Глава 38. О женщины!

Анна-Мария Раиля откровенно раздражала. Ее было слишком много. Наряды, туфли, духи, от которых свербило в носу, шелковые чулки на спинках стульев, пудренница и куча всяких притираний в уборной. Он невольно ощутил на своей шкуре, каково это — жить с женщиной, которая помешана на своей внешности, и содрогался, понимая, что Оюми точно такая же.

Нет, наверное, Юми бы его так не раздражала. Когда влюблен — не бесишься из-за мелочей. Но мелочи имеют обыкновение накапливаться. Раиль прекрасно понимал — через пару лет чулки начали бы его бесить. Или не начали бы. Отец с матерью любили друг друга. Раньше ему казалось это смешным, а иногда и тошнотворным — и их улыбки, и глупые ссоры, и перепалки, и последующие примирения. Отец, к слову, очень любил, когда мать одевалась на галлийский манер — в юбку и эти пресловутые чулки — и улыбался ей по-особому. Сейчас Раиль не смеялся. Он благодарил судьбу, что вырос в семье, где было принято уважать женщину. За злое слово в сторону матери Аяз мог и подзатыльник дать, а за непослушание — нагружал грязной работой в больнице. Раиль хотел бы, чтобы у них с Шессой была похожая семья. Где царит любовь и мир. Где дети чувствуют себя в безопасности.

Раиль, наконец, созрел для своего дома. Франкия ему нравилась гораздо больше, чем Галлия, а с Катаем эту развитую и сытую страну так и вовсе не сравнить. Здесь было тепло, рядом океан, до сестры — три дня плавания. Жаль только, что Степь далеко. Впрочем, проблема расстояний, кажется, решаема: Джерри давно бредил полетами. По его словам, в Галлии уже конструируют летательный аппарат в виде баллона с легким газом и привешенной к нему гондолы. Управлять такой штукой должны маги — возможно, это даже будет довольно безопасно.

В Труанне у него друзья. В Труанне интересно работать. В Галлии каких-то особых проблем с медициной нет, а здесь — непочатый край. Куда интереснее рулить лекарской отраслью целой столицы, чем быть всего лишь придворным врачом. Вот только согласится ли Шесса? А вдруг она захочет вернуться домой в свой Катай? Лучше бы она согласилась, потому что Раиль не собирался ломать свою карьеру из-за женщины. Он даже за Оюми бы не поехал. Хотя, конечно, в Катае тоже много проблем. Там целителей вообще нет, зато медицинская наука очень развита. Можно было бы открыть там школу и обучать иноземцев. Поедет ли он за женой, если та захочет жить на родине? Сложный вопрос. Он считал, что нет — но планы на всякий случай в голове составил.

В люк постучались снизу — вот неймется этой женщине! Что ее на чердак-то тянет?

— Вам тут не скучно, Раиль? — с любопытством спрашивает Анна-Мария, залезая к нему в невысокую комнатку со скошенными стенами.

Поневоле мужчина окидывает ее заинтересованным взглядом: на фрейлине только кружевной пеньюар и сорочка на тонких бретелях. У нее красивая высокая грудь и тонкая талия. Если присмотреться, изгибы женской фигуры можно легко рассмотреть.

Раиль с шумом выдыхает воздух, почему-то вспоминая, что последний раз его ночь с женой была просто потрясающей. Он бы не отказался повторить… много-много раз. Шесса сладкая… везде. Кажется, Анна-Мария воспринимает его вздохи на свой счет и кокетливо опускает свои красивые глазки, а потом садится на пол рядом с ним — касаясь рукавом пеньюара его руки. Рубашка на Раиле расстегнута до пояса, рукава закатаны — на чердаке довольно жарко, даже душно. По шее стекает капля пота. Черноволосая женщина облизывает алые губы, с интересом наблюдая, как вздымается загорелая грудь мужчины.

— Что такого интересного вы читаете? — с любопытством спрашивает Анна-Мария, наклоняясь так низко, что в вырезе сорочки видно темно-розовые соски.

Хм, а у Шессы темнее. Интересно, это как-то зависит от расы?

Раиль с готовностью показывает ей катайский травник. Женщина обиженно надувает губки — по-катайски она читать не умеет.

— О чем здесь?

— О высокогорных растениях, — пожимает плечами целитель. — Вам интересно? Могу почитать вслух.

— Ой, нет-нет! — пугается Анна-Мария. — Расскажите лучше что-нибудь. Мне как-то не по себе. Ночь, страшно. Мне кажется, за домом следят.

— Разумеется, следят. В кустах два дознавателя.

И кто-то третий, чужой, в доме напротив, вот уже с четверть часа — но этого ей знать не обязательно.

— Все равно страшно, — шепчет женщина. — И одиноко. И холодно.

— И вы пришли на чердак греться? — Раиль не дурак, все понимает. Ему просто интересно, как далеко она может зайти.

Анна-Мария обнимает себя руками, отчего ее грудь приподнимается и образовывает соблазнительную ложбинку.

— Расскажите о себе, — переводит тему она. — Как вы познакомились с супругой?

— О, это забавная история, — улыбается целитель. — Мне было восемнадцать, я только закончил Льенский университет и весь такой уверенный в себе и вдохновленный приехал в Катай к сестре. Чтоб вы знали — сестра у меня тогда была женой наместника Янгуна. Только я приехал — мне сразу: в Вейне мор какой-то, давай, ты же целитель. Приехал я в этот Вейн, а там жуть что творится. В больнице полная антисанитария, насекомые, грязь по колено, люди вповалку на полу лежат: старики, женщины, дети… Мужчин взрослых немного. И пигалица узкоглазая мне так важно заявляет: переодевайтесь в чистое. Переодевайтесь! Ха-ха! Да тут такая грязь, что можно овощи сажать.

— Это была Шесса?

— Кто ж еще? Ох и поругались мы с ней, чуть не подрались. Дед ее, лекарь Линь Яо, слушал-слушал, а потом как схватил палку, и мне по спине! Сказал: раз такой умный — мой тут всё. А Шесса поможет. Чтобы впредь не спорила с целителем. Пришлось мыть, да. Зато с тех пор всех больных сначала отмачивали в бане и переодевали в чистое, а только потом в больницу укладывали. Конечно, я тогда понял, что в тех масштабах бессмысленно было уборку проводить. Люди умирали, не до этого было.

— А почему мужчин почти не было? Это какая-то болезнь особая?

— Ага, как же. Обычная корь. Просто в Катае мужчины едят мясо, им ведь работать надо. А женщины и старики — что останется. Вот у них и не было сил бороться с болезнью.

— Понятно. А что с Шессой дальше было? Вы ее соблазнили? Влюбились?

— Не-е-ет, с Шессой мы подружились, хоть и не сразу. Она мне нравилась — умная, терпеливая. А соблазнила, наверное, она меня. Застала как-то врасплох после выброса сил, поцеловала… а я уже не отпустил.

— Вы ведь степняк, Раиль? Не катаец? — Анна-Мария положила ему на бедро руку, осторожно двигая ее вверх.

— Степняк.

— И целитель?

— Да.

— Вам не тяжело сейчас… без женщины? Я могу вам помочь.

— Почему мне должно быть тяжело?

— Вы явно горячий мужчина, — фрейлина уверено положила руку на пах Раиля. — Я же вижу, вам хочется!

— Это нормальная здоровая реакция организма, — невозмутимо произнес мужчина. — Но это не значит, что я должен бросаться на первую же встреченную женщину. Я, вообще-то, женат.

— Это как-то вас ограничивает? Жена не стена…

— Анна-Мария, — со вздохом убрал ее ладонь Раиль. — Ты ведь не хочешь услышать мое мнение о женщинах, которые мне не интересны? Нам с тобой еще работать вместе.

Фрейлина обиженно поджала губы.

— Знаете, я не заметила какой-то особой любви между вами и супругой, — прямо сказала она. — Нет, Шесса, конечно, вас любит… Но вы…

— Почему ты так уверена, что она меня любит? — равнодушно спросил лекарь, а сам затаил дыхание. С недавних пор этот вопрос стал его волновать. — Она сама так сказала?

— Сказала, — уныло подтвердила Анна-Мария, внезапно понимая, что этот мужчина тоже любит жену, просто не показывает этого. — Еще и угрожала меня отравить, если я буду к вам приставать.

— Так и сказала? — с восторгом спросил Раиль, широко улыбаясь. — Какая умница!

Значит, любит. Значит, он не всё еще испортил. Это успокаивало.

Анна-Мария еще немного посидела и ушла, так и не добившись своего. Смотреть на еле заметно улыбающегося мужчину было не слишком приятно, но она знала, что такое любовь. Знала, как это — когда без человека жить не можешь. И потому довольно спокойно признавала поражение. Что ж, неудача в соблазнении — не самое печальное событие ее жизни. К тому же Шесса ей бы этого не простила, а маленькую катаянку фрейлина отчего-то побаивалась. Невозможно угадать, какие мысли блуждают в ее голове, а по серьезным узким глазам и вовсе не прочитать ничего. Такая и горло перережет с холодным невозмутимым лицом. Бр-р-р!

Раиль же серьезно задумался над своим поведением. В Катае с женщинами проблем не возникало. На него смотрели, как на небожителя: целитель ведь. И Шесса была рядом. Никто не смел к нему приставать, а если какая-то женщина была столь неосторожна — ей хватало сурового взгляда, чтобы понять все свои заблуждения. Во Франкии на его мужскую честь постоянно покушались. Это было, конечно, забавно и лестно, но отчего-то Раиль ощущал себя каким-то экзотическим животным, которое все норовили потрогать. Давняя неудача с Оюми изрядно пошатнула его самоуверенность. Он не считал себя сахарным пряником, который все хотят. Не понимал он и того, что действительно хорош собой — как и его отец: ладно сложенный, с правильными чертами лица, красивыми раскосыми глазами. Мужчина как мужчина, в меру привлекательный, зато умный и целеустремленный.

Не то, чтобы ему не нравились женщины — очень нравились, конечно. Но естественные физические потребности он реализовывал с женой, а на какие-то интрижки ему было банально жалко времени и сил. К тому же Шесса этого не потерпит — и она в своем праве. Рисковать единственной женщиной, любящей его настоящего, ради мимолетного и сомнительного удовольствия он не собирался. Оюми — это другое. Оюми он любил. Она билась в его крови. Не она даже — а мечта. Несбыточное. Стремиться к недоступному — это свойственно человеку. Наверное, он был бы рад не встречаться с Юми, так он бы сохранил в себе это удивительное чувство всепоглощающей безусловной любви. Столкновения с реальностью это хрупкое чувство не перенесло, а жаль. Привыкший думать о недоступной женщине, Раиль теперь в растерянности осознавал, что он сам не такой, каким себя воображал. Не такой циничный, не такой холодный… и не такой верный, как ему бы хотелось. Наверное, он потерял право на Юми в тот момент, когда поцеловал другую. Только теперь вдруг он видел, что это было самое правильное решение в его жизни.

То, что раньше казалось ему неважным, теперь вдруг он прощать был не готов. Другие мужчины? Нет. Его женщина должна любить только его. И любить не ради денег и престижного статуса. Дети? Ладно, если подумать — ничего страшного в чужих детях нет. Кроме того, конечно, что у них есть законный отец. Даже если предположить, что Раиля отпустит — какой смысл в том, чтобы завоевывать чужую жену, заранее зная, что она смотрит не на твою душу, а в кошелек? Разумеется, он прекрасно понимал, что любой женщине важен достаток, статус, уверенность в будущем — в конце концов, детей стоит рожать тогда, когда можешь их прокормить. Но он твердо знал, что его мать не оставила бы отца, даже если бы он лишился всего. Слышал он историю и о том, как Аяз — еще до рождения сына — страшно обгорел в пожаре. Он действительно был страшен, но мать осталась рядом. Шрамы на виске и за ухом отец так до конца и не убрал, и кожа на одной стороне лица у него была нечувствительная. Шесса тоже бы не ушла. Он был в этом уверен.

Скрипнула половица. Боги, неужели опять эта женщина? Раиль мгновенно погасил маг-светильник, погружая чердак в темноту, и притворился спящим. Люк приоткрылся. Показалась черноволосая голова; женщина внимательно вглядывалась в спокойное лицо и мерно вздымающуюся грудь мужчины. Убедившись, что он крепко спит, она удовлетворенно кивнула и опустила люк, задвигая засов.

Спустя пару минут Анна-Мария тенью выскользнула из дома.