Глава 6

Я продолжаю сидеть, раскачиваясь из стороны в сторону, пока футболка и спортивные штаны не начинают весить как целая тонна. Пока волосы неприятно не прилипают к лицу и шее, не сползают вперёд, перекрывая обзор. Пока истерика, от которой меня колбасило не по-детски, не превращается в лёгкое икание. И, наконец, пока я не перестаю чувствовать свои конечности от пробирающего до костей холода.

Прямо сидя в ванной, с трудом стаскиваю через голову потяжелевшую от воды футболку. Пальцы отказываются слушаться, но я упорно пытаюсь дотянуться до застёжек бюстгальтера, чтобы снять его. Едва успевшие зажить от порезов ранки – после уборки битого стекла – принимаются неистово саднить, но я игнорирую дискомфорт.

Лишь с третьего раза мне удаётся справиться с треклятым предметом одежды и сбросить его. Самым сложным оказывается освободиться от брюк. Пыхтя и снова начав завывать от бессилия, кое-как я стягиваю идиотские штаны и с психом швыряю их об стену.

Поднявшись на дрожащие ноги, собираю остатки силы воли в кулак и снимаю промокшие трусы. Переключив кран, обнимаю себя руками и, борясь с тремором, откидываю голову назад, подставляя лицо и шею под горячие струи.

Нет. Не так. Под кипяток.

Я сижу, не шевелясь, в то время как вода стекает по покрасневшей коже вниз. Она обжигает, заставляет сжимать зубы до скрежета, но я терплю. Боль помогает держаться. Так всегда было и будет.

Как только разум слегка проясняется и мой приступ бешенства, как я его называю, сходит на нет, я размякшая вылезаю из ванной. Правда, в процессе едва ли не расшибаю лоб о стену, поскользнувшись, но это так – обычное дело.

Завернувшись в тёплый банный халат, еле волоча ногами, направляюсь в спальню. Обессиленно упав на кровать, я добрый час тупо пялюсь в стену, не меняя положения.

В голове, на удивление, нет никаких тяготящих душу мыслей. Вообще ничего. Одна ярко ощущаемая пустота внутри и отсутствие сил что-либо делать.

Краем уха я слышу, что валяющийся где-то телефон без конца вибрирует от входящих сообщений, но желания ответить не нахожу. Уверена, это пишет Алекс. Он знает, что, даже если я занята, то найду минутку сбросить сообщение. А в моменты, когда не делаю этого слишком долго значит, нахожусь примерно в таком, как сейчас, состоянии.

Лёгкий, едва различимый стук в дверь не заставляет меня встрепенуться от неожиданности, а лишь перевести унылый взгляд на источник звука.

– Адалин? Ты не спишь? – зовёт Ной по ту сторону. – У Грея по расписанию вечерняя тренировка.

– Занимайтесь, – недовольно бурчу, удивляясь охрипшему голосу.

– Всё в порядке? – похоже, почуяв неладное, уточняет помощник. Полоска тени сквозь щель внизу подсказывает, что Ной сменил позу, переместившись ближе к дверной ручке.

– Да, – знаю, что веду себя как сука, но я правда не имею ни малейшего желания общаться. – Можешь идти.

– Нет, не могу, – слегка виновато произносит он своим ровным, чётким голосом с мексиканским акцентом. – На вечерней тренировке Джон хочет видеть именно тебя.

Замечательно. Только стычки с этим индюком в сегодняшнем дне мне не хватало.

– Скажи, что я сплю, – протягиваю, отрицательно мотнув головой. Это была капелька мольбы в голосе или мне показалось?

– Делла, ты же знаешь, что он не отстанет… – в тоне Ноя сквозит нескрываемая нервозность и отчаяние.

Обстановочка между этими двумя накаляется не по дням, а по часам. Я безумно устала отбивать Ноя у Грея и защищать его. Сам Ной, похоже, чувствует нешуточную опасность, исходящую от Джона и всех его бандитских вайбов, и, благо, не лезет на рожон. Да и вообще, он на рабочем месте, за что получает деньги. Было бы странно, если бы Ной попытался быковать в ответ. Вообще, он парень умный и, думаю, делает правильные выводы из каждой стычки.

И вот сейчас, дабы не доводить ситуацию до конфликта между этими двумя, я вынуждена сыграть по правилам Джона.

– Ладно, – соглашаюсь нехотя. В моих интересах, чтобы этот тип поскорее восстановился и свалил в закат. Каждый из нас троих пойдёт своей дорогой и забудет пребывание на Аляске как страшный сон. Я, по крайней мере, так точно. – Передай его Величеству, что через несколько минут спущусь.

Ной благодарит и с облегчением уходит, а я еле как иду к шкафу. Собирая мокрые волосы, без конца возвращаюсь к размышлениям о том, что такого стыда, как в день срыва перед Греем, я не испытывала никогда.

Стыда за собственную нестабильную психику и слабость. Сама не понимаю, что это было. Возможно, последняя капля самообладания сказала «до свидания», и я слетела с катушек.

Просто в последнее время слишком много вещей заставляют воспоминания возвращаться, и мне не нравится такой ход событий. Я едва наладила жизнь, перестала шарахаться от теней прошлого, а это место снова погрузило в собственные страхи и болезненные темы.

Надев первое, что попалось под руку, спускаюсь на первый этаж и сразу же сталкиваюсь с выходящим из кухни помощником, держащим стакан воды в руках.

– Ты в норме? – растерянно спрашивает Ной, заметив моё опухшее зарёванное лицо.

– Да, – отмахиваюсь, направляясь к пациенту, желающему меня видеть.

– Я слышал какие-то звуки, думал, что ты фильм смотришь… – слегка раздражает допросами Ной, ступая следом.

– Тебе показалось, – отрезаю слишком резко, о чём сразу же жалею.

Не надо лезть ко мне в душу… и тогда не получите грубый ответ.

– Какие люди, – низко протягивает Джон, едва я успеваю войти в его комнату, напоминающую тренажёрный зал.

Позавчера, благодаря стараниям всемогущего старшего братца Артёма, все ненужные медицинские аппараты вывезли. Так как Грей очнулся и уже не нуждается в поддержании жизни машинами, Арт все приборы оперативно заменил на тренажёры и атрибутику для восстановления и реабилитации.

Теперь комната больше похожа на мини-центр реабилитации, чем на палату. У окна стоит велотренажёр с плотным сиденьем и стабилизирующими ручками. Рядом с ним – шведская стенка с резиновыми петлями. В углу ожидают своего часа балансировочная подушка, коврик для растяжки и складной массажный стол.

На тумбочке – тонометр, пульсоксиметр, пульверизатор с физраствором. Всё чисто, аккуратно, по полочкам. Даже гири и эспандеры лежат красиво, как в шоуруме. Это уже заслуга Ноя – явно он постарался, всё раскладывая.

– Что? Соскучился? – уточняю осипшим голосом, подходя вплотную к кровати.

Лишь когда я оказываюсь вблизи, Джон, по всей видимости, замечает следы нервного срыва на моей серой физиономии. Мужчина впивается цепким взглядом, от чего тело будто током прошибает – настолько явно он ощущается на коже. Голубые глаза внимательно сканируют каждый дюйм моего лица, переходят на мокрые волосы, небрежно замотанные на затылке, спускаются на наспех накинутый спортивный костюм.

– Подумал, что не усну, если не увижу своего доктора, – произносит он в своей стандартной манере искусителя. Джон расплывается в хищной улыбке, обнажая идеально ровные зубы. Только вот глаза его остаются хладнокровными и по-прежнему изучающими. Можно подумать, в душу пытается залезть и узнать причину такого внешнего вида.

– Не поверишь – я тоже! – не оставаясь в долгу, зеркалю его поведение. – Лежала и думала: как же там мой Джон? Места себе не находила, представляешь?

– Мой Джон? – тут Грей по-настоящему хмыкает, вскинув густые брови вверх.

– К слову пришлось, не фантазируй, – закатываю глаза, а затем оборачиваюсь на стоящего в дверном проёме Ноя. – Помоги ему, – обращаюсь уже к помощнику.

– Думаешь, я фантазирую о тебе? – Грей слегка наклоняет голову набок, внимательно следя за моей реакцией.

– Подобный бред меня мало волнует, поэтому – нет, Джон. Я даже не задумываюсь об этом, – поджав губы, еле сдерживаю пробивающуюся наружу улыбку.

Такой он смешной. Серьёзно думает, что я одна из тех дурочек, на которых подействует его очарование после парочки брошенных фраз?

– А хотела бы? – похоже, решает доконать дурацкими вопросами, наглухо игнорируя подошедшего и ожидающего у постели Ноя.

Сара – жена моего братца, рассказывала о том, какой Грей ловелас и женский угодник. И я не могу понять одного: как, чёрт возьми, в нём умещаются две такие разные личности?! В одну минуту он может быть соблазнительным искусителем, а уже в другую – грозным мафиози, навеивающим страх.

– Безу-у-у-мно! – протягиваю слова без капли флирта или намёка на реальное желание. Я уже скорее звучу как доведённая до ручки токсичная стерва. – Давай, поднимайся и без лишних комментариев.

Никак не обращая внимания на протянутую руку Ноя, Грей проделывает все движения самостоятельно. Мужские плечи напряжены, спина слегка согнута, когда, сжав кулаки, он опирается на матрас, придвигаясь ближе к краю постели. Ловелас выглядит уставшим, но в голубых глазах читается явное упрямство.

Ной же, стоя рядом, терпеливо ожидает. Весь его вид говорит о том, что парень готов помочь в любую секунду. Понятия не имею, что чувствует помощник, но я бы на его месте давно хотела послать Грея с его показушной независимостью куда подальше.

Сделав глубокий вдох, мафиози опускает напряжённые ноги с кровати на пол. Он весь такой сосредоточенный, что мне становится интересно: какой Джон в своём клане в Чикаго? Наверняка – упёртый, дотошный и ужасно требовательный.

А ещё для Грея существует всего два мнения: его и неправильное. И вот эта черта бесит больше всего.

Схватившись рукой за изголовье кровати, Джон встаёт. Ной мгновенно подхватывает его под локоть и под спину, за что получает недовольный, испепеляющий взгляд. Помощник не обнимает его, не держит, а просто, так сказать, стабилизирует.

Грей напрягает всю нижнюю часть, но делает это тяжело. Естественно, мышцы бёдер и ягодиц ещё слабые, соответственно, вес тела переносится с трудом. Сделав контрольный рывок, мужчина выпрямляется, уверенно удерживая баланс, несмотря на вздутые вены на шее.

Протянув руку, Ной подкатывает ближе специальные ходунки, за что в очередной раз получает нескрываемое недовольство.

– Себе оставь, – сквозь зубы цедит злобный пациент.

– Сам ты не сможешь идти, а для костылей ещё рановато, – спешно встреваю в разгорающийся мини-конфликт. – Давай не будем слишком сильно торопиться и хотя бы ещё сегодня ты пройдёшься с ходунками?

– Костыли неси, – сделав вид, что не услышал, Джон отдаёт приказ моему, чёрт возьми, помощнику. Бедолага Ной оказывается между двух огней. Придерживая Джона, он бросает на меня взгляд, полный сомнения и нерешительности.

– Тебе чё, два раза повторять, долговязый? – продолжает давить Грей, усугубляя ситуацию.

– Здесь я отвечаю за твоё состояние и решаю – как, с чем и сколько времени ты будешь разрабатывать мышцы! – цежу, уставившись на него с откровенным недовольством.

Кого он, блин, возомнил из себя? Подрывает мой авторитет и профессионализм перед подчинённым!

– Поэтому с самого утра не приходила? – огрызается Грей, обжигая взглядом, полным токсичной иронии.

– Мы такие нежные, что акцентируем внимание на том, сколько раз я захожу? – складываю руки на груди, слегка наклоняя голову набок.

Извини, дорогой, была занята наверху. Не смогла найти в своём расписании истерики минутку на проверку.

– Хочу видеть тебя двадцать четыре на семь, Док, – ухмыляется Джон, и лёгкая тень подозрения о том, что это не шутка, сеет зерно сомнения внутри.

Да сдалась ты ему, Адалин. У Грея женщин выше крыши, и ты точно не входишь в список тех, кто приглянется этому искусителю.

– Кхм-кхм, – стоящий всё это время рядом Ной как бы невзначай напоминает о своём присутствии. – Так что подавать в итоге?

– Я сама, – сдавшись, направляюсь к шкафу и достаю две новые реабилитационные трости с упором на предплечье. По-хорошему, перейти с ходунков на них мы должны через пару дней, но, дабы не раздувать спор до вселенских масштабов, я решаю быть мудрее в этой ситуации.

На самом деле, нам грех жаловаться. У Джона бешеная мотивация восстановиться как можно скорее, и мы идём семимильными шагами к поставленной цели. Он не ноет, не жалеет себя и пашет сквозь боль.

Грей не слабак, у него огромная сила воли и духа. Другой бы на его месте сломался, сложил лапки и лежал овощем, ожидая чуда.

«Именно так ты и сделала», – шепчет внутренний голос, но я быстро подавляю его, не позволяя задержаться надолго.

Но у желания Джона есть и обратная сторона медали. Он может навредить себе слишком сильными нагрузками. Мафиози отказывается понимать простую истину: «тише едешь – дальше будешь», и на этом фоне у нас происходят препирательства.

Подав Грею трости, наблюдаю, как с лицом победителя он опирается на них, не обращая внимания на пот, проступивший на лбу. В лепёшку расшибётся, но не покажет, что ему тяжело.

Пожалуй, это одно из главных качеств, за что можно уважать Джона. Ведёт себя как настоящий мужик. Я полжизни провела в спорте и видела, как ломаются даже самые сильные, поэтому знаю, о чём говорю.

– Давай к окну и обратно, а потом на коврик, – киваю подбородком в сторону шведской стенки, как к указателю. – Поработаем с мышцами кора.

– Не, сегодня другим займёмся, – словно в замедленной съёмке, Джон направляется к выходу из комнаты.

С каждым шагом он будто проверяет свои возможности: выдержат ли ноги, не подведёт ли спина. Делает всё аккуратно и размеренно, хотя нотки нетерпеливости порой проскальзывают в рваных движениях.

– Куда?! – в несколько шагов я нагоняю и обхожу наглеца, преграждая путь.

– Зае… Надоело. Как пёс в клетке по этой комнате хожу, – мужская грудь вздымается от глубокого дыхания, но, невзирая на тяжесть, он обходит замершую от такой наглости меня и продолжает путь.

М-да… Весело нам будет дальше, если уже сейчас он качает права и отказывается выполнять предписанные упражнения.

– И что ты предлагаешь? – уперев руки в бока, обращаюсь уже в спину пациента. – Может быть, отвезти тебя в Диснейленд, раз господин заскучал?

– Если будешь называть меня так всегда – я и летать научусь, не только на ноги встану, – усмехается Грей, не оборачиваясь.

Идущий рядом для подстраховки Ной явно мыслит так же, как и я, раз оборачивается с полным недоумением, читающимся на его лице.

– Хочу экскурсию по дому. Лично от тебя, Ада.

Ада?!

– Какая экскурсия?! Это слишком длинное расстояние, тебе не рекомендованы такие большие нагрузки! – разгневанная, выхожу следом за ними в коридор. – Джон, немедленно вернись в комнату.

– Кухня где? – в очередной раз проигнорировав мои слова и присутствие, обращается к помощнику.

– Там, – предатель Ной вытягивает руку в нужном направлении, коротко указывая путь.

– Я сказала в комнату! – сжав ладони в кулаки, еле сдерживаюсь, чтобы не топнуть ногой от злости. – Немедленно! Оба!

Медленным, но уже более уверенным шагом бессовестный мафиози движется мимо лестницы, как раз-таки на кухню.

Как думаете, кто-то послушал? Конечно же, нет. Моё мнение, похоже, не имеет никакого веса.

За неимением выбора, я иду позади, сквозь сжатые зубы, наблюдая, как трости стучат по полу, шаг за шагом. Сначала Грей переставляет их, а затем уже и ноги.

Каждое движение даётся ему с усилием, но я уже не наблюдаю дрожи в ногах. Мышцы, хоть и слабые, но включаются быстро. Это хороший знак, но опять же большую роль играет память тела и его хорошая физическая форма до травмы.

Внутренние демоны подначивают подбить грёбаную тросточку и заставить этого самоуверенного индюка свалиться на пол.

Так и призывают: давай, Делла! Сделай это! Покажи, на что ты способна! Поставь наглеца на место и проучи!

Но, конечно же, я этого не сделаю. Ибо если бы я каждый раз слушала дьявольский внутренний голос, то давно находилась бы за решёткой.

Хотя нет, меня бы наверняка отмазал старший братец, в очередной раз продемонстрировав могущественность и безнаказанность семьи Князевых.

Только вот я не Князева и никогда ею не была.

Слишком много тех, с кем бы я хотела расквитаться, доставив те же мучения, что и они мне…

На полпути Джон чуть замирает, вырывая меня из неприятных размышлений. Мужчина делает короткий вдох, переводя дыхание, и снова двигается вперёд. Левую ногу он всё ещё чуть тянет, но корпус держит ровно. Упрямый до безумия.

Наконец, доковыляв до кухни, Грей входит внутрь и останавливается посреди помещения.

– Поужинаем? – оборачивается с обворожительной улыбкой, кричащей «сделано, как я хотел».

– Предпочла бы заморить тебя голодом, но Артём будет против, – фыркнув, прохожу к деревянному стулу и отодвигаю его от стола, выполненного из того же тёмного материала под старину. – Присаживайтесь, ваше высочество.

Папа строил этот дом с огромной любовью. Каждая деталь, мебель, предметы – всё было выполнено на заказ по его собственным чертежам и вкусу.

Возможно, именно поэтому мне тяжело находиться здесь.

Не отрывая взгляда от моего лица, Грей приближается, придавая себе расслабленный вид. Уже у самого стола он отдаёт Ною одну трость и собирается сесть, но слегка покачивается, потеряв равновесие.

Испугавшись, что мафиози упадёт, я бессознательно делаю быстрый шаг вперёд и хватаю его.

И только когда мои руки оказываются обвиты вокруг его туловища, а наши лица располагаются в непозволительной близости друг к другу, осознаю, каким образом выглядит вся эта картина со стороны.

Сердце подскакивает к горлу, а затем ухает куда-то вниз.

На пару секунд всё замирает. Остолбенев от ужаса, я не сразу соображаю, что делать дальше. Но, почувствовав, как Грей без стеснения вдыхает запах моих волос, будто ошпаренная, отскакиваю назад.

Рваный выдох вырывается из приоткрытых губ, с позором выдавая весь пожар, что разгорается внутри.

Горячая волна протеста проходит по телу. Я буквально чувствую, как под кожей начинает пульсировать от стыда и злости на саму себя за глупую выходку.

Жгучий протест поднимается в груди от понимания: он уже не просто мой пациент. Грей не тот немощный парень в коме, которому нужен банальный уход и забота, как для младенца.

Он – мужчина.

И опасный мафиози.

Боже, мне нужно соблюдать дистанцию, иначе ничем хорошим это не закончится…