Глава 27. Виктория

Слова Валериана обрушиваются на меня, как смертный приговор. Уверенным, что я ношу его ребенка? Значит, сегодня ночью… Нет, я не позволю этому случиться. Я не стану разменной монетой в играх власти. Воздух в комнате становится тяжелым, словно пропитанный ядом. Каждый вдох – мучение. Каждая секунда – пытка. Я поймана в ловушку, из которой, кажется, нет выхода. Только тьма впереди, только отчаяние вокруг. За ширмой, в тени, я сжимаю руки так сильно, что ногти впиваются в ладони до крови. Это единственное, что удерживает меня от крика отчаяния. Я должна бежать. Сегодня. Сейчас. Или останусь пленницей навсегда. Внезапно в комнату императора врываются люди. Их шаги отдаются в моей голове громом, отскакивают от стен, заставляя сердце сжиматься в тугой комок. – Мы окружили их! – восклицает один из вошедших. Валериан выдает самый хищный из своих оскалов. Он выглядит как зверь, почуявший кровь, – опасный и беспощадный. Я вжимаюсь глубже в тень, желая стать невидимой, раствориться в воздухе. – Отлично, – произносит он, хватая на ходу рубашку, даже не обращая внимания на свою рану. Его движения размыты от скорости. Он пересекает комнату невероятными шагами и исчезает за дверью. За ним спешат остальные. Каэлан тоже следует за братом, его лицо напряжено и сосредоточено. Никто не замечает меня, притаившуюся за ширмой. Я стою еще пару минут, укрытая ото всех, опасаясь сдвинуться с места. Мне кажется, что ноги едва меня держат. Что стоит мне только сделать шаг, и я упаду, без сил, без воли и без надежды. Комната кружится вокруг меня, словно я – центр ураганного вихря, где все движется, кроме меня самой. Про себя я беспрестанно повторяю одно и то же: «Ты должна бежать, Вика. Ты должна бежать! А ну-ка возьми себя в руки, девочка! Ты сделаешь это, слышишь? Ты обязана, черт побери!» Слова отскакивают от внутренних стен черепа, отдаются глухим эхом. Воздух вокруг меня сгущается, становится тяжелым, как перед грозой. Я чувствую, как невидимые цепи сковывают движения, а время растягивается, превращая секунды в вечность. Наконец, это срабатывает. Что-то щелкает внутри, как замок, открывающийся после долгих попыток, и я выскальзываю из укрытия. В суматохе, творящейся во дворце, мне не так уж трудно проскользнуть незамеченной. Даже мой личный охранник на счастье куда-то подевался. Слуги снуют, как муравьи в разворошенном муравейнике. Стражники перекрикиваются, передавая приказы. Я же скольжу в тени колонн, пытаясь не привлекать внимания. Сердце бьется так громко, что, кажется, его стук должен разносить эхо по коридорам. В горле пересохло, пальцы подрагивают, а внутри растет ледяной ком страха, который сжимает внутренности в тугой узел. Влетаю в спальню, захлопываю дверь и облокачиваюсь на нее, пытаясь перевести дыхание. Ноги подкашиваются, и я медленно сползаю по двери на пол. Холодный мрамор отрезвляет, возвращает в реальность, которая кажется нереальнее самого причудливого сна. Все это какой-то бред, все это происходит не со мной… не должно происходить со мной! Я не Аделлея Дарт и не обязана принимать на себя ее судьбу! Хочется закрыть глаза, а когда открыть – оказаться в своей квартире, в своем мире, где нет императоров, заговоров и драконов. Где есть только обычные проблемы обычной девушки. Разве когда-то они казались мне невыносимыми? Пф! Но как бы я ни отвергала действительность, я все еще здесь, в Офрейме, в теле принцессы, у которой нет другого выбора, как только стать кем-то другим. И бежать. Бежать так далеко, как только сможет. Я решительно вскакиваю и мчусь к шкафу, безжалостно вытряхивая все вещи. Красивые платья, украшенные самоцветами, летят на пол. Возможно, они не заслужили подобного обращения, но сейчас это лишь бесполезный груз. Я ищу что-то более удобное – простое платье, не указывающее на происхождение, плащ или мантию. Что угодно, что позволит мне раствориться в толпе, стать невидимой, незаметной. Руки дрожат, путаются в тканях, дыхание сбивается. В голове стучит одна мысль: «Быстрее, быстрее, быстрее!» Каждая секунда на счету. Любой звук из коридора заставляет вздрагивать и замирать. У принцессы немного обычных нарядов, но что-то более-менее подходящее же должно быть? Перебираю вешалки, выдвигаю ящики, опустошаю полки. Разноцветные ткани смешиваются в хаотичную гору у моих ног. Не знаю, куда бежать, что делать. Даже не представляю, как выжить в этом жестоком мире. Но одно я знаю точно – я не отдамся Валериану, также как и никогда не отдам этому чудовищу свое дитя. И вообще, я не белоручка, работать начала еще в юности. Так что выплыву. Устроюсь официанткой, посудомойкой, кем угодно. Труд меня не пугает. Но не позволю заточить меня в этой золотой клетке и пользоваться мной, когда захочется. Наконец, нахожу самое бедное по меркам аристократки платье и дополняю все это однотонным плащом. Волосы прячу в капюшон, стараясь не оставить ни одной узнаваемой пряди. В небольшую сумочку кладу украшения – они могут пригодиться как универсальная валюта. Готова! Гляжу на себя в зеркало, решительно кивая. Отражение показывает бледное лицо с лихорадочно блестящими глазами. «Давай, Аделлея, не подведи!» – говорю я себе, хотя внутри все кричит: «Вика, это же безумие!» Подхожу к двери, сердце колотится так, что вот-вот выскочит из груди. Дверная ручка кажется ледяной под моими горячими пальцами. Я тяну ее к себе, готовясь выскользнуть в коридор и… Вдруг дверь резко открывается, что чуть не задевает меня, и в комнату влетает Каэлан, да так стремительно, что мы едва не сталкиваемся с ним нос к носу. Вскрикиваю от неожиданности, делаю шаг назад и спотыкаюсь о разбросанные вещи, но принц не дает мне упасть, хватая за запястье. Его проницательный взгляд тут же мгновенно оценивает обстановку: разбросанные платья, мой маскировочный наряд, сумку в руке. Мое дыхание останавливается. Мир замирает. Я пойманная птица, которая уже видела открытое окно, но так и не смогла вылететь в него… – Вы куда-то собрались, принцесса? – спрашивает Каэлан, и его низкий голос звучит подобно приговору.