Глава 42. Окончательное слово

— Имя?

— Шарль ди Моро.

— Род занятий?

— Землевладелец. Условно. Когда старый герцог копыта откинет, чтоб его бесы задрали.

— Магический дар?

— Магия жизни. Иллюзии.

— Уровень резерва?

— А я почем знаю?

— Это ваша вещь?

Карл Рюссоле выложил на стол две потемневшие от времени кожаные полумаски. Он знал, что это человеческая кожа, и оттого прикасался к этой дряни исключительно в перчатках.

— Первый раз вижу, — равнодушно ответил крупный мужчина с русыми кудрями и светлыми глазами. Его большие руки чуть заметно вздрагивали, а в остальном он был совершенно спокоен.

— Их нашли в ваших вещах во дворце.

— Ничего не знаю, я там не жил. Случайно оказался.

— И что вы там делали?

— К любовнице зашёл.

— В крыло для прислуги?

— Испугался гвардейцев, запаниковал.

— И кто ваша любовница?

— Она все равно не признается.

— Сколько женщин вы убили?

— Я? Ни одной.

— Господин ди Моро. Вас все равно сожгут. Почему бы вам не рассказать, где дочь Анны-Марии, к примеру?

— Анна-Мария? А кто это?

— Фрейлина ее величества. Вы с ней спали. Это видели.

— А вы уверены, что это был я? У вас есть доказательства?

Дверь кабинета открылась, заглянул Раиль. Рюссоле показалось, что он был как-то слишком бледен. Раиль молча прошёл и поставил на стол перед дознавателем склянку с прозрачной жидкостью. Сел рядом с Карлом в пустое кресло с высокой жёсткой спинкой, где еще час назад сидел король, и уставился на пленника, руки которого были закованны в огромные кандалы, немигающим взглядом. Пленник заерзал на своём стуле.

— Пейте, — жутким замогильным голосом сказал Раиль.

— Яд? Вы не посмеете!

— Успокоительное. Если бы я хотел вас отравить, поверьте, я бы подлил в еду. И никто никогда бы не узнал.

— Вы обманываете меня!

— О боги! Я лекарь, а не убийца, — Раиль спокойно отхлебнул из сосуда.

— Вы приняли противоядие! — в голосе Шарля ди Моро слышны истерические нотки.

— Вот поэтому я и предлагаю вам успокоительное. Пейте сами, или в вас вольют его силой.

— Не буду!

— Я предупреждал.

Рюссоле махнул рукой, и гвардейцы, стоявшие возле двери, выдвинулись к ним. Один крепко обхватил заключённого за плечи и грудь, а второй задрал ему голову. Ди Моро рычал сквозь крепко сжатые зубы. Раиль покачал головой и с кривой грустной улыбкой пробежался по лицу преступника пальцами и нажал на какие-то точки на скулах. Челюсть отпала сама, без каких-то усилий. Он осторожно залил жидкость из сосуда в рот бешенно вращающего глазами заключённого. Целитель кивнул удовлетворенно, снова нажал на скулы мужчины, приводя их в норму, и спокойно сел обратно в кресло.

— Повезло вам, что я сегодня в меланхолии. Иначе было бы гораздо больнее.

— Что это с тобой? — лениво полюбопытствовал Карл, сложив руки домиком.

— С женой разногласия. Она меня бросила, — Раиль захлопал глазами и вдруг хихикнул. — Работает, надо же.

— Что же ты натворил?

— О, у меня целый список. Любил другую, относился плохо, беременных не люблю… слушай, заткнись и спрашивай ди Моро!

— Да? А может, я заодно тебя прощупаю? Вдруг ты катайский шпион? Ты шпион, Раиль? Кому ты служишь?

— Я служу только себе и немного науке. Доволен? Я тебе это припомню. Я тебе потом такого в чай накапаю, что у тебя стоять год не будет.

Раиль захлопнул рот, понимая, что несет что-то не то, и снова ухмыльнулся. Отличное зелье. Успокоительное. Все-таки его отец гений. Рюссоле явно считал так же, потому что покивал и перевёл взгляд на пленного. Тот дрожал и быстро моргал глазами.

— Это ваши маски? — мягко спросил дознаватель.

— Фамильная реликвия, — прошипел тот. — Издавна в нашей семье. Сейчас такое уже никто не сделает, слишком много тонкостей.

— Так. И как вы их использовали?

— Да ничего сложного. Напоить, надеть, поиметь.

— А как ваша любовница к этому относилась?

— Аурелия? Да ей чихать. Ей главное до власти дорваться. Посадить на трон своих недоумков. Как будто это сразу решит все проблемы!

— Чего вы добивались?

— Силы. Власти. Мести. Меня бесит, что этот выродок на троне, в то время, как я вынужден жить за счёт женщины. Подставить его — самое большое удовольствие.

— Маркус ваш сын. У нас есть доказательства.

— Да мне чихать. Какая разница? Жаль, что он не сдох в младенчестве. И жаль, что я где-то ошибся.

— А женщин вам не жаль?

— Одной дурой больше, одной меньше. К тому же проку от них никакого, зря только землю топтали. Ну, не зря… мне пригодились. Эх, какой план был! Столько усилий в бездну! Как вы все-таки меня нашли?

— Или некромант, или Маска смерти — других вариантов не было, — нехотя ответил Карл. — Некроманты все на виду.

— Вот именно. Маркус должен был стать первым подозреваемым. Но не стал! Почему?

— Он мой друг. Я знал, что он не способен на циничное убийство. А Бертильду за что? Она не мешала.

— Старая дура слишком хорошо знала Маркуса. Пару раз она задавала неудобные вопросы. Я не настолько хорошо помню его жесты. Моя маскировка висела на волоске.

— Что же вы не изображали слугу? Кто обращает внимание на прислугу?

— На болтающуюся без дела? — вскинул белесые брови иллюзионист. — Все. Что со мной будет?

— Вас сожгут. Или отрубят голову — тут уж как повезёт. Смотря за что присудят смертную казнь. Если за черное колдовство — костёр. Если за убийства и заговор — госпожа гильотина.

— Если осмелятся, — мужчина ухмыльнулся, и его облик поплыл. Через мгновение перед дознавателем сидел Маркус ди Гриньон и криво улыбался. — Господа, это заговор против короны! Что скажет народ?

— Ух ты, здорово! — радостно воскликнул народ в лице черноглазого кудрявого аптекаря, сидевшего незаметно в углу. — Он силен! А тень не та. И руки по-другому держит. И его величество не так рубашку носит. У него всегда пуговица расстегнута.

Шарль ди Моро свистяще выругался и вдруг вскочил на ноги. В два прыжка он оказался рядом с аптекарем и уже занёс над ним кулаки, но Раиль и Карл повисли на его локтях и не позволили ударить столь наблюдательного свидетеля. С иллюзионистом приключилась натуральная истерика. Он ругался, брызгал слюной, вырывался и проклинал все на свете. Видимо, он надеялся еще выйти сухим из воды, но теперь понял, что это ему не удастся.

Иванна уютно расположилась на коленях у мужа. На казнь отца Маркуса они не пошли. Процесс и суд были закрытыми, и приговор приводили в исполнение не на главной площади, а непосредственно в тюрьме. Маркус не пожелал позорить свой род, да и беспорядков опасался. Кто знает, какую маску Шарль наденет напоследок. А больше никому обвинений предъявлено не было, хотя было понятно, что любовница Шарля ди Моро была замешана в этом деле по уши. Но непосредственно к убийствам она руки не прикладывала, и ее наказание ограничилось пожизненной ссылкой в собственном замке. Анну-Марию отстранили от двора. Иванна охотно бы ее простила, но Маркус не позволил. Хотя девушка и действовала под давлением обстоятельств — у Аурелии в замке жила незаконнорожденная дочь фрейлины — но за свои проступки каждый несет ответственность самостоятельно. В конце концов, теперь Анна-Мария воссоединилась с дочерью и поселилась в городе. Ей еще предстоит найти работу или богатого мужа.

— Ты очень переживаешь, да? — шептала королева, гладя мужа по плечам. — Мне так жаль!

— Иви, со мной все хорошо, — мягко фыркал Маркус. — Он чужой мне человек. Я не переживаю. Мне вообще плевать.

— Ты можешь мне рассказать все-все. Я пойму.

— Все-все? — заинтересовался некромант. — Тогда я хочу рассказать о таможенных сборах. Смотри, у меня есть идея. Что если нам обложить налогом предметы роскоши, а для дешевого продовольствия, наоборот, снизить пошлину? Катайский рис, к примеру, или говядина из Галлии будут на внутреннем рынке дешевле…

— Марк! — стукнула его кулачком в плечо девушка. — Ты зануда!

— Я знаю. Это плохо?

— Это неважно, — ласково улыбнулась Иви. — Я тебя люблю таким, какой ты есть.