Глава 22. Откровенность за откровенность

Человек чувствует себя неуютно, когда говорит о себе. Дайте ему маску, и он расскажет вам всю правду.

Максимилиан Вотеру

— Так моя маленькая рабыня из свободного народа? — прохрипел, когда дыхание немного успокоилось.

Наверное, не стоило этого говорить, потому что после Дана напряглась. Казалось ещё секунда и попытается скинуть меня, как взбесившаяся кобылка. Но нет. Она расслабилась и улыбнулась.

— А что тебя удивляет? У меня типичная внешность… — туман страсти постепенно уходил из этих глаз уступая ореховому оттенку. Кажется, этот цвет появляется, когда она спокойна… — Теперь мой хозяин может развязать меня?

Хмыкнув я выполнил её просьбу и лёг рядом, пока она разминала конечности, поглядывая на меня из-под опущенных ресниц.

— Итак, ты цыганка, — после того как она подарила меня такое наслаждение, мне хотелось узнать её получше.

Странно. Обычно после секса, я отбрасывал девиц как ненужный мусор, но эта девушка только ещё больше интриговала меня. Не сказать, что сильно удивился, когда она заговорила по-цыгански. Ладно удивился, но в тот момент страсть взяла своё. Мне слишком хотелось оказаться внутри, чтобы задумываться о чём-то ещё. И это того стоило. Она оказалась просто волшебной. Моя страстная малышка…

— Да, я цыганка, — подтвердила Дана настороженно.

— А как попала в рабство? Тебя продала бабушка? — вспомнил я про её обронённую во сне фразу.

По-моему, мами на языке свободного народа означает бабушка.

— Почему бабушка? — удивилась Богдана, усаживаясь поудобнее рядом со мной. — Нет. Просто я была достаточно глупа и вспыльчива, чтобы поддаться на провокацию. За что и поплатилась.

Её поза была такой расслабленной. Как у кошки получившей вкусное лакомство… но так оно и было, так ведь?

— Что произошло?

— Я попалась на воровстве, — пожала она плечами.

— Ты голодала? — он картины, где молоденькая девочка побирается, а потом решается на кражу в горле пересохло, от того вопрос вышел немного резким.

— Я расскажу эту историю, — кивнула Дана и тут же хитро прищурилась. — Если ты расскажешь мне…

Затаил дыхание… что она может спросить? От этого вопроса многое зависело. Ведь если спросит что-то важное и секретное, это может означать что она всё же шпионит для неведомого кого-то.

— Если ты расскажешь мне, почему не женат, — выпалила она и прикусила губу.

Я рассмеялся, ощущая, как уходит из тела напряжение. Мне показалось или в её голосе промелькнула ревность? Никогда не терпел это чувство у других, но от того, что его испытывает эта сладкая рабыня было так приятно…

— Просто ни одна женщина не была настолько хороша и интересна, чтобы терпеть её всю жизнь, — сказал лишь часть правды.

— О-о-о, — протянула Дана, снова привлекая внимание к полным губам.

Я ощутил, как утихшее желание, вновь поднимает свою могучую голову. И эта соблазнительная цыганка заметила это. От чего её дыхание сбилось, а соски напряглись. Харас!

Уже потянулся к ней, когда она мягко и без всякой силы отстранила меня назад на подушки.

— Прошу тебя, Макс, нет…

— Нет? — удивился тому, как она посмела мне отказать.

Но вот по её губам прошлась коварная улыбка.

— Я хотела сказать, что должна отблагодарить своего хозяина за то, что сделал мой первый раз таким прекрасным и захватывающим…

— Неужели? — мой голос стал низким, а в голове пронеслись сразу десятки вариантов "благодарности".

И могу сказать, что почти все они были связаны с этим соблазнительным ртом на моём члене.

— О, да! — плутовато сверкнула глазами.

Только сейчас заметил, что они снова поменяли цвет, став почти жёлтыми с шоколадными крапинками. Интересно что это означает? Этот вопрос заботил так, как ничто в этой жизни.

Она быстро забралась на меня, сидя своей промежностью на моём животе. От этого мой член стал ещё твёрже, хотя, казалось бы, это уже невозможно. Затем ехидно улыбнулась и взяла один из моих же шейных платков, которые отбросил на край кровати, когда освободил её.

Неужели тоже свяжет? Не уверен, что позволю ей подобное. Хотя если перейду в трансформацию от платка не останется и клочка, но подобное… никогда не любил чувствовать себя зависимым и никогда не доверял кому-то настолько, что допускать, чтобы меня пленили, пусть и в любовной игре.

Но нет. Она быстро просунула его так, чтобы тот обхватил мою шею и затянула его, лишая кислорода. Но прежде чем начал задыхаться или взбесился от того, что меня так глупо пытаются убить, наклонилась и впилась в мои губы своими, ослабляя захват. Кислород и её сладкое дыхание влились в меня одновременно. Она целовала меня так же, как и я её. Применяла те же приёмы, показывая насколько хорошая она ученица.

И только углубился в этот водоворот страсти, наслаждаясь каждой его секундой, как почувствовал, что платок снова стягивает мою шею. Воздух начал кончаться, а инстинкты самосохранения вот-вот должны были выйти наружу, когда она ослабила хватку, углубляя поцелуй…

И опять я забыл обо всём. Дана вытянулась на моём теле, елозя и терзая меня своими пышными округлостями, задевая член животом… И снова начала затягивать платок. На этот раз я дождался, когда сознание немного помутнеет, не прекращая терзать её губы… Зажим ослабился, а разум улетел куда-то в небытие… Харас… Я кончил… Это… просто слов нет.

Богдана явно почувствовала влагу у себя под животом и приподнялась, забирая вслед и орудие "пыток". А потом и вовсе обтёрла им свой живот от доказательства насколько сильно завела меня одним лишь "невинным" поцелуем.

Закончив, она с непринуждённым видом отбросила его в сторону и наклонилась, чтобы подарить мне ещё одно прикосновение сочных сладких губ.

— Мой хозяин… — прошептала девушка, смотря на меня почти чёрными глазами.

Отрываясь лишь на секунду, чтобы потом снова поцеловать меня и начать спускаться вниз.

Боги!