервые чувствую ее вкус, ее свет оказывается таким сильным, что холодная тьма во мне отступает и она начинает ярко сиять в моем сердце.

Я издаю стон прямо в ее рот, и мое тело содрогается от сильнейших ощущений, которые она во мне вызывает.

Наклонив голову, я впиваюсь губами в ее губы, мой язык овладевает ее ртом. Я хочу, чтобы она запомнила этот поцелуй навсегда.

Ее первый поцелуй.

– Моя, – рычу я в ее губы.

Прежде чем она успевает кивнуть, я снова овладеваю ее губами и поглощаю ее, пока мы оба не начинаем задыхаться. Желая большего, я несу Витторию на веранду, опускаю на шезлонг и притягиваю ее к себе на колени.

Рукой я обхватываю ее за шею и удерживаю на месте, целуя ее снова и снова.

Время исчезает, ничто сейчас не имеет значения, кроме Виттории и ее чертовски опьяняющего вкуса.

Даже когда мой рот начинает зудеть от поцелуев, я продолжаю терзать ее губы.

Я никогда не смогу ею насытиться.

Я на мгновение прерываю поцелуй и смотрю на ее раскрасневшееся лицо. Виттория медленно открывает глаза, и я вижу в них лишь изумление.

Не желая нарушить нашу близость, я шепчу:

– Означает ли это, что у тебя появились чувства ко мне?

Виттория подносит руку к моей щеке и проводит большим пальцем по нижней губе.

– Да.

Мое лицо расплывается в улыбке, и я крепко обнимаю Витторию. Я беру ее рукой за подбородок и снова наклоняюсь, соединяя наши губы.

Я не могу заставить себя остановиться – а ведь я никогда особо не любил целоваться!

С каждой минутой наши поцелуи становятся все нежнее, и в промежутках между прикосновениями наших губ Виттория улыбается.

Когда я наконец поднимаю голову, она испускает счастливый вздох, а потом шепчет:

– Как я теперь жалею, что ввела это правило.

– Ну-у-у… ты же не знала, как много теряешь, – ухмыляюсь я.

Виттория проводит пальцами по моей щеке и челюсти, глядя на меня.

Я встаю и несу ее на руках к бассейну, как невесту.

Она крепко обнимает меня за шею:

– Не надо, Анджело! Я только утром помыла голову!

С таинственной усмешкой я разбегаюсь и прыгаю в бассейн. Вода на мгновение поглощает нас, а потом я выталкиваю нас на поверхность.

Вынырнув из воды, я тут же прижимаю Витторию к груди и снова соединяю наши губы.

Держась за мои плечи, Виттория обхватывает меня ногами за талию. Я поглощаю ее и высвобождаю свой член из плавок. Я сдвигаю ее трусики в сторону и отчаянным толчком вхожу в свою жену.

Господи, ее киска – мой личный рай.

Она моя. Вся. Только. Моя.

Виттория издает стон, и я чувствую, как по ее телу пробегает дрожь.

Я прижимаю ее к бортику бассейна и, изучая каждый сантиметр ее рта, трахаю ее медленно и глубоко.

* * *

– Можем отложить поездку, – бормочу я.

Скрестив руки на груди, я смотрю на Тини, лежащего на больничной койке.

Вчера у него случился разрыв аппендикса, и нам пришлось срочно везти его в больницу.

У меня чуть не случился чертов сердечный приступ – и это заставило меня понять, как много Тини для меня значит.

Виттория садится рядом с постелью и поправляет простыню на груди своего телохранителя:

– Просто поправляйся поскорее, ладно?

На лице у нее написано такое беспокойство, что у меня сжимается сердце.

– Принести тебе что-нибудь?

Тини качает головой:

– Я в порядке. Не волнуйся.

Виттория качает головой и кладет его большую руку в свою маленькую ладонь.

За последние две с половиной недели они очень сблизились. Когда дело касается Виттории, Тини ведет себя как чертовски заботливый медведь, а Виттория приняла его как своего друга.

Тини переводит взгляд на меня:

– Простите, босс.

– Тебе не за что извиняться, – заверяю я его.

– Отправляйтесь в путешествие, – со вздохом говорит он. – Я скоро выберусь отсюда и прилечу к вам.

Я хмурюсь и качаю головой.

– Когда у тебя в последний раз был отпуск? Вот именно! – ворчу я, когда Тини задумчиво сводит брови. – Ты даже не можешь вспомнить. Оставайся дома, и пускай Рита о тебе позаботится.

Тини переводит взгляд на Витторию, но я быстро вмешиваюсь:

– С нами будет Большой Рикки. С Витторией ничего не случится.

– Твое здоровье очень важно для нас, – говорит Виттория, похлопывая его по руке. – Отдыхай, пожалуйста.

Тини что-то ворчит себе под нос, но потом соглашается:

– Ла-а-адно.

Большой Рикки выходит вперед из-за наших спин:

– И не вздумай смотреть «Дневники вампира» без меня.

Тини начинает хихикать, но тут же останавливается и морщится от боли.

Я со вздохом делаю шаг вперед и похлопываю его по плечу:

– Отдохни немного. Ты это заслужил.

– Спасибо, босс.

Виттория поднимается со стула и, склонившись над Тини, целует его в лоб, как большого ребенка.

– Я каждый день буду звонить и проверять, как ты.

Из моей груди вырывается недовольный звук, потому что губы Виттории касаются другого мужчины. Я знаю, что это всего лишь Тини, но ревнивая часть меня не хочет делить Витторию ни с кем.

Тини хихикает, но это вызывает у него боль в животе.

– Так тебе и надо, – бормочу я.

– Несносный ревнивец, – поддразнивает меня Виттория, подходя ко мне.

Я протягиваю ей руку, и когда она кладет свою ладонь в мою, соединяя наши пальцы, я говорю Тини:

– И никакой нездоровой пищи!

– Хорошо, босс, – тяжело вздыхает Тини.

Мы выходим из палаты, и Большой Рикки идет следом за нами.

Если бы у меня не было двух важных встреч на Сицилии, я бы отложил поездку, пока Тини не будет готов к путешествию.

Я смотрю на свои наручные часы.

– Заскочим в особняк, заберем багаж, а потом помчимся в аэропорт.

– Хорошо, – отвечает Виттория, на ее прекрасном лице все еще написано беспокойство за Тини.

Когда мы выходим из больницы, Виттория берет меня рукой за локоть и придвигается ко мне ближе.

Она чертовски быстро учится. Я всего один раз сказал ей, что она должна быть словно приклеена ко мне, когда мы появляемся на публике, и она ни разу меня не ослушалась.

Так мне проще защитить ее в случае внезапного нападения.

Не то чтобы я ожидал, что это произойдет. Весь последний год все было хорошо.

Мы с Витторией забираемся на заднее сиденье внедорожника, и когда Большой Рикки садится за руль, я говорю ему:

– Ты должен будешь оставаться с Витторией, когда я буду занят делами.

В зеркале заднего вида я вижу, что Большой Рикки хмурится, но он не возражает.

С тех пор как он начал работать на меня, он всегда был рядом. Куда я – туда и он. Но поскольку Тини в больнице, Большой Рикки должен защищать мою драгоценную жену. К тому же, пока мы будем на Сицилии, в моем распоряжении будут люди дяди Маурицио.

Да я и сам могу о себе позаботиться.