Глава 20

«Этот поцелуй – олицетворение нашей войны».

– Больше никогда не смей ко мне прикасаться! – оттолкнув нахала, жадно хватаю ртом воздух. Разжав кулак, он отпускает мои волосы, и я начинаю пятиться назад под пристальным взглядом. – Ты мне противен!

Без понятия, зачем я это говорю – внутри-то чувствую всё совсем иначе. Почему мне хочется задеть Джона? Зацепить посильнее и сделать ему больно? Откуда это нездоровое желание заставить его считать меня редкостной сукой?

– А хочешь меня ты тоже, потому что я тебе противен? – склонив голову набок, подобно хищнику, лениво интересуется он.

– Что?.. – мямлю на выдохе, а после облизываю губы, тяжело сглотнув.

– Хочешь, говорю, потому что противен? – повторяет вопрос, словно я умственно отсталая. Сократив между нами расстояние за два широких шага, Грей хватает моё лицо, больно впиваясь пальцами в челюсть.

– Я… Я… Это не так! – зачем-то отрицаю, хотя слабо имею представление, о чём идёт речь.

Хочу – это в смысле вот прям, полноценно, как мужчину?

У меня нет богатого сексуального опыта. Точнее, его практически нет, и все эти намёки и высказывания не имеют особого отклика.

– Я ухожу спать, отцепись, придурошный!

– Нет, Ада. Спать ты этой ночью не будешь, – ненормальный наклоняется ниже, опаляя горячим дыханием ухо.

Сжав кулаки, впиваюсь ногтями в кожу, лишь бы унять эту глупую дрожь.

Что значит «спать ты этой ночью не будешь»?

Задать вопрос не успеваю – Грей в очередной раз нахально завладевает моим ртом. Без спроса врывается языком внутрь, показывая, кто тут главный. Мафиози целует жадно, так, будто у него сорвало все предохранители, и это только начало.

В какой-то момент я понимаю, что перестала сопротивляться, пытаться вырваться и отстраниться. Вместо этого с бешенством стараюсь вернуть ему поцелуй тем же методом.

Диким, нетерпеливым, сводящим с ума.

Наши языки сплетаются в страстном танце – жарком и до ужаса влажном.

Ещё никогда я не испытывала наслаждения от простого обмена микробами. Почему с Алексом всё было иначе? Я не ощущала жжения в груди и желания, чтобы процесс не заканчивался…

А вот с Джоном…

Вцепившись в его волосы на затылке, зачем-то оттягиваю их. То погружаю пальцы в шевелюру, то вытаскиваю.

Дыхания становится катастрофически мало, но я упорно игнорирую подкашивающиеся ноги и ускользающий из-за происходящего здравый смысл.

А ещё замечаю непривычную влажность между ног. Она вызывает странный дискомфорт и какое-то непонятное чувство… томления?

Челюсть болит, так как Грей продолжает удерживать. Не выдержав этого ощущения, я берусь своей рукой за его запястье, надавливая. А, поняв, что вот-вот потеряю сознание от нехватки кислорода, отстраняюсь.

Тяжело дыша, мы смотрим друг на друга несколько долгих секунд, после чего я неожиданно даже для самой себя замахиваюсь, оставляя звонкую пощёчину на его лице.

– Целуешься, кстати, отвратительно, – заявляю совсем неубедительно, мысленно поаплодировав своему идиотизму.

– Раньше не жаловалась, – жёстко ухмыляется он.

– Стеснялась, – нарочно лениво пожимаю плечами.

– Сладенький Алекс делает это лучше? – то, каким тоном Грей спрашивает, заставляет мою и без того расшатанную нервную систему напрячься.

– Я не собираюсь обсуждать с тобой нашу интимную жизнь с Алексом.

Которой нет.

– Даже так? – кивнув каким-то своим мыслям, произносит нарочито расслабленно.

Вдруг неожиданно грубые руки ложатся на мою талию, спускаются вниз, как бы обводя изгибы фигуры. Новая волна дрожи и негодования накрывает меня с головой, и, прежде чем я успеваю понять, что происходит, земля уходит из-под ног. Джон поднимает меня, а я, ошарашенная этим поступком, инстинктивно вцепляюсь в его плечи, обвивая талию ногами в страхе упасть.

– Ты больной?! – всё ещё злясь за его выходку со звонком Алекса, сыплю оскорблениями. – Поставь меня на место!

– Да, я больной, – произносит он низким голосом. – Полечи меня, Красивая?

Сердце делает волнительный кульбит. Изо всех сил стараюсь не подавать виду от того, как по телу расплывается волнительное тепло от его слов.

– Без понятия, какой специалист в силах тебе помочь, – выпаливаю, не найдясь, как более колко ответить.

С широко распахнутыми глазами я наблюдаю, как Джон несёт нас к креслу, стоящему недалеко от камина. Мне кажется, что он хочет сесть, но вместо этого Грей поднимает с него искусственную шкуру и бросает на пол.

Задохнувшись от резкой смены положения, я делаю несколько рваных вдохов, когда Джон опускает меня на мягкую подстилку, нависая сверху.

Оказавшись подмятой мафиози, делаю жалкую попытку оттолкнуть его и высвободиться, но широкая ладонь, что ложится на моё бедро, даёт понять – мол, обратного хода нет.

– Ты не можешь меня заставить, – шепчу, зависнув от потемневшего взгляда.

Он не заставляет. И не заставит. Джон не насильник, и я сама это чувствую – без слов.

Фиг знает, зачем я ему это говорю, для чего ломаюсь, если внутри давно согласна на всё, что он предложит?

Почти на всё…

– Хватит сопротивляться, дура. Ты ж сама меня хочешь.

Я не понимаю, чего хочу. Для меня это всё в новинку, поэтому жутко волнительно. Новые чувства, ранее неизведанные ощущения. Меня до дрожи в коленках пугает отклик и реакция тела на Грея.

– Спустись с небес на землю, не все женщины от тебя фанатеют.

Мне страшно не перед Джоном, а перед новой частью себя, готовой к близости с ним. Я ведь думала, что всю жизнь буду испытывать дискомфорт и ощущение незащищённости рядом с противоположным полом, а этот нахал взял – и перевернул всё с ног на голову.

– На остальных мне похер, – большим пальцем мафиози проводит по моей нижней губе, задевая зубы, а затем проталкивает его в рот, касаясь кончика языка.

Внутри разрастается пожар вселенских масштабов, когда он вытаскивает грёбаный палец и с наслаждением облизывает его.

– Ты точно ненормальный, – выдыхаю, но следом ахаю от действий Джона. Судя по всему, поняв, что мои попытки – жалкие и неправдоподобные, мужчина без спроса наклоняется, прикусывает мочку уха, а потом ещё и облизывает её.

Низ живота простреливает невидимой стрелой. Хочется поёрзать в нетерпении, ибо Джон спускается ещё ниже, присасываясь к шее. Он ласкает нежную кожу, а я готова расплавиться – и одновременно сгореть от стыда за свои всхлипы и стоны.

В это время грубые ладони блуждают по дрожащему телу, бессовестно забираясь под кофту. Сжимают грудь через бюстгальтер, а мне, чёрт подери, хочется ещё!

– Ада, не ёрзай, – хрипит Джон, посасывая ложбинку под шеей. – Я, блядь, и так сдерживаюсь из последних сил, пытаясь быть джентльменом.

– Я вылезти хочу, а ты о чём подумал? – вру напропалую, после чего слышу тихий утробный смех и ощущаю вибрацию мужского тела.

– Сладкая… – честное слово, если бы я не знала, что передо мной мафиози, то подумала бы, что это мурлычет кот.

Немного отстранившись, Джон снимает с меня кофту, и кожа мгновенно покрывается волнительными мурашками. В этот миг я рада, что комната не освещается ничем, кроме камина и уже потемневшего экрана телевизора, благодаря чему он не видит отвратительный длинный шрам, тянущийся от локтя до самого запястья.

Нетерпеливо Грей накрывает рукой полушарие груди, сжимая через бюстгальтер и, не выдержав, оттягивает чашку вниз.

Меня смывает волной смущения и странного волнения от того, что я лежу перед ним полуголая. Сглотнув вязкий ком в горле, зажмуриваюсь, громко выдохнув. Обхватив шершавыми пальцами затвердевший сосок, Джон прокручивает его, отчего низ живота стягивает истома. Сжав бёдра плотнее, я начинаю метаться по полу: Джон облизывает сосок языком, а затем вбирает его в рот.

– О… Боже! – вырывается непроизвольно от сумасшествия, что творится в груди.

Сгорая в умелых руках, я не знаю, чего хочу – главное, чтобы это поскорее закончилось… и одновременно никогда не прекращалось!

– Я щас в штаны кончу, – совсем неприлично объявляет Грей, проделывая то же самое и со вторым полушарием.

– Джон, пожалуйста… – без понятия, о чём молю.

Я чувствую, как нижнее бельё становится ещё более мокрым, и эта влага между ног усиливается, ко всему прочему прибавляя странную пульсацию там.

Словно поняв, что мне нужно, Джон оставляет растерзанную грудь и, подхватив резинку моих брюк вместе с трусиками, тянет вниз.

Лёгкая паника сразу же закрадывается в разум, ускоряя биение сердца. Она подкидывает картинки прошлого, хотя никто этого не просил.

– Джон… Я… – в панике хватаюсь за его руку, спускающую одежду.

– Ч-ш-ш… – наверное, в моих глазах отчётливо заметен страх, раз Грей тут же наклоняется вниз, успокаивая мягким поцелуем. – Не волнуйся, малыш.

Заторможенно кивнув, я стараюсь восстановить сбившееся дыхание и довериться. Это же Джон! Он не обидит…

Но страх сметает цунами смущения: пока я борюсь с собственными страхами и демонами, мафиози раздвигает мои ноги, устраиваясь меж них.

Я лежу обнажённая и беззащитная перед ним.

– А говорила, что не хочешь, – выдыхает в губы Джон.

Стон срывается с губ, ведь он погружает в меня палец, исследуя территорию.

– Перестань, – лицо и щёки пылают от стыда и одновременно новых ощущений, потому что он касается в самом интимном месте. – Чёрт… Джон!

Моя спина выгибается дугой, невзирая на дрожащие конечности. Странные влажные звуки заполняют пространство: Джон принимается водить внутри меня пальцами, то погружая их, то вытаскивая. Он прикасается к сверхчувствительному бугорку, надавливая на него, а я не могу найти себе места от переизбытка чувств.

Капли пота стекают по вискам вниз, испарина проступает на коже, а голос окончательно принимает хриплый окрас от непрекращающихся стонов.

Когда кажется, что дальше продолжаться не может и меня вот-вот разорвёт на части, Джон прекращает. Распахнув глаза, я вижу, как мафиози одной рукой стягивает футболку и уже тянется к ширинке брюк.

Несмотря на возбуждение и наслаждение, что я получаю от умелых ласк, тут-то паника и подкатывает к горлу.

Я не хочу близости. Не хочу снова ощутить то чувство…

– Я… я не уверена, что готова, – всхлипнув, нахожу потемневший взгляд. На глаза наворачиваются слёзы от идиотской трусости, но я правда не могу пересилить себя. Всё это – чересчур.

На несколько долгих секунд повисает молчание.

– Ты девственница? – в голосе Джона сквозит лёгкое замешательство.

– Нет… но я… – тяжело сглотнув, ищу разумное объяснение, но слова, как назло, застревают в горле.

Джон не даёт договорить – вместо этого смазано целует, затыкая, мол, всё понимает. Мне хочется плакать из-за своего омерзительного прошлого и демонов, диктующих правила. Я такая дура – взяла и всё испортила!

Думается, что сейчас он поднимется и уйдёт, оставив меня одну, раздавленную и опустошённую. Но Джон не такой.

И заканчивать вечер на этой ноте он вовсе не планирует.

Оставляя дорожку поцелуев, мафиози перемещается всё ниже и ниже, пока не достигает желаемого места. Джон уверенно располагается между моих трясущихся ног. Мягкие губы прижимаются к бархатной коже, которая ещё совсем недавно была прикрыта нижним бельём, вызывая дрожь по телу. Приподнявшись на локтях, я изумлённо уставляюсь на него, вытянув шею.

– Тебе понравится, – звучит уверенно.

Раздвинув складки, мужчина одержимо рассматривает меня, а затем прикасается прямо там языком.

Бесстыже простонав, я пытаюсь свести бёдра, но он не позволяет. Надавив на живот, фиксирует положение и начинает сладкие пытки.

Хлюпающие и причмокивающие звуки заполняют пространство, заставляя краснеть. Откинувшись обратно, я содрогаюсь от спазмов, выкрикивая нечленораздельные звуки, в то время как Джон умело орудует языком и пальцами в моём чувствительном местечке, чередуя методы.

Он то нежно и ласково водит языком, сводя с ума, то сменяет на требовательные пальцы. Надавливает и погружает их глубже.

С каждой прожитой секундой давление там становится всё более невыносимым. В какой-то момент я уже перестаю осознавать, кто я и где нахожусь. Превращаюсь в оголённый провод, готовый замкнуть в любую секунду.

Все чувства и эмоции натягиваются до предела, не оставляя шанса на спасение.

Джон в очередной раз прикасается ко мне языком, надавливает на пульсирующий бугорок, вбирает его губами внутрь – и меня разрывает на атомы.

Я не слышу ничего, даже собственные всхлипывания и стоны. В ушах стоит гул, перед глазами – кровавая пелена. Меня трясёт настолько, что по ощущениям я улетаю в космос, потерявшись в прострации.

Без понятия, сколько проходит времени. Постепенно разум возвращается, вместе с ленивым умением видеть и слышать. Распахнув слезящиеся глаза, я вижу нависающее сверху довольное лицо Грея. Смотря в упор, он без капли стеснения облизывает свои блестящие пальцы. И, честное слово, лучше бы я не знала, что на них – последствия моего возбуждения.

Чёрт, не верится, что это может быть приятным. Я и представить не могла, что мне будет хорошо от мужских прикосновений.

– Вкусная, – констатирует, откровенно наслаждаясь чужим смущением.

– Приятного аппетита тогда, – придаю себе более непринуждённый вид. Однако когда Джон наклоняется, чтобы поцеловать, во мне, как спичка, с новой силой разгорается уже знакомый пожар в груди… и не только.

Такое разве бывает?..

Унесённая на крыльях блаженства, я не сразу догоняю, для чего Джон взял мою ладонь. Но почувствовав твёрдую выпуклость на его ширинке, осознаю всю серьёзность происходящего.

Приспустив брюки вместе с боксёрами, Грей демонстрирует вывалившуюся наружу мужскую плоть неприлично больших размеров.

– Не бойся, – уловив панику, спешит успокоить. – Делла, ты уверена, что держала раньше член? – пытается перевести в шутку и расслабить мою одеревеневшую руку.

– Не знаю, – увиливаю ему под стать, не желая говорить правду. И вспоминать тоже.

Постаравшись отпустить страх и ситуацию, да и не вызывать у мафиози подозрений, я сдаюсь. Тем более он делает всё сам, а мне остаётся подчиниться.

Положив мою ладонь на свой орган, Джон диктует правила:

– Обхвати его и подвигай ручкой. Да. Вот так. Молодец.

Ствол оказывается очень твёрдым и бархатистым. Не скажу, что мне неприятно его трогать. Без давления и принуждения я не испытываю отвращения. Даже наоборот.

Управляя моей ладонью сверху, Грей водит рукой от кончика до основания и велит сжать покрепче. Наблюдая, как вздуваются вены на его шее и тяжелеет дыхание, во мне и самой нарастает приятное напряжение. Снова собирается влага между ног, а ещё – опять тянет соски.

Джон продолжает управлять, заметно увеличивая темп. Параллельно терзает губы, неистово целуя.

Наше дыхание переплетается, становясь одинаково глубоким. Почувствовав пульсацию, громкий рык, а затем и тёплую жидкость в своей руке, я содрогаюсь от волны, прошедшей по всему телу.

Оргазм накрывает во второй раз за этот вечер – одновременно, вместе с первым мужчиной, посмевшим подарить мне искреннее наслаждение. И с первым мужчиной, которому приятно сделала я.

Разжав мою ладонь, Джон прикладывает её к дрожащему животу, размазывая своё семя. То, как он смотрит на всё это действо, вызывает странный трепет и благоговение.

Ему нравится присваивать? Метить?

– Я буду скучать. Сильно, – выпаливаю вслух, прежде чем успеваю обдумать. Просто поняв это, мне нестерпимо захотелось поделиться.

Душа попросила, понимаете?

Тяжело дыша, Джон перекатывается на спину и, притянув меня ближе, устраивает у себя под бочком.

Неужели ему этого достаточно? Не хочется принудить меня к полноценному сексу? Заставить?

Почему, чёрт возьми, Джон настолько чуткий и терпеливый?

– Не отпущу, Ада. Моей будешь, – звучит напряжённо, после чего, на контрасте приказного тона, он оставляет нежный поцелуй на макушке.

– Что ты имеешь в виду? – затаившись, подобно мышонку, я слышу, как стучит кровь в висках.

– Говорю, что мы никуда не уезжаем.

– Как это? – запаниковав, приподнимаюсь на локте. Пламя камина отбрасывает тень на его красивое лицо, и я на несколько долгих секунд любуюсь этим зрелищем, позабыв обо всём на свете.

– Я всё сказал, – Джон закидывает руку за голову, сигнализируя, что не особо намерен продолжать разговор.

– Почему ты решаешь за меня? Может быть, я хочу вернуться в Нью-Рошелл! – возмущаюсь, а, словив на себе потемневший мужской взгляд, спешно прикрываю грудь рукой. Вот же дура! Совсем забыла, в каком виде нахожусь.

– Не хочешь. Я сказал, что ты остаёшься в этом доме. Со мной. Ты – моя, Адалин.

«Ты – моя, Адалин.» Боже, что он имеет в виду?

– Я не вещь, чтобы быть чьей-то! – откровенно закипаю, но не от новости о том, что Грей возомнил себя альфа-самцом, решившим присвоить. Нет. Меня бесит тот факт, что он считает себя господином, а меня – безвольной зверушкой.

– Не вещь, но ты – моя, – в низком голосе сквозит раздражающая уверенность. И если бы не произошедшая между нами близость на космическом уровне, сейчас мне бы захотелось его треснуть.

– И какие у тебя, интересно, планы?

– Останемся здесь на время, а дальше видно будет, – игнорируя мой ироничный тон, отвечает серьёзно. – В Чикаго поедем.

– Но я не хочу в Чикаго!

– Куда хочешь? – широкая ладонь ложится на мою щёку, поглаживая её большим пальцем. И, честное слово, в моменте не осознаю, что сама начинаю о неё тереться в поисках ласки.

– Не знаю… – растерявшись, пожимаю плечами. – Так сразу сложно сказать.

– Ну вот, видишь, ты не в состоянии определиться, чего хочешь, поэтому решать за нас двоих буду я.

– Ты искушаешь судьбу, Джон Грей, – прыснув от смеха, решаю не развивать конфликт. Всё равно мы не придём к единому мнению, а портить вечер не хочется.

Устроившись на крепком мужском плече, я с блаженством выдыхаю, решив, что утро вечера мудренее.

Уютная обстановка вокруг: полумрак помещения, треск камина и мы, лежащие в объятиях друг друга. Джон поглаживает мой позвоночник, пуская приятные мурашки. Я вдыхаю запах его тела, желая впитать в себя каждый миг.

Сон накатывает неожиданно – даже не успеваю понять, как меня разморило и тянет закрыть глаза. Засыпая, я чувствую себя в такой безопасности рядом с ним, что хочется плакать. Как будто обрела долгожданный дом и свободу. А ещё – уверенность в том, что больше никто не сможет причинить мне боль и навредить.

***

«– Тристан, ты снимаешь? Приблизь крупным планом, – жёсткие насмешки и мужские голоса переплетаются с женским криком. – Покажи, как этой сучке хорошо. Тебе же хорошо? Смотри, как мой член натягивает твою киску, шлюха.

– Перестань! – всхлипывает девушка, но её не слышат.

– Джош, моя очередь. Ты достаточно развлёкся. Шейн, держи сучку крепче – сейчас она узнает, что такое настоящий мужской член. И в следующий раз подумает, прежде чем отказывать хорошим парням.»

– Не надо! – вскрикнув, я сажусь на полу, но сразу же закрываю рот ладонью. По коже стекают липкие капли пота от приснившегося кошмара, что на время вернул в прошлое.

– Что случилось? – поднявшийся рядом Джон привлекает внимание. Обернувшись, я замечаю, что уже рассветает.

– Плохой сон приснился, – выдавливаю дрожащим голосом с нарочито спокойным видом. – Ты спи, ещё рано.

– Иди сюда, – Джон приобнимает за плечи, а меня, можно подумать, ударяют электрическим разрядом. Поборов желание с криком сбросить с себя его руку, аккуратно веду плечом, давая понять, что не хочу прикосновений.

– Мне нужно в душ, – отстраняюсь, думая, чем прикрыться.

– Можно с тобой? – голос у него насквозь пропитан возбуждением, а мой взгляд непроизвольно падает на выпуклость боксёров, в которых Джон остался на ночь.

– Я скоро вернусь, спи.

Сбежав из гостиной, как подлый трус, я поднимаюсь в свою спальню и прямиком несусь в ванную. Включив воду, не удосуживаюсь дождаться, пока пойдёт тёплая, и забираюсь под ледяные струи.

Мне хочется содрать с себя кожу, отпечатавшую дурной сон и плохие воспоминания. Давно такого не было – так максимально реалистично… Меня словно вернули на пять лет назад, в тот самый день.

Опустившись на колени, я пытаюсь понять, что послужило причиной.

Близость с Джоном…

Ощущение мужского тепла и его прикосновения заставили вспомнить, что может быть по-другому. Как мужчины бывают жестоки и грубы.

Если сегодня Грей оказался нежным, то завтра он может превратиться в такого же нетерпеливого монстра, если я откажу ему в большем.

Алекс так никогда не поступал.

И тут меня буквально обдаёт жаром от осознания: Алекс. Я изменила Алексу!

Горькие слёзы собираются в глазах, но их смывает вода. Уронив голову, я отчаянно рыдаю, понимая, что натворила. Как будто только сейчас мой мозг включился и начал соображать.

Я предала самого близкого человека на свете – того, кто открыл своё сердце и впустил меня в него. Кто был готов ждать и не давил. Кто всегда находился рядом и не давал усомниться в своей любви.

Какая же я мразь… Неужели они действительно были правы? Я – шлюха?

Чувство вины сжирает по чайной ложке, сидя под летящими сверху струями. Я добиваю себя сильнее.

Ты можешь рассказать Алексу всю правду и остаться с Джоном, – шепчет та часть, что желает быть с ним.

Алекс не заслужил этого предательства. Не смей. С этим бандитом у тебя всё равно нет никакого будущего, – шепчет другая, боящаяся перемен.

И вторая заставляет задуматься. А что меня в действительности ждёт рядом с Джоном? Постоянный страх, что его убьют? Ежедневные переживания о том, вернётся ли он живым домой на ужин? Что его враги найдут нас и прикончат?

Что может быть общего у бывшей фигуристки и мафиози?

Ничего…

Как бы мне сильно этого ни хотелось – у нас нет будущего. В день смерти отца я поклялась не иметь дел с мафией. И я не могу нарушить эту клятву.

Джон дал мне тепло. Подарил ощущение того, что я живая. Но чтобы быть рядом с ним, мне нужно пойти против себя и своих принципов.

Поднявшись на дрожащих ногах, я уже знаю, какое решение принято. Обмотавшись полотенцем, выхожу из ванной комнаты и, даже не удосужившись высушиться, надеваю первое, что попадается под руку. Достаю из комода документы и тихо спускаюсь вниз.

Вытащив из шкафа куртку и ботинки, направляюсь к двери, ведущей в гараж. Но останавливаюсь, потому что не могу быть настолько подлой.

Развернувшись, я в последний раз мягко ступаю на кухню и беру блокнот на пружинках, куда записывала список необходимых продуктов.

Дрожащей рукой оставляю корявое послание:

«Извини. Мне жаль.»

Упавшая слезинка размывает чернила, но я решаю не переписывать. Тихонько одеваюсь – и, не оборачиваясь, покидаю дом на Аляске, оставив позади тёплые мгновения своей непутёвой жизни.