26

Денис вернулся в дом, сел на стул и медленно задрал голову кверху, глядя в потолок. Странное дело — почему-то сейчас, когда, наконец, его желание было выполнено, он не чувствовал себя победителем. Казалось, что в этой шахматной партии наоборот Молодцова обыграла его. В душе тоскливо скреблись кошки. Хоть вой от диссонанса, который творился внутри.

Все дело в том, что состояние отца пока не улучшается, — поставил он про себя диагноз тому, что выворачивало наизнанку. Воронов достал сотовый телефон, решив заняться делами, потому что, как известно, и, как часто говорил отец, думанье рождает думанье, а деланье — дело.

Но тут в проеме двери нарисовалась Мира Львовна — повар отца.

— Ой, Денис Павлович, — закудахтала она. — Хотите, я вам пирожков нажарю? На маслице? Побольше?

Воронов перевел на нее свой темный, упрямый взгляд. Он будто бы даже не понял, кто сейчас говорит с ним и о чем.

— Мира Львовна, — тихо, но отчетливо отозвался он. — Вы разве забыли, что теперь в этом доме едят только здоровую пищу?

Мира Львовна поджала свои губы. Намек на Асю, которая только что уехала с вещами из дома, ей явно не понравился. И потому она не удержалась от шпильки:

— Ох, это все Аська. Бессовестная. Задурила всем головы, а вы и рады.

Воронов изогнул бровь дугой, демонстрируя, что не желает обсуждать этот вопрос.

— И Павла Несторовича охмурила, и вас. И друга этого вашего. А сама-то цветок кокнула! Не удивлюсь, если подворовывала.

Денис махнул рукой, будто говоря: да что вы знаете! Однако Мира Львовна, обычно молчаливая и тихая женщина, вдруг разошлась, понимая, что ее соперница по кухне уехала и больше не вернется, и устроила танец на костях.

— Ходила тут с таким видом, будто бы лучше всех, презентацию этому цветку сухому заказала. Павла Несторовича в могилу свела! Ведь знала же, знала, как он им дорожит и как ему отзовется гибель кактуса этого!

Воронов разозлился.

— Отцу, между прочим, лучше. Так что не наговаривайте тут.

— Так как вернется отец ваш, так, думаю, ему еще хуже станет, — вдруг с победным видом выдала повар. — Когда увидит, что Асенька ваша натворила в оранжерее.

Мужчина даже встал со стула, настолько обуяло его удивление и любопытство.

— А что же Молодцова сделала, чем оранжерея ей не угодила? — обманчиво спокойным тоном поинтересовался он, сделав шаг, потом другой по направлению к повару. Женщина даже не заметила этого, в душе она праздновала победу, веселясь и ликуя.

— Так как же, Денис Павлович?! Там, в оранжерее, все разнесено. Камня на камне не оставила она, все разворотила! Сначала «царицу» эту, ночную, а уж после и все подряд цветы. Я так думаю, — приглушила она голос, будто делясь сокровенным секретом, — совсем у нее крышу сорвало от того, что вы ее уволили. Вот и решила поквитаться. А то что же, жила тут на всем готовеньком, ходила белоручкой, да еще и денежки получала немаленькие.

Денис почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— А ну-ка, пройдемте вместе со мной в оранжерею, — пророкотал он.

— Зачем это? Зачем? — испуганно взъерошилась женщина.

Однако Денис уже взял ее под локоток и практически насильно сопроводил к оранжерее. Достал из кармана ключ, открыл замок, втолкнул повара вовнутрь. Присвистнул.

Действительно, кругом царил разгром. Будто бы ураган прошелся по оазису и порезал деревья, выдернул с корнем цветы, даже этот злосчастный сорняк не пощадили — тот оказался затоптан.

— Зачем вы угробили «царицу ночи»? — угрожающе надвинулся он на женщину. — Чем она-то вам не угодила?

Мира Львовна, видимо, прочла что-то такое в его глазах, потому что глаза ее вдруг забегали, сама она засомневалась, задрожала. Денис положил ей на плечо тяжелую руку и продолжил свой психологический прессинг, которому мало кто мог противостоять.

— Зачем вы ей навредили?

И женщина тут же сломалась. Заверещала на одной ноте, зло, истерично, противно:

— Да она, она, эта Аська… житья от нее нет никакого!

— Да причем тут Аська? — кулак Дениса пролетел буквально в миллиметре от носа Миры Львовны, впечатался в ствол невысокой пальмы позади нее. Получилось, что он говорил об одном — о кактусе, а женщина — о девчонке. — Она тут совершенно не при чем!

Повар заплакала, от чего глаза сразу покраснели.

— Так она не при чем, да… — он опустил руки вдоль тела и сказал устало: — И «царицу» эту вы угробили, и всю оранжерею перевернули вверх дном. Ну что ж, давайте вызывать полицию…