Глава 37

Тори

Мне удалось убедить Анджело, что со мной все в порядке, и он наконец разрешил мне выйти из дома до конца недели.

Я сижу в соборе – в субботу, что для меня необычно.

Тини расположился рядом со мной и играет в какие-то гонки на телефоне, а мой взгляд прикован к исповедальне.

Я не солгала Анджело, я действительно в порядке, но мне все равно нужно поговорить с отцом Паризи.

Время движется ужасно медленно, и я оглядываю собор, размышляя о том, как сильно изменилась моя жизнь.

Такое чувство, что с тех пор, как я вышла замуж за Анджело, прошла целая вечность. Если не считать инцидента на Сицилии, все было идеально.

Я опускаю голову, и у меня на губах появляется легкая улыбка.

Когда дело касается других, Анджело, может, и дьявол, но для меня он ангел. Никогда прежде я не чувствовала себя такой любимой.

Я слышу какое-то движение и, подняв голову, вижу, как из исповедальни выходит прихожанка.

– Сейчас вернусь, – говорю я Тини и встаю.

– Подожди, – бормочет он, убирая телефон и поднимаясь на ноги.

Он подходит со мной к исповедальне и заглядывает внутрь. Потом кивает:

– Я буду неподалеку.

– Спасибо, Тини.

Я захожу в исповедальню, быстро улыбаюсь Тини и закрываю дверь.

Я сажусь на скамейку и, осеняя себя крестным знамением, бормочу:

– Благослови меня, Отче, ибо я согрешила. Я не исповедовалась уже два месяца, – делаю глубокий вдох и шепчу: – Я усомнилась в своем муже и сбежала от него.

Боже, это была самая большая ошибка, которую я когда-либо совершала. Я никогда больше не усомнюсь в Анджело.

Я слышу движения отца Паризи.

– Ты сбежала от своего мужа?

– Да, но он нашел меня и я попросила у него прощения.

Отец Паризи откашливается:

– Ты в порядке? Он не причинил тебе вреда?

– Нет. – Я качаю головой и, опуская глаза, признаюсь: – Его дядя умер из-за меня, и я была напугана, но Анджело на меня не разозлился.

– Его дядя? – ахает отец Паризи. – Маурицио Риццо?

– Да, – ерзаю на скамейке. – Он разбился насмерть, потому что я случайно его столкнула.

В моей голове проносится воспоминание об ужасном происшествии, и я сжимаю кулаки.

– Предполагаю, что это не вся история, – шепчет отец Паризи, словно боится, что его кто-нибудь услышит.

– Да, но я не хочу говорить об этом. – Я скольжу взглядом по перегородке между нами. – Вы не против?

– Конечно нет. – Отец Паризи тяжело вздыхает, потом спрашивает: – У тебя есть еще какие-нибудь грехи, в которых ты хочешь исповедаться?

– Я не расстроилась, когда узнала, что мой сводный брат убит.

– Что?! – ахает отец Паризи.

На этот раз он открывает маленькое окошко между нами и потрясенно смотрит на меня:

– Что случилось? Ты в порядке?

– Я в порядке, – киваю я.

– Как он умер?

Я качаю головой:

– Я не могу вам этого сказать.

Какое-то время отец Паризи пристально смотрит на меня, затем снова закрывает окошко.

– Я отпускаю тебе грехи во имя Отца, и Сына, и Святого Духа.

– Аминь, – шепчу я и еще раз крещусь.

Когда я выхожу из исповедальни, отец Паризи открывает свою дверь и хватает меня за руки.

– Тебе нужна помощь? – шепчет он, обеспокоенно глядя на меня.

Я качаю головой и, расплываясь в улыбке, говорю:

– Мне просто нужно было отпущение грехов. – Я сжимаю его руки. – Мне ничего не угрожает, Анджело добр ко мне. – Я делаю глубокий вдох и признаюсь: – Я люблю его.

Я чувствую, что Тини стоит у меня за спиной, и отец Паризи быстро меня отпускает. Он делает шаг назад, но, когда наши глаза встречаются, он все еще выглядит обеспокоенным.

– Я в безопасности, и я счастлива, святой отец, – успокаиваю я его. – У меня есть все, чего я хотела.

Тини кладет руку мне на плечо, а отец Паризи мне кивает.

– Вы оба придете завтра?

Я улыбаюсь еще шире:

– Да.

Когда отец Паризи удаляется, я поворачиваюсь и смотрю на Тини – его пристальный взгляд прикован к моему лицу.

– Все прошло хорошо? – хмурясь, спрашивает он.

Я киваю:

– Настолько хорошо, насколько я ожидала.

Мы с Тини выходим из собора, я сажусь на заднее сиденье внедорожника и вздыхаю.

Я знаю, что исповедь не может волшебным образом избавить меня от чувства вины за ту роль, которую я сыграла в смерти Маурицио, но она помогла мне почувствовать себя немного лучше.

Тини заводит двигатель и, отъезжая от обочины, предлагает:

– Если ты вдруг захочешь поговорить о том, что произошло, то я к твоим услугам.

Я смотрю в окно.

– Спасибо, Тини. – Я вздыхаю. – Думаю, мне просто нужно время, чтобы воспоминания немного стерлись.

– Время лечит все, – бормочет Тини.

Я на мгновение задумываюсь, а потом, нахмурившись, встречаюсь с ним взглядом в зеркале заднего вида.

– Какое у тебя настоящее имя?

– Себастьяно, – хмыкнув, отвечает он.

– Мне стыдно, что я только сейчас об этом спросила. Прости, Тини.

– Все в порядке. – Он широко улыбается и добавляет: – Только никогда не называй меня Себастьяно.

– Не буду. Для меня ты всегда будешь Тини.

Когда мы возвращаемся домой и я вхожу в особняк, то вижу Анджело – он прислонился к спинке дивана и смотрит на меня, не сводя глаз.

– Ты меня ждал? – спрашиваю я, подходя ближе.

– Да. Я хочу кое-что с тобой обсудить.

Я останавливаюсь перед ним и удивленно приподнимаю брови. Он хватает меня за бедра и притягивает ближе к себе.

– Когда ты в последний раз разговаривала со своей тетей?

Я хмурю лоб:

– Несколько месяцев назад, до того, как у меня сломался телефон. А что?

– Думаю, пора мне с ними познакомиться, – отвечает Анджело. – Может, пригласим их к нам на ужин?

Я широко раскрываю глаза и расплываюсь в улыбке.

– Я бы очень этого хотела! Но у меня больше нет их номера телефона, – признаюсь я, сразу погрустнев. – Он был записан в моем старом телефоне.

– Я достану тебе номер, – обещает Анджело.

– Я буду тебе очень признательна.

Я хочу обнять Анджело за шею, но он качает головой.

– Переоденься в платье, которое я оставил на кровати.

– Зачем?

Анджело быстро целует меня в губы и шепчет:

– Это сюрприз.

– Сколько у меня времени на подготовку?

Уголки его рта приподнимаются в сексуальной улыбке.

– Столько, сколько тебе нужно, mia piccola cerviatta. Мы никуда не спешим.

С радостным возбуждением я оставляю Анджело в гостиной и спешу вверх по лестнице. Когда я захожу в спальню, то обнаруживаю, что Анджело выбрал для меня нежно-голубое платье. Это одно из моих любимых платьев, я купила его в тот раз в «Оскар де ла Рента».

Поскольку Анджело сказал, что я могу не торопиться, я иду в ванную, открываю краны и насыпаю в ванну немного соли для ванн.

Наблюдая за бегущей водой, я размышляю о напряжении прошедшей недели. Сначала Тини пришлось срочно отвезти в больницу, потом произошел этот кошмар на Сицилии. Джорджио умер.

Это просто безумие. Я не понимаю, почему люди не могут просто жить в гармонии.

Я не соврала, когда призналась на исповеди, что не расстроилась, когда Анджело сказал, что убил Джорджио.

Я почувствовала облегчение, ведь теперь мне не нужно бояться, что он снова попытается причинить мне боль. Когда я получу свое наследство, Джорджио не сможет его у меня отобрать. И дом, ради которого папа так много работал, теперь принадлежит мне.

Тем не менее я чувствую, что на этой сумасшедшей неделе произошло и что-то хорошее тоже.

Я поняла, что Анджело, Тини, Рита и Большой Рикки – моя семья и они для меня важнее всего на свете.

Я кладу руку на живот. Не хватает только одного.

Глубоко вздохнув, я закрываю краны и раздеваюсь. Я залезаю в ароматную воду и расплываюсь в улыбке.

Как только я закрываю глаза, то ощущаю присутствие Анджело. Он, как всегда, движется совершенно бесшумно, но я чувствую колебания в воздухе.

Я поворачиваю голову, снова открываю глаза и вижу, что он присел на корточки рядом с ванной. Анджело опускает пальцы в воду.

– Как все прошло на исповеди?

Я улыбаюсь еще шире:

– Хорошо.

Некоторое время Анджело пристально смотрит на меня, а потом заявляет:

– Мы с Большим Рикки пойдем завтра с тобой на мессу.

Я удивленно приподнимаю брови:

– Правда?

Я выпрямляюсь и беру в руки мочалку.

– А я думала, что церковь – это не твое?

Я выдавливаю немного геля для душа и начинаю мыть ноги.

– Дай мне, – приказывает Анджело, забирая у меня мочалку.

Я расслабляюсь в ванне и наблюдаю, как Анджело продолжает мыть мою ногу.

Он вздыхает и объясняет:

– Мы пойдем с тобой, чтобы показать всем, что ты моя. – Анджело скользит взглядом по моему лицу, а потом переходит на другую ногу. – Мы должны несколько раз появиться вместе на публике, чтобы все всё поняли.

– Хорошо. – Я бросаю взгляд в сторону спальни. – Поэтому я должна надеть это платье?

Анджело качает головой:

– Нет, это для меня.

Он встает, наклоняется над ванной и по-собственнически целует меня в губы.

– Не заплетай волосы, – требует он. – Я хочу, чтобы твои локоны были растрепанными и свободными.

Я расплываюсь в счастливой улыбке:

– Хорошо.

Я смотрю, как Анджело выходит из ванной, и удовлетворенно вздыхаю.

Кто бы мог подумать, что Анджело Риццо станет лучшим, что когда-либо со мной случалось?