Глава 28. Виктория

Из меня рвется только одно слово: «Нет!», и я пытаюсь вырвать руку из хватки Каэлана. Однако, тот не позволяет мне отстраниться, наоборот лишь подтаскивая к себе. Мое сердце колотится как безумное, кровь стучит в висках, и кажется, что воздух вокруг становится густым, непригодным для дыхания. – Нет! Нет! Нет! – снова кричу я, и бьюсь в его крепких объятиях как птица в клетке. – Я не позволю! – Аделлея! – Я не пойду к Валериану! Его имя горчит на языке, как отрава. Один только звук этого имени вызывает во мне такой ужас, что хочется заткнуть уши. Чувствую, как дрожь охватывает тело, а в горле пересыхает. – Аделлея! – снова строго повторяет Каэлан, и слегка встряхивает меня за плечи, приводя в чувство. – Я все слышала, – говорю едва слышно, но твердо, хотя каждое слово дается с трудом. – И я не отдамся ему, лучше смерть! Мой голос не дрожит, в нем звучит решимость. Решимость человека, загнанного в угол, и готового на всё. Я чувствую, как эта решимость кристаллизуется внутри, вытесняя страх. Лучше умереть стоя, чем жить на коленях. Перед Валерианом. Глаза Каэлана словно становятся еще глубже чем обычно. Этот взгляд все также для меня непонятен, но уже не отдает холодом. Завораживающий взгляд, в котором словно спрятана целая вселенная. Я тону в этих глазах, пытаясь понять, что скрывается за этой бездной. – Идем… – говорит он наконец, и его голос странно мягок. – Я сказала, что не пойду! – отталкиваю его от себя, со всей силы упирая кулаками в могучую грудь. Мои руки наталкиваются на твердую, как камень, плоть. Это всё равно что пытаться сдвинуть гору. И в эту секунду он снова ловит меня, на сей раз в настоящие объятия. Быстро, стремительно, всеобъемлюще. Это прикосновение обжигает прямо сквозь ткань, и я невольно замираю, словно пойманная в ловушку лань. Запах окутывает меня, заставляя сглотнуть – смесь кожи, металла и чего-то дикого, неукротимого, как горный ветер. – Я веду тебя не к Валериану, – говорит принц тихо, поправляя выбившийся из-под капюшона локон. Его пальцы невесомо скользят по моей щеке, и это прикосновение тут же посылает дрожь по позвоночнику. – Нет? – мой голос звучит неуверенно, словно принадлежит не мне. Я задерживаю дыхание, боясь поверить в его слова. – А куда? – Прочь из замка. Три слова, которые заставляют моё сердце пропустить удар. Прочь… из этой позолоченной тюрьмы, от этих стен, хранящих тысячи секретов и интриг. От Валериана. – Но разве… – начинаю я, но он обрывает фразой: «Позже». Голос принца не терпит возражений, и я подчиняюсь. Не знаю отчего я верю ему. Возможно оттого, что хочу верить в это, а возможно потому, что знаю, этот человек никогда не лжет. Он сказал бы мне все в лицо, всю жуткую правду, но не стал кривить душой даже из жалости… А может быть особенно из жалости… Но это странным образом успокаивает. Пока я следую за ним в голове крутится сотня предположений. Что произошло? Отчего Валериан отказался от своей идеи? Неужели брат уговорил его? От этой мысли отчего-то теплеет на душе. Хотя, если честно, мне не верится, что это возможно… Валериан не из тех, кто отказывается от задуманного. Его желания – закон для всего королевства. Каэлан ведет меня черным ходом, кажется, наш отъезд не должен быть заметен для остальных. Это все из-за покушения? Что такого сделало «Пламя Эльдоры», чтобы поставить на уши весь дворец? Вопросы роятся в голове, но я не решаюсь их задать. Сейчас не время. Я смотрю на широкую спину младшего Миллендорфа, на уверенную походку. В его движениях чувствуется сила и решимость. Сейчас, когда он ведет меня по этим запутанным коридорам, я внезапно понимаю, что до этого момента в моей спальне я никогда не видела его таким… живым. Словно маска, которую он носил все это время, треснула, обнажая настоящего человека. У входа нас ожидает карета. Это явно не официальный экипаж – простая, без каких-либо украшений, всего лишь с двойкой лошадей, на дороге такая, верно, не будет слишком привлекать глаз. Глухая ночь окутывает ее своим черным плащом, а редкие звезды словно подглядывают за нашим побегом. Принц оглядывается и спешно открывает дверцу, буквально запихивая меня внутрь, ведь не привыкшая к таким активностям в пышных юбках я спотыкаюсь, едва не распластываясь на полу. Чувствую, как его рука поддерживает меня за талию, и это прикосновение обжигает даже сквозь корсет. Слышу едкий смешок и, поднимая голову, вижу перед собой сидящую Беллу. Проклятье! Вот уж кого я сейчас точно не хочу видеть, так это ее. Кажется, она думает что-то примерно такое же, во всяком случае, лицо у нее недовольное. Ядовитая улыбка играет на пухлых губах, а в глазах читается привычное презрение. Атмосфера в карете мгновенно становится тяжелой и гнетущей. Белла смотрит на меня так, словно я грязь на ее туфлях, а я чувствую, как внутри закипает глухое раздражение. Дорога предстоит явно нелегкая… Каэлан забирается к кучеру. С кем именно из нас он не хочет делить дорогу, я думать не хочу. Карета трогается с места, а я чувствую, как вместе с ней движется и моя судьба, поворачивая на неизведанный путь. Куда мы едем? Что ждет меня впереди? И главное – почему Валериан решил отказаться от этой ночи? Эти вопросы кружатся в моей голове, как стая воронов, но я не нахожу ответа. Единственное, что я знаю наверняка – я не вернусь. Потому что ничего не может быть хуже участи, уготованной мне Валерианом. Я больше не буду марионеткой в чужой игре. Игре, где ставка – моя жизнь. И знаю, что единственный способ выжить – это перестать быть пешкой и начать играть самой…