Глава 23. Безумие безумию рознь

Я не страдаю от своего безумия. Напротив, наслаждаюсь каждой его минутой!

Боги, да что со мной происходит?! Кажется, я схожу с ума!

"Не смей терять голову!" — приказал Данев.

Да я бы и рада! Действительно была бы рада! Но этот мужчина-демон воплощал в себе чистый соблазн сделать подобную глупость. Что я собственно и проделывала, получая удовольствие от каждого мига, проведённого с ним. И кто бы осудил меня за такое, учитывая насколько безрадостной была моя жизнь?

Ну кроме Данева, конечно. Он как голос разума встревал каждые несколько минут напоминая о себе и о моей миссии. Впору обидеться на него, если бы точно не знала, что он хочет, как лучше. Как бы не был кое-кто порой остёр на язык, но он — это я. А значит желает мне, точнее нам, лишь добра.

"Как мило, что ты это понимаешь", — съязвила эта зараза.

Ну либо Данев — моё Альтер Эго, желающее уничтожить меня, чтобы выйти наконец на передний план…

На что в моей голове воцарилось молчание, пронизанное возмущением и негодованием. Точно говорю, со мной не всё в порядке, раз рассуждаю в подобном ключе. Ещё и дразню его. Или себя?

Но как сохранять трезвость рассудка, когда самый красивый мужчина из всех, кого знаю смотрит на меня прожигающим и по-прежнему голодным взглядом? А в ты этот момент целуешь его торс и играешь с сосками…

Решив, что на сегодня хватит, приподнялась и попросила его:

— Перевернись, пожалуйста…

— Зачем? — удивился высший.

— Узнаешь, — загадочно улыбнулась.

Максимилиан пристально заглянул мне в глаза, казалось читая меня как открытую книгу.

Чтобы он там не увидел, но перевернулся, открывая моему взгляду широкую, перекатывающуюся мышцами спину. С трудом подавила рвущийся наружу стон.

Чтобы больше не дразнить демона, накинула на него одеяло снизу и только потом забралась сверху, чтобы начать делать ему расслабляющий массаж. В первую секунду он напрягся, но прежде чем кое-кто возмутился, заговорила:

— Я так и не рассказала тебе ту историю…

Услышав это, мужчина окончательно сдался моим рукам и сказал:

— Слушаю.

— На самом деле ничего особенного там не было, — начала. Сейчас очень важно быть откровенной. Ведь притворство с демоном не самая лучшая идея. Особенно учитывая мои цели. — Наивная девчонка поверила двум вероломным друзьям своего детства. Они же, воспользовавшись моей вспыльчивостью, подбили меня на глупый спор. Результатом, которого меня поймали и собирались повесить.

— Что было дальше?

— А что дальше? — хмыкнула, наслаждаясь прикосновениями к нему. — Ты сам знаешь законы своей Империи. Меня выкупили из смертниц, сочтя достаточно красивой и подходящей, и начали обучать. А потом оказалась здесь. Вот и вся история…

— Ты когда-нибудь жалела о своём поступке?

— Ты смеёшься? — и сама невесело рассмеялась. — Как можно задавать такой вопрос представительнице свободного народа? Был бы у меня выбор в тот момент предпочла бы смерть. Но его не дали.

Некоторое время мы молчали, но минут через пять Вотеру снова задал вопрос, но каким-то странным голосом. И у меня не получилось распознать его эмоции.

— А если ты получишь свободу… Как ты ей распорядиться? Вернёшься к своим вероломным цыганам?

И так рассказала достаточно, чтобы развивать эту тему дальше. Но вместо уклончивого ответа, удивляя саму себя, спросила:

— Как ты хочешь, чтобы я ответила на этот вопрос?

— В смысле?

— Тебе нужна правда, Максимилиан? Или ответить тебе как хозяину?

— Правду… — это прозвучало с той же непонятной интонацией.

— Нет. К цыганам я не пойду. Для меня их больше не существует.

Внезапно я оказалась на спине, а сверху навис Вотеру.

— Ты поняла какой вопрос самый важный, Богдана. Так ответь мне на него.

— Что я сделаю, если получу свободу? — уточнила с горькой усмешкой.

Вот ещё один шанс соврать…

— Я выйду замуж. Поселюсь где-нибудь на берегу моря и у меня будет как минимум трое детей! Комплекс единственного ребёнка, заставляет желать очень большую семью. Стала бы… учительницей для простых людей. И жила бы счастливо, Макс.

Он молча смотрел на меня в поисках… чего? Не знаю. Но потом устало вздохнул и сместившись лёг рядом, притягивая меня к себе.

Некоторое время стояла тишина, когда он снова задал мне вопрос:

— А почему учителем?

— Мне это нравится. По-настоящему, — пожала плечами, чувствуя, как сон начинает завладевать моим телом, а язык еле ворочается. — Знания — это свобода. Так почему бы не поделиться ими?

— Но тебе же они не помогли, — в его голосе не было осуждения или насмешки.

Простая констатация факта.

— Потому что я была глупа и ждала одобрения от тех, от кого и не стоило. Надо было уйти уже тогда. Прожила бы как-нибудь, — хмыкнула.

Я и в самом деле много думала об этом. Жалеть о прошлых ошибках глупо, но всё равно жалела, что не ушла. Мирилась с тем существованием, поделённым на два мира без моего согласия. Для чего? Потому что боялась потерять единственных близких людей, которым не было до меня дела? Надо было взять несколько дорогих нарядов у отца, потом продать их и уйти куда глаза глядят. Образование у меня было, так что не пропала бы. Думаю, со временем бы так и поступила, но… как говорится не судьба.

— А ты о чём-нибудь жалеешь? — спросила у Макса желая переменить тему.

Что толку рассуждать о том, чему уже не случится?

— Я? — удивился Максимилиан.

— Ты, — улыбнулась и поцеловала его в плечо. — Или могущественный высший демон не способен признаться в чём-то подобном?

Вотеру рассмеялся, но отвечать и не думал. Снова воцарилась тишина и я уже начала уплывать в сон, когда неожиданно он всё же заговорил:

— Есть кое-что, — встрепенулась. — Но это скорее не из серии "жалеть", а из другой. Нереализованных возможностей.

Лежала тихо как мышка, предчувствуя что могу услышать что-то важное. Не для Джелвиры или кого-то ещё. Для меня лично.

— Я слишком рано повзрослел, — мне не послышалось? — Мне было двадцать два, когда зашёл на трон после гибели отца. Всю мою жизнь на мне висел груз ответственности и мне пришлось нести его как мог.

— Ты поэтому решил перестать быть Императором? — негромко поинтересовалась.

И вроде ничего такого он не сказал, но в голосе было столько грусти, что каждое слово принизывало меня своей проникновенностью.

— И поэтому тоже, — хмыкнул Макс. — Я никогда не жил для себя, Дана. Юность прошла в извечном обучении и учёбе с постоянными напоминаниями, что меня ждёт трон и какая это честь. А потом…

— Знаешь, я понимаю это лучше, чем кто-либо, — вздохнула с печалью. — Только ты освободился от своего бремени, а мне от моего не светит. И даже сейчас у тебя есть выбор, даже если ты так не думаешь.

В ответ он промолчал. Лишь поцеловал меня в лоб и пробормотал:

— Спи, Богдана.

Сладко зевнула и почувствовала, как меня начали гладить по спине кончиками пальцев. Вцепилась в мужчину, отплетаясь вокруг него, чтобы наконец уснуть…