Глава 5

Тори

Когда я вхожу в тихое помещение собора, все мое тело болит. Я оглядываю пустые скамейки и поправляю несколько неаккуратно поставленных сборников церковных гимнов.

Чтобы освободить руки, я ставлю блюдо с пастой алла норма [4], которое принесла отцу Паризи, на одну из скамеек. Пройдя вперед, я снимаю с подставки рядом с кафедрой увядший букет цветов и иду с ним на кухню.

Там я кладу букет на стойку и быстро достаю из-под раковины пакет для мусора.

Я со вздохом выбрасываю цветы, а потом навожу порядок на кухне.

Я делаю это каждый вторник, чтобы отцу Паризи не нужно было об этом волноваться. Хотя, с другой стороны, он, наверное, и не вспоминает про цветы, пока Роза не принесет новый букет.

Выбросив цветы, я возвращаюсь к скамьям, забираю блюдо с пастой и направляюсь в кабинет отца Паризи.

Я осторожно потираю бедро – оно болит после того, как Джорджио пнул меня вчера вечером.

Чтобы не дать мрачным мыслям испортить то редкое утро, когда я смогла выбраться из дома, я погружаюсь в тишину собора. Здесь я всегда чувствую себя спокойно – и сегодня не исключение.

Дойдя до кабинета отца Паризи, я быстро стучу в дверь, а потом захожу внутрь:

– Доброе утро, святой отец.

Отец Паризи приподнимает голову от бумаг, над которыми работает, и у него на лице появляется улыбка.

– Доброе утро, Тори.

Каждый вторник мы встречаемся с отцом Паризи, чтобы обсудить цветы и угощение для прихожан после воскресной мессы. Все расходы оплачивает церковный приход, поэтому мне не нужно просить денег у Джорджио.

Мне также немного платят за работу, и я трачу эти деньги на разные женские штучки и туалетные принадлежности.

Я сажусь перед столом отца Паризи и ставлю блюдо с пастой на угол, чтобы оно ему не мешало.

При виде домашней еды священник благодарно улыбается:

– Спасибо. Вы с Розой всегда меня кормите, так что мне совсем не нужно заботиться о еде.

– На здоровье. Я люблю готовить. – Я достаю из сумочки список покупок. – Я подумала, что к следующей мессе неплохо было бы приготовить канноли.

Отец Паризи машет рукой:

– Тут ты решай, я согласен на все, что ты испечешь. Сколько денег тебе потребуется?

Я показываю отцу Паризи список и общую сумму, которая понадобится для покупки всех ингредиентов. Пока он достает деньги из маленькой коробочки, я спрашиваю:

– Мне заказать розы для следующего букета?

Отец Паризи что-то невнятно бубнит:

– Заказывай все, что пожелаешь.

Несмотря на то что он всегда одобряет мои идеи, из уважения к нему я всегда спрашиваю разрешения.

Отец Паризи вручает мне деньги и внимательно смотрит на меня. Потом сдвигает брови и, усаживаясь обратно на стул, спрашивает:

– Ты достаточно отдыхаешь? Выглядишь уставшей.

Я издаю смешок и машу рукой:

– Вот это да, за последние несколько дней мне уже второй раз об этом говорят. Я постараюсь уделять своей внешности побольше внимания.

Чувствуя неловкость, я плотнее запахиваю легкую кофточку. Несмотря на жару, мне приходится носить одежду с длинными рукавами, чтобы скрыть синяки на руках. Летние платья тоже не подходят – мне приходится надевать джинсы, чтобы прикрывать ноги.

Отец Паризи наклоняет голову, в морщинах на его лице отражается обеспокоенность.

– Я не это имел в виду. Дома все в порядке?

Не желая рассказывать о своих неприятностях, я киваю и встаю со стула:

– Пойду передам Розе заказ на цветы.

Отец Паризи качает головой, потому что я так и не ответила на его вопрос.

– Если захочешь поговорить, я всегда здесь.

Я выдавливаю из себя улыбку и шепчу:

– Знаю. Я просто не хочу сейчас об этом говорить.

– Я не стану тебя заставлять. – Отец Паризи со вздохом опускает глаза на документы, лежащие на столе. – Увидимся в воскресенье, Тори.

– Хорошей вам недели, – желаю я и выскальзываю из кабинета.

Я люблю утро вторника и воскресенья, потому что это единственное время, когда Джорджио точно не будет рядом.

По правде говоря, после происшествия в «Маленькой Сицилии» он стал совершенно невыносим. Я изо всех сил стараюсь не попадаться ему на глаза, но он кричит на меня каждый раз, когда приходит домой. Да и бьет меня почти регулярно.

Кажется, что степень насилия все время повышается, и от беспокойства я не могу спать по ночам.

На протяжении пары километров от собора до цветочного магазинчика Розы я думаю о деньгах, которые лежат у меня в сумочке. Их вполне хватило бы, чтобы купить билет на поезд, но при одной только мысли о краже я осеняю себя крестным знамением.

Прости меня за нечестивые мысли, Отче.

Солнце так сильно печет голову, что вскоре мне становится не по себе от жары.

Внезапно рядом со мной останавливается черный внедорожник, и, бросив на него осторожный взгляд, я ускоряю шаг.

Услышав звук открывающейся дверцы, я оглядываюсь и замираю на тротуаре, увидев в машине Анджело.

О господи! Мы с ним стали слишком часто встречаться.

– Куда ты направляешься? – требовательным тоном спрашивает Анджело, даже не поздоровавшись со мной.

– В цветочный магазинчик Розы, – отвечаю я, рукой указывая направление.

– Садись в машину, – приказывает Анджело, кивком указывая на заднее сиденье.

Ох…

Тяжело вздохнув, я подхожу к внедорожнику и с тревогой, сжимающей мои внутренности в твердый комок, проскальзываю на заднее сиденье.

Анджело садится рядом со мной, и я отодвигаюсь к противоположной дверце, чтобы между нами было как можно больше места.

Мое сердцебиение учащается, а по спине пробегает дрожь.

Я знаю, что должна быть благодарна Анджело за то, что он спас меня от палящего летнего зноя, но машина с одним из главарей «Коза Ностры» – это последнее место, в котором я хотела бы оказаться.

– Сейчас слишком жарко, чтобы разгуливать пешком, – сквозь зубы бормочет Анджело. Бросив на меня косой взгляд, он ворчливо спрашивает: – Почему ты так тепло одета?

Я обхватываю себя руками, прижимаюсь всем телом к дверце и лгу:

– Когда я выходила из дома, было прохладно.

Прости меня, Отче.

Без каких-либо указаний от Анджело Большой Рикки едет к цветочному магазину Розы. В воздухе висит тяжелая тишина. Я так остро ощущаю присутствие опасного мужчины рядом со мной, что не могу сдержать дрожь в теле.

Я также не могу не заметить, насколько он привлекателен, и от этого у меня в животе возникают необычные ощущения.

Анджело не пытается заговорить со мной, и когда Большой Рикки останавливается перед магазинчиком, я с облегчением вздыхаю.

Выдавив из себя благодарную улыбку, я поднимаю глаза на Анджело:

– Спасибо, что подвезли.

Не отрывая глаз от документа, который он читает, Анджело просто кивает в ответ.

– До свидания, – шепчу я, открывая дверь.

Потом быстро вылезаю из внедорожника и захлопываю за собой дверцу. Обойдя машину сзади, я вбегаю в кондиционируемое помещение.

– Матерь Божья, Тори! Это машина мистера Риццо? – спрашивает Роза, широко раскрытыми глазами глядя на внедорожник, все еще припаркованный перед магазином.

– Да. – Я пожимаю плечами и пытаюсь сделать вид, что в этом нет ничего особенного. – Он просто меня подвез, потому что на улице очень жарко.

Роза приподнимает одну бровь:

– Этот человек ничего не делает просто так. Будь с ним осторожна.

Кивнув, я следую за Розой в заднюю часть магазинчика, где она проводит большую часть времени, составляя букеты.

– Можно нам розы для прихода на этой неделе? – спрашиваю я, изо всех сил стараясь забыть о том, что Анджело Риццо уделяет мне слишком много внимания.

– Розы очень дорогие, но я могла бы добавить еще гипсофилы и маргаритки.

– Было бы здорово. – Я смотрю на ведра со всевозможными цветами. – Я приготовила отцу Паризи пасту алла норма, – сообщаю я Розе, чтобы мы случайно не принесли одно и то же блюдо.

– Поняла. На этой неделе приготовлю ему макку [5].

Суп? В такую жару?

К счастью, Роза подрезает стебли и не замечает удивления у меня на лице.

– Что собираешься испечь к мессе? – спрашивает она.

– Канноли. Давненько мы их не подавали к кофе.

– Сделай побольше, вдруг опять придет много людей.

– Хорошо, – киваю я. Делая шаг к выходу из магазина, добавляю: – Мне пора. Хочу вернуться домой до обеда.

Роза протягивает мне розовую гвоздику:

– Да, надо спасаться от такой жары.

Взяв цветок, я дружелюбно улыбаюсь:

– Увидимся в воскресенье.

Оставив Розу за работой, я замечаю, что внедорожник все еще припаркован у входа в магазинчик.

Только не это!

Секунду я сомневаюсь, но, понимая, что не могу прятаться в магазине весь день, со стоном выхожу на улицу.

В тот момент, когда я ступаю на тротуар, задняя дверь автомобиля распахивается.

Господи, помоги мне!

– Садись, – произносит Анджело, когда я осторожно заглядываю внутрь.

Отче, неужели я чем-то Тебя огорчила? Мне начинает казаться, что Ты оставил меня.

– А-а-а… зачем? – дрожащим голосом спрашиваю я.

Когда Анджело смотрит на меня, красивые черты его лица искажаются от раздражения.

– На улице чертовски жарко, Виттория. Садись в машину.

Мне хочется заскулить, как щенок, но я выполняю его приказ. Когда я захлопываю дверь, Большой Рикки спрашивает:

– Куда вас отвезти, мисс Романо?

– М-м-м… В продуктовый магазин, чуть дальше по этой улице.

Я перевожу взгляд с затылка Большого Рикки на Анджело – он снова сосредоточился на чтении документа.

Все это ужасно странно.

Из-за нестабильной ситуации дома и необходимости видеться с Анджело Риццо гораздо чаще, чем мне бы хотелось, напряжение в моем теле достигает критической отметки.