Глава 15. Урок от Анны-Марии

— Рассказывайте, что случилось, — властно приказала Анна-Мария, понимая, что Иванна уже в четвертый раз за последний час распарывает вышивку маленькими острыми ножницами. Она была вся нервная и растерянная. — Изольда, ты иди, постой вон у того поворота. Чтоб никто не смог подобраться.

Любимое место Иванны и фрейлин было в одном из тупиков большого паркового лабиринта. Здесь со всех сторон зеленые кусты, где-то неподалеку фонтан, заглушающмий все звуки, а выход отлично просматривался с лавочек. Идеальное укрытие.

Изольда, недовольно фыркнув, послушно поднялась и отошла. Иванна вопросительно поглядела на старшую фрейлину.

— В чем дело, Анна-Мария?

— Это я у вас хочу узнать. Вы сама не своя в последние дни. Проблемы с мужем?

— Сама же знаешь, что нет, — наморщила лоб юная королева. — Какие с ним могут быть проблемы?

Маркуса после коронации словно подменили. Он был нежен и внимателен, говорил много ласковых слов, называл жену "моё солнце" или "свет моей души", целовал руки и даже приходил к ней на прогулку поболтать. Правда, эта болтовня обычно заканчивалась обсуждением каких-то документов.

А она мечтала, чтобы он назвал ее "моя тьма" и жадно целовал в коридоре… мечтала, чтобы он повторил то, что делал с ней там, на столе в его кабинете. Хотела и отчаянно боялась — себя. Что сожжет все, что испортит, растеряется, впадет в ступор. Иванна понятия не имела, что Маркус легко ее "читает", и оттого только вздыхает и делает шаг назад.

— В постели проблемы, — перебивает ее мысли фрейлина. — Вы ночуете в разных спальнях. Это ненормально вообще.

Иви неопределенно пожала плечами. Выгоревшую спальню некромант восстанавливать не стал, просто перевез книги и вещи в королевские покои. А по традиции, у королевы были свои комнаты, в которых Иванну и поселили.

— Так полагается, — прошептала Иви.

— Полагается! А прийти к мужу ночью — ноженьки болят? — возмутилась фрейлина. — Ладно, он недогадливый, но вы!

— Анна-Мария, — отпустила ресницы девушка. — Я не могу. Я боюсь.

— Чего? — ошарашенно спросила брюнетка.

— Всего, — честно призналась Иванна. — Я просто боюсь всего, что связано с постелью. Когда он меня целует, то из головы все вылетает, а сама…

Брови у Анны-Марии взлетели, а губы сложились в идеальную букву "о". Она на мгновение задумалась, а потом кивнула.

— Проблему поняла. Будем решать.

— Глупости это, — запротестовала Иванна. — Нет никакой проблемы. Я сама разберусь.

— Вы сами полгода разбираться будете, — отмахнулась Анна-Мария. — Не переживайте, я что-нибудь придумаю.

Иванна весь вечер пыталась себя убедить пойти в спальню к мужу. Права фрейлина, еще как права! Нужно уже разобраться со своими страхами. Маркус — он совсем другой. Он ни разу не сделал ничего такого, что могло бы ее обидеть или оскорбить. Вот только разум отчаянно протестовал. От одной мысли, что она сама зайдет в спальню к мужчине, Иванна начинала задыхаться. Пришлось даже распахнуть окно. Она вцепилась пальцами в подоконник, обратила бледное лицо к звездному небу и взмолилась:

— Пресветлая, помоги! Он ведь мой муж! Не о блуде прошу, а о брачном счастье…

В дверь стукнулись пару раз, Иви, скользя по полу босыми ногами, бросилась открывать в надежде, но увы… там была лишь старшая фрейлина. В пеньюаре, с маг-светильником в ладони.

— Пойдёмте, — прошептала она. — Будем вдохновляться. Тапки только наденьте. Ой, можно в ночной рубашке. Все равно она у вас как саван!

Иванна вытаращила глаза и замерла. Что это еще за новости? Впрочем, любопытство победило, и она решительно отправилась за брюнеткой. Анна-Мария знала дворец куда лучше своей королевы. Она нырнула в боковой крошечный коридор, потом куда-то свернула, потом еще куда-то… Иванна нипочем не найдет дорогу обратно.

— Здесь, — прошептала фрейлина, гася светильник. — Смотрите!

Она отодвинула занавеску, открывая зеркало, сквозь которое можно было прекрасно увидеть, что происходит в спальне. В первый миг Иванна задохнулась от возмущения: на постели был длинный брюнет с растрепанными волосами. Впрочем, она почти сразу же узнала одного из лакеев. Он, действительно, был похож сложением и мастью на ее мужа. В кровати он был не один. Иви не сразу узнала в гибкой фигурке с красивой крупной грудью свою вторую фрейлину.

Девушка вскинулась, собираясь возмущенно уйти прочь, но Анна-Мария обхватила ее за плечи, и силы в ее нежных руках оказалось очень много.

— Смотрите, это красиво, — прошептала она в ухо королеве. — Изольда знает, что мы здесь. Считайте это представлением в вашу честь. Вы должны увидеть, что ничего страшного тут нет.

Пару раз дернувшись, Иванна смирилась, тем более, что ей действительно было очень любопытно.

Мужчина и женщина на постели целовались: медленно, нежно, явно растягивая удовольствие, а затем кудряшка оттолкнула от себя мужчину и принялась покрывать поцелуями его грудь, спускаясь к животу. Иванна сглотнула. Возбужденный мужской орган ей было видно очень хорошо, как и то, что делала Изольда дальше. Да, она целовала его, обхватывала губами, вбирала в рот — глубоко, так что носом касалась напряженного живота мужчины. Ему нравилось. Он тихо постанывал, закрывая глаза и облизывая губы, запускал руки в пепельные кудри своей возлюбленной, мял их, тянул, двигал бедрами. Это действительно было красиво и чувственно. Так чувственно, что у нее даже мурашки пробежали по обнаженным плечам.

Брюнет на кровати намотал кудри девушки на руку и довольно грубо потянул ее наверх, впиваясь поцелуями в распухшие алые губы. Он толкал ее на кровать, заставляя широко раздвинуть ноги, гладил красивую округлую грудь, мял ее, сжимал розовые соски, а потом склонил к ним свое лицо, отчего Изольда застонала тихо и жалобно. Иванне даже показалось, что она сама там на кровати, что это ее ласкает мужчина… такой же брюнет, только со жгучими черными глазами. Соски напряглись и заныли, а Анна-Мария вкрадчиво шептала в ухо, гладя ее плечи горячими руками:

— Грудь у женщины — очень чувствительное место. Лаская грудь, мужчина может возбудить свою партнершу. Некоторые женщины испытывают высшее удовольствие от одной только ласки груди.

Пальцы фрейлины скользнули на грудь Иванны и сжали ставшие такими чувствительными соски. Неожиданно Иванна чуть не застонала, до того новым и острым было это ощущение. Она хотела бы с ужасом и отвращением оттолкнуть чужие руки, но не могла оторваться от происходящего в комнате. Мужчина уже спустился поцелуями вниз по животу партнерши. Было видно, как у девушки вздрагивают колени. А потом он закинул ноги Изольды к себе на плечи, подхватил ее под ягодицы и принялся целовать там… где Иванна даже боялась себя трогать при купании.

— Да, так тоже можно, — шептала Анна-Мария, тиская грудь Иви сквозь тонкую ткань сорочки. — Это очень приятно, особенно, если мужчина знает, что делает. Девушки тоже могут так ласкать друг друга, для этого не нужен член.

Между ног у Иванны было горячо и очень мокро. По пальцам непроизвольно пробегали язычки пламени. Она тяжело дышала. Руки Анны-Марии едва не выбивали из нее стоны.

А в спальне громко и сладко стонала другая женщина, так сладко, что мужчина не выдерживал и, шумно дыша, отрывался от нее, переворачивал, ставил на четвереньки и врывался в нее, двигаясь быстро и резко, дергая женские бедра на себя.

— Я пойду, пожалуй, — срывающимся шепотом выдыхала Иви и отворачивалась, чувствуя, что сейчас будет гореть не только она, а все вокруг. — Мне достаточно для первого раза.

— Нет, — пальцы Анны-Марии поднялись к ее лицу, погладили скулы и силой повернули голову обратно к зеркалу. — Еще немного. Я хочу, чтобы вы и это видели.

Изольда что-то тихо сказала мужчине, и он замер, а потом извлек из ее тела член, блестящий от смазки, и, раздвигая ягодицы девушки, подставил орган к розовой дырочке ануса. Иви сжалась, закусывая костяшки пальцев. Ее вдруг охватило отвращение к происходящему. Однако Изольда сама подавалась на встречу члену, буквально насаживаясь на него, и было совершенно не похоже, что ей больно или неприятно. Мужчина поднимал ее, прижимая к своей груди, почти опрокидывая на себя, водил смуглыми руками по белому женскому телу, лаская грудь. Он начал осторожно двигаться. Как-то он развернулся на постели, что Иванне было видно почти все: и бесстыже распахнутые бедра девушки, и ее взлохмаченные волосы, зажмуренные глаза и закушенную губу, мужскую руку, покрытую черными волосами, скользнувшую между ног девушки, прикрытые в экстазе глаза…

Запахло гарью, по тюлевой занавеске пробежал огонёк. Анна-Мария быстро сбила его, посмеиваясь.

— Первый урок, я вижу, прошел успешно, — прошептала она. — Ох, с каким бы удовольствием я сейчас присоединилась к Изе! Но увы, я сначала выведу вас. В следующий раз будет двое мужчин. Хотя я бы хотела показать вам и двух женщин, но Изольду я никому не отдам. Идите за мной…

Иванна, оглушенная собственными ощущениями, словно в тумане шла за фрейлиной и даже нисколько не удивилась, что она привела ее в спальню мужа, втолкнула в двери и исчезла, будто ее и не было.

Маркус не спал. Он был даже не в кровати. Мужчина сидел за столом, вглядываясь в какие-то бумаги при скудном свете масляной лампы.

— Ивви? — удивленно обернулся он на шорох. — Что-то случилось?

— Да… нет… не спится.

— Хорошо, что ты пришла. Может, объяснишь мне… Я совершенно не понимаю, почему в Калене в этом году ждут огромный урожай винограда, а в Ажане, наоборот, просят снизить налог из-за неурожая. Ведь Ажан южнее! Разве не должен быть там урожай лучше?

Иванна со вздохом подошла к столу, присела рядом на стул, придвинула к себе бумаги, будто не замечая, что широкий ворот ночной сорочки соскользнул, обнажая плечо, и вгляделась в ровные строчки. Машинально щелкнула пальцами, зажигая маг-светильник, покачала головой.

— Слишком теплая зима, Марк. Виноград листья не сбрасывал. А для хорошего урожая нужен период покоя, когда соки в лозе замирают. А на севере даже снег был.

Подняла глаза на мужа и замерла. Он не отрываясь смотрел на ее грудь, почти открытую соскользнувшей сорочкой. Кровь мгновенно прилила к щекам, соски затвердели. Иванна очень хорошо помнила свой "урок". Некоторое время они глядели в глаза друг другу, а потом девушка осторожно потянула к себе остальные бумаги. Сердце колотилось, срываясь на бег. Руки тряслись. Из-под пальцев заструился дымок.

— Это копии? — хрипло спросила Иви, отдергивая руки.

— Оригиналы, — шептал Маркус, жадно глядя на ее губы.

— Мне надо воды, — встала Иванна, и он тут же поймал ее за подол сорочки.

Дернул к себе, заставляя приблизиться, смял тонкую ткань в кулаке, натягивая и обнажая ноги. Иванна не сопротивлялась, только дрожала, приоткрыв влажные губы, в которые ему так хотелось впиться поцелуем. От его прохладных ладоней, по-хозяйски ложившихся на ее пылающие бедра, Иви едва не вскрикивала, ноги у нее подкосились, и повинуясь его движениям, она опустилась к нему на колени.

Маркус больше не мог терпеть эту медленную пытку, он запустил руки в ее пышные волосы и принялся целовать яростно и глубоко. Сама пришла, сама. Нежная, горячая, со шлейфом возбуждения и стыда в эмоциях. Тонкая сорочка трещала под его пальцами, наконец-то обнажая грудь, к которой он в нетерпении припадал, обводя съежившийся сосок языком и втягивая его в рот.

Иви этого ждала, мечтала об этом, но все равно от неожиданности с губ срывался жалобный стон. Голова закружилась, вокруг вдруг затрещал и вспыхнул огонь, да не искры, а стена пламени!

Маркус скинул ее с колен, схватил ведро воды (и откуда только он здесь!) и выплеснул его на стол. Девушка потерянно сжалась в комочек на полу.

— Мда, — пробормотал некромант, встряхивая опаленные мокрые бумаги. — Неувязочка. Что же нам с тобой теперь делать, свет моего сердца?

— Тьма, — подняла на него огромные испуганные глаза Иванна. — Называй меня тьмой своего сердца…

— Какая же ты тьма? — прошептал Маркус, поднимая ее с пола. — Ты мой свет. Я как мотылек к тебе лечу. Знаю, что обжигаешь, а лечу.

— Обжигаю, — грустно кивнула девушка. — Еще как обжигаю. Опять все испортила.

— Глупости, — ответил он. — Если не боишься — пойдем и продолжим.

— Мне кажется, это ты должен бояться, — обиженно буркнула Иванна.

— Пойдёшь?

— Да.