27

Вечером Воронов привез домой отца. И как только Павел Несторович оказался в своей собственной резиденции, тут же настроение его изменилось. Он будто питался энергией силы от своего дома, как Скарлетт О*Хара — от Тары.

Сильное потрясение от утраты его любимого цветка не так подкосило его, как известие о том, что уволена его любимица.

— Как ты мог уволить Асю? — гремел он на весь дом. Хотя, конечно, «гремел» — это еще слишком громко сказано, потому что Павел Несторович говорил довольно тихо. Но вот весь его вид так и дышал негодованием, злостью, обидой на решение сына.

Денис пожал плечами. Но как только он открывал рот, чтобы что-то сказать, то отец его тут же перебивал, театрально закидывая голову вверх, откидывая волосы назад, запрокидывая руки, он высказывался по этому поводу довольно долго.

— Это же ранимая девочка, она не выживет одна! Как ты мог отправить ее восвояси! И вообще! — вдруг опомнился он и направил на сына крючковатый палец. — Это, вообще-то мой дом, и здесь пока еще мои правила! Ты не мог, просто не имел права увольнять ее.

— Я дал ей хороший расчет. Думаю, она ни в чем не нуждается, — выдавил в свою защиту Денис, не чувствуя, себя, в прочем, сильно виноватым. Ему казалось теперь, что он все сделал правильно: оградил отца от девушки, что воевала за наследство.

Да, может быть, это и не она испортила оранжерею, и не она, как оказалось, угробила цветок, этот волшебный кактус, который цвел лишь один раз в год, но, тем не менее, у девушки были далеко идущие планы. И рано или поздно они могли исполниться. Потому что именно такие вот сорняки и могут проложить себе путь. С виду невинные, красивые такой душевной красотой, что хочется бросить все и всех.

— Она. Нуждается! — отчеканил отец. — Ну откуда тебе знать, такому сухарю, что человек спасался от одиночества. И здесь она нашла не только хорошую работу, но и друзей. И что теперь, она будет думать, что на свете, на всем белом свете нет справедливости, добра?

Воронов закатил глаза. Пока отец выговаривал ему по поводу Аси, Денис слушал его вполуха. На самом деле он думал, что такое самовольство отцу не понравится, но чтобы настолько! Видимо, совсем эта девчонка его опутала, привязала к себе своими речами. Потому что конкретно этой девушке есть чем это сделать: уж слишком она красива какой-то неземной красотой, слишком добра, слишком мягка, и при этом остра — удивительно будоражащее сочетание!

— Просто ты бежишь от привязанности, боишься снова остаться один, — вдруг донеслось до его сознания и Денис будто очнулся.

— Что? — он даже головой помотал чтобы убедиться, что последнее предложение от отца ему не послышалось.

— А то! — отец подошел близко, чтобы придать значимости своим словам. — Думаешь, я не вижу, что ты влюблен?

Денис резко хмыкнул, расхохотался. Слишком, правда, громко, слишком резко. Павел Несторович прищурился и будто бы кивнул сам себе.

— И вместо того, чтобы радоваться этому чувству, ты бежишь от него, боишься, дуешь на воду, обжегшись на молоке. Прячешься за работу, за фабрику, а там, в Лондоне, думаешь, я не знаю? Наоборот гулял напропалую! Но от себя тебе не убежать. Рано или поздно тебе придется выйти из своей скорлупы и увидеть мир во всем его многообразии красок!

— Ох, перестань. Эта демагогия просто невыносима! — застонал Денис.

— Ах, не выносима? — разошелся отец. — Ну тогда имей в виду: не буду с тобой разговаривать до тех пор, пока в этом доме не появится Ася. Вот таким будет мой ультиматум.

— Ты не можешь говорить сейчас об этом серьезно, — Денис полностью изменил тон со снисходительно-саркастичного на взволнованный и резкий. — Кто тебе эта девчонка, что ты так цепляешься за нее? Успешная любовница? Умелая гетера? Удобная шлюха?

Павел Несторович изменился в лице. Он схватился за щеку, будто бы разъяренный Денис влепил ему пощечину. Он покачал головой и сказал разочарованно:

— Я все сказал.

— Ну и отлично! — кипятился Воронов. — Ну и пожалуйста!

Он вышел из комнаты, задел стул, пнул его ногой, от чего тот отлетел к дверям и только на улице выдохнул.

Задрал голову кверху, успокаиваясь, достал сотовый телефон.

— Владимир Артурович? — поприветствовал он семейного врача. — Отца выписали из больницы, все в порядке. Сказали обеспечить покой и уход. И потому прошу вас возобновить ежедневные посещения, а также нанять ему опытную сиделку. И такую, знаете, поопытней. Чтобы опыта работы было в районе шестидесяти лет. Но! Обо всем докладывайте мне. Спасибо.

Отключив связь, он почувствовал острое желание закурить, хотя и не курил уже около десяти лет.