Глава 20. Исследования

— Я никогда не думала, что быть королевой так увлекательно, — призналась Иванна мужу, хихикнув.

Фрейлины дежурили в коридоре, а Маркус и Иванна бодро простукивали деревянные настенные панели возле кровати — он справа, она слева.

— Ужасно увлекательно, — согласился с ней некромант. — А если бы не моя дырявая память, найти тайник можно было бы гораздо быстрее.

— Ты был слишком шокирован тем, что оказался убийцей, — хмыкнула Иванна. — Разумеется, ты забыл! А вот я должна была запомнить!

— А ты и вовсе думала о другом.

— О чем же я, по-твоему, думала?

— Я подозреваю, о том, что я хорошо целуюсь.

— И не только целуешься, — лукаво покосилась на супруга Иванна. — Все остальное ты делаешь ничуть не хуже.

— Несмотря на отсутствие опыта? Ага, есть! Здесь пустота!

— Отсутствие опыта успешно замещается энтузиазмом. Ты помнишь, куда нажимать?

— Конечно, нет. Сделай мне дырку, моя искорка.

— С удовольствием, мой темный король.

Иванна пульнула небольшим огненным шариком в стену. Пару недель назад она ни за что бы на это не решилась — слишком велика была вероятность сжечь всю спальню дотла. Теперь же она легко контролировала поток энергии — близость с супругом влияла на нее очень благотворно. За выгоревшей панелью действительно была черная пустота. Маркус смело засунул туда руку и извлек на свет большую деревянную шкатулку.

— Заперто, — с разочарованием сказал он, подергав крышку.

— Красивая, — вздохнула Иванна, разглядывая искусную резьбу. — Я могу открыть огнем, но жалко же!

— Вскрывай, — решительно заявил король.

Иви пожала плечами и провела пальцем по крышке. Когда-то она считала, что огонь — самый бесполезный дар, но теперь убедилась, что это не так. К примеру, она может быть первоклассным взломщиком — ни одна деревянная конструкция ее не остановит.

В шкатулке была пачка писем, перевязанная розовой шелковой лентой, и тетрадь под ней. Маркус развернул первое письмо и начал читать вслух:

— Любимая моя, радость моя, тоска моя. Целую колени твои… хм… Тут о любви. Глаза твои как озеро, полуденным солнцем напоенное… Это кто у нас такой поэт? Твой Амбруаз. Я такого не знаю. Сожги. Кроме несомненной художественной ценности ничего интересного тут нет.

Иванна, сдерживая улыбку, скомкала в ладони лист бумаги и стряхнула пепел на ковер.

— Губы твои словно огонь, а ночь с тобой — темнее самой тьмы… Жду… Оу, свяжу тебя и жалобы твои и мольбы слушать не буду. Как мило. Твою мать! — некромант глядел на подпись широко раскрытыми глазами.

— От кого?

— Антуан. И как я сразу не узнал подпись? — он быстро разворошил стопку писем, найдя еще несколько листов с тем же почерком. Читал молча, бледнея, а потом выдохнул. — А ведь я мог и догадаться! Бертильда всегда меня любила. Слава богам, она хотя бы не моя мать!

— У нее был роман с твоим отцом? — догадалась Иванна.

— Хуже. С дедом. Хотя да, с отцом, — и, глядя на ее растерянное лицо, пояснил. — Моя мать родила меня от деда. Человек, который называется моим отцом, не имеет ко мне никакого отношения. Впрочем, к деду тоже.

— Я не понимаю…

— Да что там понимать… Бабка изменяла деду, родила ребенка от любовника. Дед догадался. Не знаю, что он сделал, но его жена долго не прожила. Ребенка признал — не хотел огласки и позора. Жениться вторично он не мог, бабка была его значительно богаче. Если бы он взял другую жену, большую часть ее имущества, согласно брачному договору, пришлось бы вернуть. А потом его любовница забеременела, и он убил двух вальдшнепов одним выстрелом: заставил своего не-сына взять в жены мою мать. И тут же переписал завещание на внука, то есть меня. Разумеется, об этом никто, кроме деда и отца, не знает. Мне он тоже бы не рассказал, но я сам догадался.

Иванна шагнула к мужу и прижалась к его груди.

— Тебе было очень плохо, да?

— Мне было хорошо, Ивви. Я, наконец, понял отца, который никогда не оплакивал мать и был совершенно равнодушен ко мне. Он имел на это полное право. Я ведь так старался добиться его любви… а когда узнал — мне стало все равно.

— Сколько тебе было лет?

— Не помню. Двенадцать, кажется… или чуть больше.

— Твой дед — некромант?

— Нет.

— Да. Сам смотри: он назвал Бертильду тьмой. Связывание, опять же.

— И что? Связывание — это нормальная практика сексуальных игр. Ну, может, не совсем нормальная… Но во Франкии этими штуками увлекается каждый третий.

— И ты?

— Я? Я же неопытный, искорка моя.

— А ты хотел бы попробовать? — тихо спросила Иванна, утыкаясь носом в его грудь.

— Я некромант, детка. У меня вообще склонность к доминированию. Я люблю подавлять и унижать людей. Но ты не волнуйся, я никогда не сделаю того, на что ты не согласишься.

— Ну почему же не соглашусь? — еле слышно прошептала девушка, чувствуя, как пылают ее щеки.

Маркус замер и глубоко вздохнул, пытаясь совладать с внезапно нахлынувшим возбуждением. В самом деле, она огневик. Горячее огненного мага в любви только целители. Кажется, у него будет очень жаркая семейная жизнь, и это приводило его в полный восторг.

— Я тебя услышал, — усмехнулся он.

Дальнейшие письма его уже не интересовали; что в юности Бертильда была любовницей Фенимора, он уже давно догадывался. Остальные возлюбленные были не важны. Кроме признаний в любви, в письмах не было ничего. Иванна уничтожала компромат без сожаления, удивившись разве что любвеобильности вдовой королевы.

— Дневник будем читать у себя, — решил король. — И без того твои фрейлины подозревают нас во всяких извращениях.

— Эти не подозревают, — отмахнулась девушка. — Эти, наоборот, подбивают на всякие извращения. Кстати, ты знаешь, что у тебя между ног щупальце?

— Внезапно! — сдвинул брови Маркус. — Ты знаешь, я не замечал. Мне кажется, ты должна убедиться сама, что это не так.

— Ты считаешь, что с ночи что-то изменилось? — заинтересовалась Иванна.

— Не уверен, но проверить стоит.

Иви внимательно посмотрела на него и вдруг толкнула его в стену. Он растерянно поглядел на нее, а девушка опустилась на колени. Ее руки скользнули к ремню и, чуть помедлив, решительно расстегнули пряжку.

— Ты что, прямо сейчас проверяешь? — задыхаясь, спрашивал он. Он, конечно, догадывался, какой будет ответ, но сам себе не верил, хоть его и словно окатывало кипятком от одних только мыслей.

— Ты против? — хладнокровно осведомлялась Иванна.

— Ивви… — нет, он ни за что не остановит ее. И плевать, что не время и не место.

— Что? — она, кажется, улыбалась, глядя на него снизу-вверх.

— Да, — просто ответил он, помогая ей расстегнуть тугие пуговицы.

— А ты не из тех, кто скромничает, — укорила его девушка, пробегаясь пальцами по напряженному мужскому органу.

— Нет, — сказал он, совершенно не понимая, о чем говорит. Сейчас он мог видеть только ее губы, приближающиеся к его члену и мягко охватывающие головку.

Шаловливый язычок скользнул по стволу, и Маркус даже не пытался сдержать стон удовольствия, где-то краем сознания понимая, что ей необходимо знать, что ему приятно. Иванна пыталась вобрать член глубже, но у нее совсем не выходило: она давилась, на глаза наворачивались слезы. Тогда Маркус осторожно обхватил рукой орган и направлял его, двигаясь сам.

— Оближи, — хрипло приказывал он. — Языком, да, вот так. Не нужно делать глубоко, это не важно. Прикуси немного… только не увлекайся. О-о-о… Да-а-а! Ив-ви-и-и… Еще!

Иванна и не предполагала, что ласкать мужа настолько увлекательно. Раньше она думала, что никогда не будет делать подобные вещи, что это мерзко и грязно, но теперь догадывалась, что еще не раз повторит этот опыт. Маркус нравился ей весь, целиком — и член его тоже ее восхищал, и она с нежностью прикасалась к нему, посасывая, прикусывая, скользя по нему губами и все же пытаясь захватить как можно глубже. Он запускал руки ей в волосы, удерживая ее голову, и двигался внутри нее — уже почти не сдерживаясь, порой слишком глубоко и резко, но она не возражала.

Анна-Мария и Изольда, толкаясь, приникли к щели в двери, возбужденно дыша.

— Как ты думаешь, он так? Или сейчас ее разложит?

— Сначала так, потом разложит. Ну, Иви, давай же! Он уже почти! Ого! Немаленький!

— Да, уж я бы его…

— Эй, она же так спальню сожжет!

Вокруг Иванны неожиданно вспыхнуло кольцо огня, и Маркус тут же дернул ее за волосы наверх, уже не сдерживая свою темную сущность. Он яростно целовал припухшие влажные губы, жадно раздвигая их языком и задирая ее платье. Ему нужен был этот огонь, а ей — кому-то его передать. Инстинктивно, не задумываясь, он махнул рукой, будто собирая пламя в горсть, и даже не удивился, когда оно, повинуясь, потухло. А вот кружевные панталоны с горизонтальной прорезью на промежности его заинтересовали, он даже опустился на колени, чтобы разглядеть их подробнее.

Она была очень горячая и мокрая. Для него. Это его она хотела, ничуть не боясь. От движений его пальцев громко стонала и выгибалась. Он подхватил ее под бедра, заставляя закинуть ноги себе на талию, быстрым движением проник в тугую глубину и замер, вздрагивая всем телом и пытаясь сдержаться и не излиться в тот же момент. Девушка сдерживаться не желала. Она всхлипнула, вцепилась в его плечи и двинулась ему навстречу.

— Прости, — шепнул он и тут же с силой толкнулся внутрь нее, сминая пальцами ее ягодицы и прижимая своим телом к стене. — Боги, Ивви, какая ты сладкая!

— Еще, — простонала она ему в плечо. — Ну же!

Еще? Да! Она сжалась и запульсировала там, внутри, выгибаясь, закатывая глаза и снося все его барьеры потоком чистой энергии.

Спуская жену с рук и разглядывая ее сияющее лицо и следы от его страсти на нежной шее, Маркус вдруг осознал, что, несмотря на то, что он до краев переполнен энергией, хочет ее снова.

— Знаешь, мы ведь ни разу не занимались любовью в спальне, — шептал он вкрадчиво.

— Какое упущение! — вскидывала брови Иванна.

Внутри нее не было дикого огня, который грозился выбраться наружу. Пожалуй, она бы с удовольствием сейчас просто понежилась рядом с ним на прохладных простынях, лениво исследуя мужское тело. Можно было не торопиться, ничего не бояться и насладиться неспешными сладкими поцелуями и ласками.