Глава 21. Иноземный лекарь

Девушка в лодке ерзала и перебирала ногами нетерпеливо, словно уже мечтала бежать куда-то. Она была на вид совсем юной, с нежным тонким лицом, раскосыми черными глазами и смеющимися губами, которые она то и дело прикусывала в волнении. Мужчина с такими же раскосыми глазами ее нетерпения не разделял и был совершенно спокоен, только с губ ее не сводил глаз.

— Кто бы мог подумать, что я когда-нибудь увижу Франкию! — восторженно воскликнула девушка, подскакивая. — Ох, ну пойдем же скорей! Что ты сидишь?

Не дожидаясь, когда лодка подплывет к причалу, девушка едва ли не до пояса задрала длинную холщевую юбку с карманами (впрочем, под ней оказались мужские штаны и высокие сапоги) и спрыгнула в прозрачную воду, распугивая стайку мелких рыбешек и поднимая песчаную муть. Мужчина в лодке только головой покачал на подобное ребячество.

— Дочка? — понимающе усмехнулся седой франкиец, сидевший на веслах, а потом, разглядев невысокого узкоглазого пассажира и отметив, что тому на вид никак не больше двадцати пяти, поправился, — а, сестра!

— Жена, — обреченно вздохнул мужчина, поднимаясь.

В отличие от девушки, он дождался, когда шлюпка бортом ткнется в деревянный настил, пока человек на причале не обмотает толстый канат вокруг деревянного кола, и только тогда поднял со дна лодки пару объемных мешков и небольшую квадратную корзину с крышкой, ухватил свой багаж поудобнее и шагнул на берег.

К нему тут же подошел высокий человек в форменном камзоле и папкой в руках.

— Ваша девчушка? — строго спросил он, кивая на замершую и покрасневшую катаянку.

— Моя супруга, — со вздохом поведал мужчина. — Шесса Линь Кимак.

— Ваши документы? Разрешение на въезд? Пошлина?

— Вот, — мужчина достал из короба ворох листов. — Здесь официальное письмо от его высочества Маркуса ди Гриньона, где он просит меня прибыть во дворец как можно быстрее. А здесь свидетельство о браке.

— Совсем свежее, — поморщился чиновник. — Вы поженились перед самым отплытием. Это подозрительно! Господин… эээ… Раиль Кимак. Я вынужден задержать вас и вашу супругу до выяснения обстоятельств.

Раиль поморщился. Он предлагал Шессе стать его женой много лет, но девушка упрямилась. Быть его любовницей и напарницей, а порой и учителем — она соглашалась легко. А вот замуж совсем не хотела. Его это, пожалуй, оскорбляло, но не печалило. Получив письмо из Франкии, мужчина подумал, что это неплохой шанс повидать мир и познакомится с влиятельными людьми, но Шессу оставлять не хотелось — он был без нее как без рук. Пришлось, подключив самого Императорского регента, объяснить ей, что во Франкию ее просто так никто не пустит, а его супругой — совсем другой разговор.

Она все же согласилась, но даже не потому, что ей так уж хотелось во Франкию: ей и в Катае было хорошо. Просто Шесса всерьез задумалась о ребенке, а рожать его без отца — не самый лучший вариант. При этом она понимала, что Раиль, выросший в Степи, от своего сына или дочери не откажется никогда, и ее все равно заставят выйти за него замуж, так что уж лучше сейчас, чем потом. Все равно она любила этого красивого надменного степняка, даже если он не любил, и ребенка хотела только от него. Родит — и решит, что делать дальше. Жить ли с ним, как жена, или сделать над собой усилие и вырвать его из своего сердца.

— Напоминаю, что в письме написано «как можно быстрее», — холодно произнес степняк, глядя на чиновника с таким высокомерием, что тот почувствовал себя даже ниже ростом и растерянно заглянул в бумаги — да, так и написано. К тому же ди Гриньон — уже король. Спорить с ним невозможно.

— Хорошо, — нехотя ответил чиновник. — Ваша семейная жизнь, в конце концов — это ваши проблемы. Откройте мешки.

Раиль, стиснув зубы, наблюдал, как чиновник роется в личных вещах его и супруги, но в короб руки засунуть не позволил: лекарства, которые он вез с собой, он позволял трогать только Шессе.

— Я целитель, — резко сказал он, готовый чуть ли не драться за свои снадобья. — У меня диплом Льенского университета и знак катайской гильдии лекарей.

— Ах, ну если целитель… — пробормотал чиновник, которому сразу же стало все понятно про девушку (у него был хороший друг из целителей). — В таком случае, вы и пошлиной не облагаетесь. Катайские целители — дорогие гости во Франкии.

Раиль отрывисто кивнул, махнул рукой жене, которая уже копошилась в траве, явно отыскав какое-то не растущее в Катае растение, и молча подхватил свой багаж, с тоской думая, что непременно отдаст вещи в стирку на первом же постоялом дворе.

Раиль неожиданно ощущал себя во Франкии совсем не так, как в Катае. В Катае он был, несмотря на весь свой опыт, учеником лекаря, и Линь Яо, его учитель, запросто мог стукнуть его по спине или рукам бамбуковой палкой, а то и запустить чем-нибудь тяжелым. Но два последних года даже Линь Яо признавал, что из степняка вышел уже полноценный лекарь, и все чаще не начинал лечения, не прислушиваясь к юноше. Впрочем, это не мешало старику отвешивать своему названному внуку подзатыльники.

Здесь же Раиль был сам по себе, просто лекарем, нет, не просто — а как отец, едва ли не лучшим. Он прекрасно помнил, что, куда бы не приезжал с отцом, везде находились больные. Отец никогда никому не отказывал, его везде любили и уважали. Раньше Раиль не понимал этого. Сейчас же, едва только он прибыл на постоялый двор в ближайшей деревне и проговорился, что он — целитель, всё вокруг забурлило. Катаец? Нет, не катаец? Степняк? Ученик Аяза Кимака? Сы-ы-ын? Его чествовали, словно особу королевской крови, особенно, когда он согласился вместо оплаты за лучшую комнату взглянуть на больную мать хозяина, а затем и на его беременную супругу. С женщинами в их тандеме обычно всё же работала Шесса, а сейчас она только гневно сверкала глазами, потому что кто она тут такая? А Раиль — сын Аяза Кимака. К тому же в Шессе магического дара почти не было, всё, что она могла — это "чувствовать" болезнь да великолепно справлялась даже с самыми сложными родами. Степняку тоже приходилось принимать роды, он умел это делать, но не любил, поэтому, как супруга не сопротивлялась, а к беременной жене хозяина он ее потащил, и осматривала будущую мать именно она.

— Девочка у вас, — уверенно говорила Шесса, ощупывая внушительный уже живот. — Рожать через неделю. Все хорошо будет, ребенок не очень крупный, лежит правильно. Не бойтесь ничего.

С тех пор, как катаянке исполнилось двадцать пять лет, она начала особо трепетно относится в беременным. Она хотела ребенка, она готовилась. Если бы не эта поездка, возможно, она бы уже была будущей мамой. Но забеременеть в отсутствие потенциального отца еще никому не удавалось, а зная Раиля, Шесса и вовсе предполагала, что из Франкии он не вернется. Упускать возможность было немыслимо, оттого она и молчала, и подчинялась его властным жестам, зная, что он-то ее не любит, ему просто удобно с ней.

Молодая женщина на сносях, здоровая и крепкая, вызывала у нее острое чувство неполноты. Если бы только у нее получилось все сразу, с первого лунного цикла — ни за что бы Шесса не поплыла в эту Франкию. И пусть бы он себе плыл, и мог даже не возвращаться. У нее было бы лучшее, что она могла оставить себе на память о своей безумной, глупой любви.

Женщина ей, кажется, не доверяла, косясь на степняка, который задумчиво разглядывал ногти. Угадав, что от него хотят, он кивнул и все же заявил холодно и уверенно:

— Шесса значительно лучше меня разбирается в женщинах в положении. Будьте уверены, все, что она сказала — истина. Если она считает, что все будет хорошо, значит, так и будет.

За эту снисходительность Шесса ненавидела его еще больше. Он давно не говорил, что она — плохой лекарь. Нет, он совершенно искренне восхищался ее знаниями, опытом и тем, что она почти никогда не теряла голову. Но все равно считал, что женщине в медицине не место и даже старался оберегать её.

Сама Шесса прекрасно понимала, что Раиль может гораздо больше, чем она. Он может почти все, он практически бог. Он — маг жизни, целитель. Она не в силах спасти человека, если у него больное сердце или серьезная рана, а он мог. Он даже перелом позвоночника мог исцелить, а что она могла в этом случае? Только дать какие-то рекомендации.

Во многом благодаря его дару она и хотела ребенка именно от Раиля. Конечно, она любила степняка. Любила так сильно, что, не задумываясь, отдала бы за него жизнь. Но в последние месяцы он нестерпимо ее раздражал, ее перестало устраивать нынешнее положение вещей. Всё больнее были его резкие слова и насмешки, все равнодушнее она была в постели. Раньше она думала, что может стать для него кем-то особенным, но теперь уже отчаялась. Всё, что ей оставалось — учиться быть счастливой без него, и видит дракон, она делала на этом сложном пути первые шаги.

— А вы не останетесь тут на какое-то время? — с надеждой спросила женщина Шессу. — Я бы хотела, чтобы вы были рядом…

— Боюсь, что это невозможно, — с искренним сожалением покачала головой катаянка. — Я уверена, вы справитесь. Просто не паникуйте и слушайтесь во всех повитуху.

— Ты молодец, — мягко сказал жене Раиль, когда они вышли на крыльцо в длинные сизые сумерки. — Умеешь с ними разговаривать. У меня никогда не получается быть настолько терпеливым.

— Ты просто женщин не любишь, — поддела его Шесса, злая на весь мир.

— Люблю, зря ты так, — усмехнулся мужчина, притягивая ее голову к себе и целуя в щеку. — Пойдем в нашу комнату, я докажу.

Ей захотелось на миг вырваться и наговорить ему гадостей, но она понимала, что именно сейчас Раиль вовсе не виноват в ее настроении, вся проблема в ней и в том, что она так отчаянно хочет ребенка, что ведет себя как истеричка. А ведь она лекарь. Должна понимать, что в дороге думать об этом не время и не место, но все те советы, которые она давала беременным — не волноваться, не ездить верхом, следить за питанием, почаще созерцать прекрасное и ни в коем случае не устраивать истерик — соблюдать Шесса никак не могла.

Раиль же, смутно ощущая, что с женой не все в порядке, старался быть ночью особенно нежным, заботясь о ее удовольствии и понимая, что она все равно потом сворачивается клубочком и глотает слезы.

— Прости меня, — шептал он, гладя ее по волосам. Он не знал, в чем виноват, но догадывался, что дело в нем. — Прости. Что мне сделать, чтобы ты улыбалась?

— Это ты прости, — всхлипнула Шесса. — Я просто устала. Плаванье, корабль этот… другая страна… Я посплю, и все будет хорошо.

Раиль кивнул. Он иногда забывал, что его жена всё же хрупкая девушка, да и на корабле ее укачивало. Ему бы первым делом уложить Шессу в постель, а он потащил ее на осмотр хозяйки, да еще приставать вздумал. Хорош лекарь, чуть свою женщину до нервного срыва не довел! Он обещал себе завтра быть к ней особенно внимательным, но прекрасно знал, что забудет об этом, как только они отправятся в путь.