Глава 7

– С сегодняшнего дня есть буду здесь, – самодовольно заявляет Грей, проходясь по мне с головы до ног хозяйским взглядом.

А я, погружённая в свои идиотские мысли и комплексы, в мельчайших деталях воспроизвожу ситуацию, произошедшую пятнадцатью минутами ранее.

Тело до сих пор пробирает мелкая дрожь от всплывающих воспоминаний пристально голубых глаз. Они были настолько близко. Неприлично близко…

Пронизывающие, как ледяной океан. Пускающие ток по позвоночнику. Загоняющие в свои умело расставленные ловушки.

Одним взглядом Грей может покрыть колючим инеем, а в следующую секунду – заставить сгорать дотла.

Разумная часть меня бьётся в истерике, призывая держаться от него подальше: не приближаться, не пересекать невидимую черту личных границ. Перестань играть по его правилам, игнорируй весь флирт и дурацкие фразочки.

А лучше всего – собрать шмотки и первым рейсом улететь в Нью-Рошелл. Домой, к Алексу. В его безумно нежные, невероятно тёплые, уютные и – самое главное – безопасные объятия.

Плевать я хотела на Артёма, на Джона и на весь их мафиозный мир. Однажды мне удалось отдалиться и максимально абстрагироваться от криминала – так что мешает сделать это сейчас?

Другая же часть меня шепчет: ты никогда не станешь свободной, если сдашься сейчас, Ада… Джон – твой единственный шанс.

Вздохнув, ставлю на паузу внутреннюю борьбу и закидываю нарезанные дольки болгарского перца в стеклянную чашу. Готовка нашего спонтанного ужина идёт полным ходом.

Ной занимается размороженной индейкой, обжаривая филе без специй на гриле, а я, в свою очередь, подготавливаю овощи, которые будут приготовлены тем же способом после. Помимо прочего, в духовке запекается батат. В общем, мы всеми силами добираем необходимые Грею белок, клетчатку и витамины.

А наш любезный пациент в это время берёт штурмом интернет с телефона Ноя – так как его собственный то ли потерялся во время перестрелки в Чикаго, то ли находится у Адама. Короче, он и сам не знает. Да даже если бы и знал – не смог бы воспользоваться. Согласитесь, странно, если погибший пару месяцев назад человек объявится в социальных сетях или мессенджере.

– А десерт будет? – привлекает внимание Грей, не отрываясь от смартфона. Можно подумать, прочёл мысли и понял, что размышляю в эту секунду о нём.

– А десерт ты не заслужил, – почему-то от услышанного хрипловатого голоса мафиози кромсать овощи я начинаю ещё яростнее.

– Наказываешь за плохое поведение? – без стеснения хмыкает нахал, откидываясь на спинку стула, когда я бросаю на него взгляд исподлобья.

– За ужасное поведение, я бы сказала.

– Ты такая строгая, Ада, – протягивает с каким-то особым наслаждением, до ужаса раздражая.

– Не называй меня так, – цежу сквозь зубы, выделяя каждое слово по слогам. – Никакая я тебе не Ада, понятно?

– Иначе накажешь? – Джон выгибает бровь, подавляя рвущуюся наружу улыбку. Но от меня это не ускользает.

– Ты что, какой-то скрытый фетишист? Почему все твои разговоры сводятся к наказанию? – откладываю нож в сторону, опираясь ладонями о столешницу.

– Ну, не знаю… Возможно, потому что ты похожа на строгую училку?

На строгую училку? Серьёзно?

– О Господи… – закатываю глаза, возведя лицо к потолку. – Ты самый невыносимый человек из всех, кого я встречала!

– На красивую училку, если тебе от этого легче, – пожимает плечами, мол, смягчил острые углы.

– Грей, видишь этот нож в моих руках? – поднимаю предмет вверх, оставляя на уровне лица. – Будь осторожен, я ведь могу воткнуть его куда не следует.

– Воткнуть… как романтично. Обстановка вокруг так и навевает покромсать кого-нибудь, согласен, – произнося это размеренно и нарочно спокойно, этот придурок пялится в упор на Ноя.

– Я скоро с ума сойду, честное слово… – громко выдохнув, возвращаюсь к нарезке, вспомнив, что мы тут вообще-то не одни. – Ты весь день голодный, наверное? – обращаюсь уже к помощнику, глянув на него.

– Без тебя аппетита не было, – слабо улыбнувшись, Ной тянет за ручку верхнюю часть небольшой грильницы, стоящей на кухонном гарнитуре около стены, и проверяет, достаточно ли обжарилось филе. – Привык, что мы вместе едим.

– Не нужно было ждать, – цокаю, продолжая работу. Аккуратные кругляшки цукини скатываются с доски, но я успеваю их вовремя ловить и отправлять в посуду. – В следующий раз так не делай.

– Так точно, босс, – тарелка с двумя обжаренными филешками индейки появляется в поле моего зрения. Подошедший Ной демонстрирует творение, ожидая оценки.

Ох уж эти мужчины. Им всегда нужна похвала и одобрение.

– Кра-со-та, – довольно заключаю, улыбнувшись. – У тебя определённо талант к готовке.

– Погляди, какие идеально ровные полоски, – хвастается парнишка, придвигая их ближе.

Я же в этот момент совершаю неимоверную глупость.

Разглядывая индейку в руках Ноя, я на автомате тянусь за следующим овощем, даже не глядя, что именно беру. Пальцы нащупывают что-то твёрдое – предположительно морковку. Положив её на доску, я начинаю нарезать.

По крайней мере, пытаюсь…

Но нож срывается с овоща и прямиком летит в мой указательный палец.

Из горла вырывается неожиданный вскрик, отдавая неприятным звоном в ушах. Острая режущая боль пронзает руку так сильно, что хочется завыть.

– Дьявол! – приподняв ладонь вверх, наблюдаю, как алая кровь сочится из глубокого пореза, стекая на запястье и чистую спортивную кофту.

– Делла, аккуратно! – срывается Ной, в панике бросая тарелку на стол. Посуда с глухим лязгом ударяется о поверхность и с громким звяканьем прокатывается по столешнице, едва не слетая на пол. – Чёрт, ты вся в крови! – слегка дрожащие пальцы спешно обхватывают мою ладонь, крепко её сжимая.

– Всё нормально, – оторопев от такой бурной реакции, хочу отодвинуться от нависающего помощника, но вырваться из тисков не удаётся. – Ной…

– Нужно промыть, – оттягивает рукав кофты и, не дожидаясь, тянет меня к раковине. А включив воду, без раздумий подносит вытянутую ладонь под прохладные струи. – Потерпи, сейчас пройдёт.

– Может, ты ей ещё и рану зашьёшь, Ромео? – опасно низкий голос Джона разрезает пространство, заставляя меня не по-детски вздрогнуть.

Мафиози звучит как гром среди ясного неба, и я инстинктивно отскакиваю от Ноя, ослабившего хватку, как ошпаренная.

Обернувшись на Джона, будто инстинктивно ища в нём опору, я застываю.

Грей медленно подаётся вперёд, наваливаясь на стол, и в этот миг кажется, что воздух на кухне становится тяжелее, гуще. Словно сама комната сжимается под тяжестью его взгляда.

Ни я, ни Ной, ни, тем более, Джон не произносим ни слова.

Один гул воды из-под крана да рваное, хрупкое дыхание – моё дыхание – нарушают тишину.

Грей смотрит не на руку.

Не на палец.

На нас.

– Извини… – наконец выдыхает Ной, будто только в эту секунду понял, что сделал что-то не то.

Я без понятия, кому он адресовал свои извинения – мне или Джону.

После этой непонятной ситуации мы молча довариваем ужин, каждый уткнувшись в своё, можно подумать, ничего не произошло. Правда, предварительно я всё же промываю рану и заклеиваю пострадавший палец пластырем.

И я зуб даю: если бы Джон мог подняться и проехаться по лицу Ноя, он бы непременно это сделал.

Слава Богу, этот вечер закончился без дополнительных происшествий. Хотя казалось, что вот-вот наступит апокалипсис, а взрыв Джона будет самым ярким его финалом. Мы ужинали в такой напряжённой тишине, что каждый звук, каждая порция накладываемой еды на тарелки казались предвестием чего-то страшного. Казалось, одно неверное движение или слово – и бомба по имени Джон Грей рванёт в ту же секунду.

Раньше, будучи маленькой, я обожала завтракать, обедать и ужинать с папой. На самом деле, случалось это очень редко из-за его постоянного отсутствия дома, но те мгновения, когда он приезжал вовремя, и мы садились вместе за стол, были волшебными.

Мир вокруг словно замедлялся… позволял отцу и дочери насладиться тем ограниченным временем, что нам было отведено.

Мы вместе обсуждали прошедший день, он хвалил меня за успехи на льду, за точность элементов, за чистоту исполнения, и я до одури гордилась этим. С восторгом щебетала про занятия по актёрскому мастерству и о том, как легко даётся это дело.

Но бывало, и ныла – от того, что считала себя недостаточно подготовленной, что не достигла той высоты, к которой стремилась. Однако неизменно наши разговоры с отцом всегда были непринуждёнными и по-семейному уютными. Мы смеялись, спорили, подкалывали друг друга.

В отличие от сегодняшней. Такой контраст между тем, что было в этом доме ещё лет шесть назад, и сегодня.

Порой сердце сжимается от тоски по семье. Хочется вынуть его и разорвать на части, лишь бы не чувствовать.

К сожалению, наступившая ночь не приносит долгожданного покоя. Сон не идёт ни в какую, как бы я ни старалась заснуть. Я долго ворочаюсь, прижавшись к подушке, рассматриваю очертания мебели, поглощённая мыслями. Пытаюсь избавиться от накатывающей волны тревоги, заменяя её позитивными образами. Нарочно представляю нашу будущую свободную жизнь с Алексом.

Выдумываю, как мы будем коротать вечера. Сделает ли он мне предложение? Если да, то как это случится? Алекс – единственный мужчина, кого я рассматриваю как человека, с кем хотела бы провести всю жизнь. И думаю, свадьба – это неизбежное событие, поэтому нужно заранее быть готовой к тому, что придётся надеть белое платье и, возможно, фату.

В какой-то момент я, наверное, всё-таки заснула, потому что не успела до конца расписать в мыслях детализированные будни после возвращения домой.

Странное предчувствие того, что должно случиться нечто ужасное, находит своё подтверждение, едва я успеваю открыть глаза. Сжав в кулаке одеяло, я стараюсь выровнять дыхание и успокоить бешено колотящееся сердце. Однако шум, доносящийся с первого этажа, заставляет меня быстро сесть, впившись взглядом в дверь.

Подскочив с кровати, я мгновенно бросаюсь вниз, в панике едва не подвернув ногу на лестнице. В голове всё перемешалось: вчерашний вечер, беспокойная ночь, глупые воспоминания и фантазии о будущем.

– Что случилось? – на полном ходу врезаюсь в Ноя, спрыгнув с последней ступеньки.

Помощник выглядит пойманным врасплох, как будто он не ожидал или не хотел увидеть меня в эту минуту.

– Делла… – мужской голос звучит по-настоящему извиняющимся, но с оттенками явной тревоги. Слегка дёрнув сумкой, набитой вещами, он отступает на шаг назад. – Извини, не заметил тебя. Ты не ушиблась?

– Нет, всё в порядке, – непонимающе прохожусь взглядом по его нервному виду, уделяя особое внимание ручной клади. – Что это у тебя? – нахмурившись, стараюсь не поддаваться растущему волнению.

В груди собирается странный ком. На самом деле, я уже догадываюсь, что происходит, но мозг упорно не хочет воспринимать реальность.

– Извини, мне нужно срочно уехать, – произносит Ной действительно с сожалением. Он звучит глухо и печально, словно вынужден сделать это не по собственной воле. – Я не хотел, правда, просто… – умолкнув, помощник оглядывается через плечо на дверь, ведущую в комнату Джона.

– Куда уехать? – не сумев скрыть растерянности, складываю руки на груди, унимая дрожь.

– Прости… так нужно, – бросает Ной и, не добавляя больше ни слова, двигается в сторону двери.

– Стой! – бросаюсь следом, как в какой-то мыльной мелодраме, и протягиваю руку к Ною. – Я никуда тебя не отпускаю!

– Делла, я должен, – притормозив, Ной бросает на меня взгляд, полный сожаления. Видно, что решение уехать даётся ему с трудом.

– Но ты не можешь оставить меня здесь одну!

Развернувшуюся драму неожиданно нарушает раздавшийся голос Джона.

– Отойди от него, – приказывает властным тоном, от чего я инстинктивно вздрагиваю, подмечая предательскую реакцию тела на чужие указы.

Грей выходит в коридор, и Бог свидетель – весь его вид кричит о том, что лучше с этим типом сейчас не связываться.

– Что происходит, чёрт возьми?! – не в силах скрыть паники в голосе, перевожу взгляд с одного на другого.

– Ной уволен, – убийственно спокойно выдаёт Джон, равнодушно осмотрев нас обоих. – Он уезжает.

Сухая констатация факта – без единой эмоции.

– Кем уволен?! – взрываюсь, вскинув руки вверх. Честное слово, я скоро свихнусь. – Вы что тут все, с ума посходили?!

Моя грудь тяжело вздымается от сбившегося дыхания, адреналин с бешеной скоростью стучит в висках.

– Мной. Ещё вопросы? – Грей стоит на месте. Он не угрожает, не запугивает и не делает ничего такого, чем обычно занимаются подобные ему люди. Но тем не менее, даже с такого расстояния я улавливаю исходящую от него энергетику бандита.

Это нечто знакомое, что я когда-то чувствовала, находясь рядом с отцом.

Можете назвать меня сумасшедшей, странной – да как хотите. Мой отец был главой мафии, поверьте, знаю, о чём толкую. Я таких за версту чую, и до вчерашнего вечера от Грея подобным не веяло…

«Выздоравливает парень», – хмыкает безрассудная часть меня, в то время как другая рвёт на голове волосы от ужаса.

– Ной, послушай, ты не можешь уехать, – переведя всё внимание на него, говорю с не присущей мне мольбой в голосе.

– Делла… – помощник произносит имя с таким отчаянием. – Звонили из клиники мистера Павла, меня ждут в Нью-Йорке. Без работы не останусь, можешь не волноваться.

– Нет… – мысленно я уже продумываю план, как позвонить Артёму, невзирая на неприязнь к брату. Попросить его разобраться с Джоном и позволить задержаться Ною на Аляске ещё ненадолго. Буквально месяцок – Грею-то осталось немного для восстановления. – Я сейчас разберусь, погоди, – понимаю, что выгляжу жалкой, но я действительно на грани отчаяния.

Я хватаюсь за перила, ставя ногу на лестницу, желая рвануть в спальню и найти свой телефон, но останавливаюсь от голоса помощника. Вспотевшая ладошка соскальзывает вниз.

– Не нужно, – просит он, отрицательно мотнув головой. – Увидимся в Нью-Йорке. Я буду писать.

Ной кивает напоследок и, не взглянув на Джона, спешно покидает дом.

Я же остаюсь стоять на месте, как вкопанная, не мигая пялясь на захлопнувшуюся дверь. В голове творится настоящий хаос из мыслей, мои плечи обессиленно обмякают, руки болтаются по бокам, как у тряпичной куклы. Мир будто теряет все краски в один миг.

Миг, когда я осталась один на один с собственными демонами и… Джоном.

– Ты! – повернувшись к Грею всем корпусом, бросаю гневный взгляд, тыча в него указательным пальцем. – Ты кто такой, чтобы принимать решения за всех?!

– Экономлю деньги твоего брата, – без капли стыда цедит бессовестный, от чего во мне резко поднимается желание разорвать его на части.

– Ах, экономишь? – спускаясь вниз и подходя ближе, я киваю головой, как умалишённая в припадке. – Чем тебе Ной мешал? Что он сделал?

– Подрастёшь – поймёшь, – отрезает мафиози и, развернувшись на долбанных костылях, заходит в комнату.

Не выжидая ни секунды, я влетаю следом и обхожу его, снова преграждая путь, как вчера.

– Ответь нормально! – срываюсь на крик, почувствовав такое разъедающее душу и разум отчаяние.

– Не задавай вопросы, ответы на которые тебе не понравятся.

На секунду я замираю, смотря на него неверящим взглядом. Складывается впечатление, что Грея подменили.

– Ной стал моим другом за эти месяцы, а ты взял и лишил меня близкого человека в этом ужасном месте! – выплёвываю с презрением, на грани отчаяния.

Без понятия, зачем я делюсь с ним этой информацией – возможно, даже открываю душу. Ведь признать свою слабость для меня в обычной жизни – всё равно что сброситься со скалы.

– Что поделать, теперь остался я один, – горько ухмыльнувшись, этот неприятный тип останавливается около кресла. Отбросив костыли, он слишком резко и рвано опускается в него.

– Ты не станешь моим другом! – сдерживаюсь, чтобы не показать средний палец.

Отбросив прядку лохматых волос, собираюсь уйти и оставить Грея в гордом одиночестве. Пусть посидит и подумает о своём поведении, пока я постараюсь исправить ситуацию.

– Ты права, – задумчиво протягивает Джон уже мне в спину, заставив на секунду замедлить шаг. – Друзьями мы никогда не будем.