Глава 36

Анджело

Это был долгий день, я взбудоражен настолько, что готов кого-нибудь прибить.

Я уставился на экран телевизора, но на самом деле даже не смотрю фильм, а просто потягиваю из стакана виски. Внезапно мой телефон начинает вибрировать, и я со вздохом достаю его из кармана.

– Риццо, – отвечаю я.

– Это Эдди. Я подумал, что тебе стоит знать о том, что Джорджио открыл еще один счет в казино. Он должен уже восемьдесят тысяч. Положить этому конец?

Беспричинный гнев вспыхивает в моей груди, и я рычу:

– Я сам с этим разберусь.

– Еще он приставал к стриптизершам и хвастался, что он твой шурин, – подливает Эдди масла в огонь.

И почему я еще не убил этого ублюдка?

Закончив разговор, я допиваю остатки виски, потом встаю и иду спальню, чтобы переодеться.

Этому ублюдку явно жить надоело, а мне надоело с ним нянчиться.

Переодевшись в костюм, я засовываю за пояс брюк пистолет и возвращаюсь в гостиную.

Виттория лежит на одном из диванов, а Тини сидит у нее в ногах. Наверное, как только я ушел, он придвинулся к ней поближе.

Они смотрят романтическую комедию, а Рита постоянно приносит им еду и напитки.

Виттория бросает на меня быстрый взгляд, когда я наклоняюсь над ней.

– Я отлучусь на час, – говорю я, целуя ее в губы. – Скоро вернусь.

– М-м-м… хорошо.

Мне не нужно ничего говорить Большому Рикки, он выходит из дома следом за мной и, только когда мы садимся во внедорожник, спрашивает:

– Куда едем?

– Мне надо найти Романо.

Большой Рикки заводит двигатель и звонит кому-то.

– Привет, Романо в клубе? Спасибо, – произносит он через минуту. Большой Рикки встречается со мной взглядом в зеркале заднего вида: – В клубе его нет. Заедем к нему домой?

– Да.

Пока мы едем, я изо всех сил упираю кулаки в бедра, потому что стресс и беспокойство последних двух дней захлестывают меня, словно кипяток.

Я не могу убить своего дядю за то, что он сказал и что он сделал Виттории.

Я не могу убить свою тетю за то, что она пыталась в меня выстрелить.

Но я, черт возьми, могу убить Джорджио Романо за все, что он сделал с Витторией, и за то, что он – кусок дерьма, который не заслуживает, чтобы его оставили в живых.

Я собираюсь выместить всю свою злость на этом ублюдке.

Когда Большой Рикки останавливает внедорожник перед прежним домом Виттории, я распахиваю дверцу и вылезаю из машины. Я подхожу к дому и поднимаюсь по ступенькам на крыльцо.

Большой Рикки колотит во входную дверь, потом оглядывается по сторонам.

Когда дверь открывается, я отвожу руку назад и бью Романо кулаком прямо в нос. Ублюдок отшатывается назад и плашмя падает на задницу.

Он издает стон и прикрывает рукой нос, кровь сочится сквозь его пальцы.

– Я ничего не сделал, – говорит он со смесью замешательства и страха на лице.

Большой Рикки быстро проверяет гостиную.

– Убирайся отсюда! – слышу я его голос.

Через минуту мимо меня пробегает полуголая женщина, и я узнаю в ней одну из стриптизерш в моем клубе.

Делая глубокий вдох, я упиваюсь видом крови Романо, потом снимаю куртку и передаю ее Большому Рикки.

Я также достаю из-за пояса пистолет – и глаза у Романо становятся большими, как блюдца. Я протягиваю оружие Большому Рикки, потому что мне оно не понадобится и я не хочу, чтобы Романо мог до него дотянуться.

– Встань, – приказываю я тихим голосом.

Романо быстро поднимается на ноги и смотрит на кровь на руке, а потом устремляет на меня растерянный взгляд:

– Что я сделал? Я работал в два раза усерднее!

Я качаю головой и оглядываю его дерьмовый домик.

– Я слышал, что ты пристаешь к моим стриптизершам и всем рассказываешь, что ты мой шурин. Либо ты чертовски туп, либо у тебя самые большие яйца, которые я когда-либо видел, – мрачно усмехаюсь я.

На лице Джорджио появляется паника.

– Я просто немного поразвлекался с девочками. Это была безобидная забава.

Я делаю глубокий вдох, глядя на этот кусок дерьма.

– У тебя есть акции, но вместо того, чтобы их обналичить, ты продал свою сестру, чтобы погасить долг.

– Все это в прошлом. Мы…

Я останавливаю взгляд на ублюдке.

– Это не в прошлом, – огрызаюсь я. – Я говорю о восьмидесяти тысячах долларов, которые ты мне задолжал уже после твоего предыдущего косяка. Я говорю о том, что ты откровенничаешь со всеми, кто готов тебя слушать. Я говорю о том, что ты лезешь в мой бизнес. – Из моей груди вырывается рык. – Я говорю о том, что ты издевался над Витторией!

Я делаю шаг к нему.

– Я говорю о том, что ты пожертвовал ею ради трехсот тысяч долларов, а потом осмелился еще раз задолжать в моем казино.

Я делаю еще один шаг, и Джорджио отшатывается назад.

– Я говорю о том, что ты хочешь удерживать контроль над Витторией, пока ей не исполнится двадцать пять, чтобы ты смог наложить свои грязные лапы на ее наследство.

Глаза Романо расширяются еще сильнее, и я издаю мрачный смешок.

– Я знаю все.

– Мистер Риццо… п-пожалуйста, – заикается Джорджио, отступая еще на шаг.

Я медленно качаю головой, мой взгляд пронзает его со всей жестокостью, на которую я способен.

– Ты причинил боль женщине, которую я люблю больше всего на этой Богом забытой планете, а потом посмел сунуть свой нос в мой бизнес.

Джорджио падает на колени и умоляет:

– Простите. Я больше никогда не причиню боль Виттории. Я буду держаться подальше от стриптизерш и казино.

– Так я тебе и поверил, – рычу я.

Нетерпеливым жестом я приказываю Джорджио встать, но он бросает на меня умоляющий взгляд, и я обрушиваю на него всю свою ярость. Со злобным рычанием я пинаю его в висок.

Романо заваливается назад, я сажусь на него верхом и бью его кулаком в лицо, пока он не затихает.

Я помню каждый синяк на теле моей жены. Я помню, как она отдернулась от моего прикосновения. Я помню ее страх.

Я чувствую, как трескается кожа на костяшках моих пальцев, но продолжаю бить ублюдка по лицу кулаком.

Я помню страх, который я испытал, когда не мог найти Витторию. Я помню свой ужас, когда она выбежала на дорогу. Я помню ярость, когда она рассказала, что с ней сделал мой дядя и что она чуть не умерла.

Я вижу только кровь. Я чувствую, как от ударов моего кулака ломаются кости на лице Джорджио.

Но этого недостаточно.

Я встаю, выхватываю свой пистолет у Большого Рикки и, целясь ублюдку в голову, нажимаю на курок.

Под головой Романо образуется лужица крови, и когда я смотрю на его безжизненные опухшие глаза, я наконец испытываю чувство облегчения.

Я снова передаю оружие Большому Рикки.

– Лучше? – спрашивает он.

– Нет, но надо же с чего-то начинать, – бормочу я и направляюсь на кухню.

Я открываю кран и мою руки, наблюдая, как красная вода по спирали стекает в канализацию.

– Вызвать уборщиков?

Я киваю, не отрывая взгляда от своих разбитых костяшек.

– Да. Пусть они ликвидируют тело и заменят пол.

Я вытираю руки кухонным полотенцем и поворачиваюсь, чтобы посмотреть на Большого Рикки:

– Пусть это проклятое место отчистят сверху донизу для Виттории.

Выходя из кухни, я перешагиваю через тело Романо и иду по коридору. Я проверяю каждую комнату и, когда открываю шкафы в главной спальне, приказываю:

– Убери отсюда дерьмо этого ублюдка, чтобы ни одного его следа не осталось в этом доме.

– Хорошо.

Направляясь обратно по коридору, я приказываю:

– Заплати Дамиано пятьсот тысяч, которые Романо был ему должен.

– Я об этом позабочусь, босс.

Я выхожу из дома, и когда забираюсь на заднее сиденье внедорожника, Большой Рикки спрашивает:

– Домой?

– Да. – Я делаю глубокий выдох.

Домой. К моей жене.

Большой Рикки отдает мне мою куртку и пистолет и заводит двигатель. Когда он отъезжает от дома Романо, я достаю из кармана телефон.

Разблокирую экран и отправляю Дамиано сообщение.

Анджело:

Джорджио Романо мертв. Его долг будет погашен.

Через секунду мне приходит ответ.

Дамиано:

Спасибо за хорошие новости. Как Виттория?

Анджело:

Лучше.

Дамиано:

Она рассказала тебе, что случилось?

Анджело:

Мой дядя пытался от нее избавиться. Они боролись и упали через перила балкона. Он разбился насмерть.

Дамиано:

Господи! Если я могу чем-нибудь помочь, дай мне знать.

Анджело:

Спасибо.

* * *

Большой Рикки останавливает внедорожник перед особняком.

– Я позабочусь о теле и о доме, – говорит он, когда мы выходим из машины. – И погашу долг Романо.

– Спасибо. Когда закончишь, можешь быть свободен на сегодня. Тебе нужно отдохнуть.

– Спасибо, босс.

Мы расходимся, и когда я вхожу в дом, слышу, как кто-то поет:

– Get low, get low. To the window. To the wall. Till the sweat drop down my balls [9].

Я в недоумении останавливаюсь посреди гостиной.

– Что, черт побери, вы смотрите?

– «Предложение», – с ухмылкой отвечает Тини. – С моей любимой Сандрой Буллок.

Виттория выпрямляется на диване, потом останавливает взгляд на моих руках.

– Что случилось? – Она вскакивает и, забыв, что на ней только моя футболка, бросается ко мне. – Ты ранен?

– На тебе ничего нет, кроме футболки, – рычу я.

– Не волнуйся, – говорит Тини. – Мои глаза приклеены к экрану.

– Упс. – Виттория застенчиво смотрит на меня.

– Сейчас я тебе покажу «упс», – бормочу я и подхожу к дивану, чтобы взять покрывало.

Я накидываю покрывало ей на плечи, потом притягиваю ее к себе и ревниво целую в губы.

Когда я отрываюсь от нее, она повторяет свой вопрос:

– Что у тебя с руками?

Я кивком приглашаю ее последовать за мной и иду к лестнице. Как только мы оказываемся в спальне, я беру ее за плечи:

– Как ты себя чувствуешь?

– Хорошо. – Она хмурится. – Расскажи мне, что произошло.

Не желая, чтобы Виттория узнала об этом от кого-то другого, я отвечаю:

– Я убил Джорджио.

Она широко раскрывает глаза:

– О господи! Он на тебя напал? Ты в порядке?

Я хмыкаю и качаю головой:

– Он на меня не нападал. У этого ублюдка не хватило бы на это смелости. – Мое лицо снова становится серьезным. – Пришло время ему расплатиться за то, что он с тобой сделал. – Я кладу ладони ей на шею и наклоняюсь. – Я не собирался оставлять его в живых после того ада, через который он заставил тебя пройти.

Пытаясь осмыслить эту новость, Виттория сводит брови:

– Понимаю.

Я пристально смотрю ей в глаза и спрашиваю:

– Ты в порядке?

Она медленно выдыхает и отвечает:

– Да. Я знала, что рано или поздно это произойдет, поэтому я не удивлена.

– Я приказал привести твой дом в порядок. Когда все будет готово, мы отправимся туда, чтобы ты могла привезти сюда все, что хочешь.

Уголки ее губ приподнимаются в улыбке.

– Было бы здорово.

Виттория берет меня за руку и тянет за собой в ванную.

– Давай я обработаю тебе руки.

– М-м-м, мне нравится, что ты обо мне заботишься.

Когда Виттория достает из-под раковины маленькую аптечку, я удивляюсь:

– Я и не знал, что у нас в ванной есть аптечка первой помощи.

– Я положила ее сюда сразу после переезда. – Виттория бросает на меня извиняющийся взгляд. – На случай, если мне она понадобится. Она пожимает плечами и достает из аптечки дезинфицирующую салфетку. – Это было до того, как я поняла, что ты не причинишь мне вреда.

Я наблюдаю, как она осторожно промывает порезы на костяшках моих пальцев, потом снова смотрю ей в лицо:

– Спасибо.

У нее на губах появляется легкая улыбка, но она быстро исчезает, когда Виттория спрашивает:

– Как ты?

Я озадаченно смотрю на нее:

– Я в порядке.

Виттория качает головой.

– Как ты справляешься со всем, что произошло? Ведь они были твоей семьей.

Они?

– Ты уже знаешь о моей тете? – спрашиваю я, вопросительно глядя на нее.

– Тини мне рассказал, пока тебя не было.

– Что еще Тини тебе рассказал? – вздыхаю я.

Ее глаза наполняются сочувствием.

– Только то, что Большому Рикки пришлось ее убить, чтобы защитить тебя.

Я качаю головой, но потом признаюсь:

– Предательство сильно ранит.

Я подхожу к Виттории и касаюсь ладонью ее щеки.

– Но это не сравнится со страхом, который я испытал, когда обнаружил, что ты сбежала.

Виттория поворачивается, берет меня за запястье и целует мою ладонь. Она смотрит на меня снизу вверх, и я замечаю, как смягчаются ее глаза.

– Я люблю тебя, Анджело.

Это признание окутывает меня таким светом и теплом, что все вокруг исчезает и остаемся только мы.

Опустив голову, я прижимаюсь лбом к ее лбу и требую:

– Повтори еще раз.

У нее на губах появляется прекрасная улыбка.

– Я люблю тебя.

Испытывая отчаянную потребность попробовать ее слова на вкус, я прижимаюсь губами к ее губам. Я кладу руки ей на шею и, удерживая ее на месте, целую со всей любовью, которую испытываю.

Мои губы ласкают ее губы, а наши языки яростно атакуют друг друга, и я издаю стон от удовольствия.

Опустив руки ей на бедра, я приподнимаю ее и сажаю на стойку. Виттория раздвигает ноги, чтобы я мог разместиться между ними, и без моего указания расстегивает мой ремень и молнию на брюках.

Когда она спускает ткань вниз и обхватывает пальцами мой член, из моей груди вырывается удовлетворенное рычание. Моя женщина подводит меня к своей влажной киске, и я жестким толчком вхожу в нее.

– Черт, – стону я от острого удовольствия. – Ты – мой дом.

Виттория обхватывает меня рукой за шею и целует до умопомрачения.

Я выхожу и снова вхожу в ее теплое тело, и по мере того, как поцелуи становятся все более страстными, я начинаю трахать ее со всей силой. Звуки шлепков смешиваются со стонами и всхлипами Виттории.

Я чувствую, как ее киска сжимается вокруг моего члена, и, понимая, что она уже близка, я просовываю руку между нами и массирую ее клитор.

– О боже, – выдыхает она мне в губы. – Анджело!

Когда она содрогается от оргазма, согревая мои губы своим дыханием, я нахожу свое собственное освобождение глубоко у нее внутри.

Глядя друг другу в глаза, мы одновременно кончаем, и я чувствую такую сильную связь с ней, что ни один черт никогда не сможет нас разлучить.