Глава 22. Аудиенция

— Лекарь? — спрашивает высокий черноволосый мужчина с сердитым лицом. — Химик? Мне рекомендовали вас как специалиста по ядам.

— Я химик, — кивает Раиль настороженно. — Но травить никого не буду, даже если вы мне денег дадите. Я ведь целитель. У меня принципы.

— Ну что вы, я и сам могу кого угодно отравить, — неожиданно усмехается мужчина. — Да и не только отравить. Видите ли, я некромант.

Глаза степняка расширяются в восторге.

— В самом деле? — радостно спрашивает он. — А можно будет понаблюдать за вашей магией? Мне всегда было любопытно, как это работает!

— Я думаю, что буду настаивать, чтобы вы наблюдали, — церемонно склоняет голову высокий мужчина. — Кроме того, я сразу хочу уточнить, насколько далеко вы готовы зайти в своих исследованиях… за соответствующую плату?

— Смотря что вы подразумеваете под исследованиями, — осторожно отвечает Раиль, уже понимая, что перед ним достойный соперник.

— Мне нужно узнать, от чего умер человек, — прямо говорит Маркус, внимательно глядя на собеседника.

— Вскрытие? Анализ тканей? Не вопрос. Это я могу хоть сейчас. Где тело?

— В могиле, — хищно скалится некромант.

— Копать не буду, — быстро отвечает степняк с такой же кривой улыбкой. — Я плохо обращаюсь с лопатой. Не привык, знаете ли.

— Я думаю, мы сработаемся, — кивает Маркус ди Гриньон.

Еще одна особа королевской крови в копилке Раиля. Кажется, теперь нет ни одной правящей династии, с которой он не был бы связан. Степной хан — его дед. Катайский император — родной племянник. Жена наследника славского престола — дальняя родственница его матери. Теперь он и с франкийским королем познакомился. Ах да, с Эстебаном Галлийским они не родственники, но зато с сыном канцлера побратимы.

— Я бы предпочел, чтобы вы жили во дворце, — предупреждает гостя король- некромант. — Так будет удобнее всего.

— Я приехал с супругой, — сообщает Раиль. — Она, кстати, тоже лекарь, ничуть не хуже меня, а в некоторых вопросах даже и лучше.

— Это в каких?

— Она принимает роды. И вообще помогает беременным женщинам. У вас, случайно, супруга не в положении?

— Пока нет, — прищуривается Маркус. — Но мы об этом думаем. Я буду очень рад, если ваша жена подружится с моей. Кстати, ваша супруга, случайно, не катаянка? У нынешнего посла Галии жена тоже из Катая. Очень интересная женщина.

— Вот как? — неожиданно хрипло пробормотал Раиль. — А зовут ее как?

— Интересное такое имя, — щелкнул пальцами король. — Оиен? Нет, Оюми!

Если бы сейчас на Раиля обрушился потолок, он бы, кажется, даже не заметил. Мир покачнулся под ногами, зал закружился.

Оюми!

Женщина, в которую он когда-то был влюблен до безумия, до умопомрачения. Женщина, имя которой и сейчас вызывало дрожь в руках.

Он заставил себя успокоиться, глубоко вздохнул, поклонился и вышел, чтобы в коридоре замереть и потереть лицо руками. Когда-то ему не хотелось видеть Юми — никогда. Сейчас это было просто необходимо. Сердце колотилось, дыхание сбивалось. Если лишь одно воспоминание о лукавой улыбке на алых губах вызывало такие эмоции, что же будет при личной встрече?

Раиль с горечью и обидой вспоминал их последний разговор. Вроде бы она сказала ему, что он слишком юн для нее? Еще ребенок? Мальчишка? Что ж, он теперь мужчина, и, кажется, вполне привлекательный. Во всяком случае женщины обращали на него внимание, заигрывали, строили глазки, а некоторые и вовсе откровенно предлагали себя. Да и как с ними, с женщинами, себя вести, он теперь знал. "Нет" — это у них, как правило, "возможно, если ты будешь настойчив", а "может быть" — вовсе практически прямое согласие. Иногда достаточно просто взять женщину за плечи, пристально заглянуть ей в глаза и настойчиво привлечь к себе. Женщины теряются перед сильным мужчиной, причем физическая сила — не показатель. Главное — быть хладнокровным и твердым. Это он умел.

К тому же он лекарь, а дамы отчего-то лекарей любят.

А Оюми, будем честными, все же куртизанка. И радости плоти ей никогда чужды не были. Она не создана для верности. Раиль почти не сомневался в своем превосходстве над ее супругом. Кроме того, с Юми их всегда связывала трепетная дружба, которую вовсе несложно перевести в горизонтальную плоскость. Соблазнить катаянку — дело чести.

То, что у него есть жена, Раиль сейчас даже не вспомнил. Да и какая Шесса жена? Друг, соратница, помощница — это без сомнения. Любовница. Единственная в его жизни любовница, которую он принимает как лекарство, потому что организму это нужно. Он, пожалуй, любит ее, как товарища, заботится о ней, иногда балует, но он ей не болен.

Оюми совсем другое. Недостижимая звезда, страсть, горький туман…

О-ю-ми. Само это имя звучит как перезвон катайской цимбалы. О-ю-ми…

— Его величество выделил нам комнаты во дворце, — сообщает Раиль супруге. — Можно переночевать здесь, а утром переехать, а можно прямо сейчас. Тебе как больше нравится?

Ему самому было совершенно все равно. Ему вообще было на всё плевать. Думать он мог только об одном: Оюми здесь.

Шесса по-хозяйски оглядела комнатушку, в которой они остановились. Цены в столице оказались для них шокирующими. На хорошую гостиницу денег не хватило, пришлось остановиться в не самой роскошной, да и комнату выбрать небольшую и без водопровода, и уборная была на улице. Шесса в Катае и не в таких условиях жила, не под открытым небом — и ладно, но всё же она расстроилась. Ей казалось, что можно будет побаловать себя в этом путешествии, и начиналось всё прекрасно — с них в придорожных гостиницах денег не брали, и кормили бесплатно — лекари ж. Больных везде хватало. В Труанне все по-другому. Здесь везде нужны деньги. Извозчик — деньги. Свежий хлеб — извольте платить. Гостиница — или за обеды доплачивайте, или покупайте булки всякие да молоко в лавке. Заселились, сели, посчитали: тех монет, что они взяли с собой, хватит на пару недель, если экономить. В Катае же полгода жить безбедно можно.

Шесса сразу смекнула, что, если ехать прямо сейчас, деньги, уплаченные за ночь, им никто не вернет, зато, вероятно, во дворце накормят ужином, а если нет — то завтраком точно накормят. И вообще — там можно быть уверенными, что простыни чистые, и живности там никакой не водится. То, что Шесса пока не видела мышей и тараканов, отнюдь не значило, что их тут нет. Вещи, она, правда, уже разложила, а часть даже успела постирать, пока Раиль отсутствовал, но что у них тех вещей? Необходимая смена одежды! Если не нужно будет платить за жилье и еду, то она сможет купить себе новое платье по местной моде… Или нет, Раилю лучше штаны и приличную рубашку — ему важнее. Он сюда по делам приехал, с королем будет встречаться. А ей вроде и незачем. По городу можно и в том, что есть, бегать.

— Собираемся, — приняла она решение. — Ты посиди пока, а я белье с веревки сниму, и через несколько минут пойдем. Или спустись вниз, скажи хозяину, что мы съезжаем.

Занятая своими мыслями, Шесса не заметила ни потерянного вида Раиля, ни его тоскливых глаз. То, что он не болтлив, было для нее привычно, а предположить, что случилось что-то непредвиденное, она даже не могла.

Раиль остановил извозчика, и Шесса поджала губы. Дорого. Они вполне могли бы обойтись без этих трат, а дойти пешком. Раиль, хоть и любил деньги, но ограничивать себя не привык. Он мог купить дорогие пирожные, а потом выкинуть их, потому что не понравились. Он не боялся испачкать или порвать новую куртку, а потом и не думал о том, что ее можно зашить, а то и перелицевать. Он просто отдавал ее какому-нибудь нищему, а над возмущениями Шессы смеялся.

Он не понимал. Он не голодал в детстве, не носил одежду с чужого плеча, сто раз перешитую, не мерз от холода зимой. У Шессы когда-то был выбор: остаться в императорском дворце, как мать, и стать потом или чьей-то наложницей, а может, даже женой, или пойти в ученицы к деду-лекарю, который отчего-то выделял ее из всех своих внуков, разглядев в ней дар. Сколько ей было тогда — шесть? Семь? Достаточно, чтобы понимать: у нее есть шанс увидеть мир и жить так, как ей захочется. А еще Линь Яо был единственным, кто ее любил, кому было не плевать. Она выбрала деда и вместе с ним скиталась по Катаю, леча тех, у кого не было средств, чтобы оплатить услуги врача. Ясное дело, и в поле ночевать приходилось, и в сарае с животными, и кузнечиков ели, и змей ловили.

У Раиля было совсем другое детство, хотя он порой жаловался на какие-то глупости, и это, наверное, хорошо… только ведь из той самой куртки — кожаной, с карманами — Шесса могла бы сшить себе неплохой укороченный дуплет, но он отдал ее какому-то старику.

Она безропотно отдала ему часть денег, чтобы заплатить извозчику, внезапно подумав, что, пока он решает свои дела с королем, она вполне сможет найти работу, а, значит, и деньги будут, и повеселела. Встретили их с почетом, и настроение у Шессы стало совсем приподнятое. Все же жить в красивом дворце, где им выделили не только спальню, но еще гостиную, гардеробную и уборную с огромной ванной — гораздо приятнее, чем в гостинице. Она искупалась, надела тончайшую белоснежную ночную рубашку, в которой просто утонула и с восторженным стоном упала в огромную кровать. Раиль же, вместо того, чтобы присоединиться к ней, заявил, что хочет осмотреться, погулять в саду один.

Шесса так и не дождалась его, уснув в одиночестве.