Глава 29. Каэлан Миллендорф

Карета мерно трясется на ухабах, планомерно нагоняя сон. Каэлан не собирался сегодня спать, и встряхивает головой, прогоняя сонливость. С неба сыпет противная морось, промозглая и холодная, впитывающаяся в одежду, несмотря на плотный плащ. Погода словно специально решила добавить прелестей к этому «путешествию». Иногда он жалеет, что не сидит внутри, хотя вполне мог бы. Но нет, он не может находиться рядом с ней. Не теперь. Впереди – только дорога, размытая дождём, да тёмные силуэты деревьев. Идеальная обстановка для размышлений, от которых он бежит уже который день. Принц пытается не думать о том, что произошло, но воспоминания сами по себе лезут в и так тяжёлую голову. Вообще-то он всегда гордился своей способностью отключаться, отбрасывать лишнее, концентрироваться на главном. Но сейчас эти мысли сильнее. И это раздражает. Как он не хотел везти Аделлею в Риммергром! Но Валериан прав – и это тоже бесит! – сейчас никому нельзя доверять. Не теперь, когда «Пламя Эльдоры» умудрились устроить такое прямо у них перед носом. Зато теперь они точно знают, что в замке есть предатели. И практически знают кто. Теперь разобраться с ними и выйти на повстанцев – это дело времени. И Каэлан с гораздо большей радостью занялся бы этим делом, чем вёз принцессу в дальние дали. Но… выбор был небольшой: или он везет её в Риммергром, или сам Валериан. А от мысли о втором варианте его по-прежнему пробивает холодный пот. Внутри всё сжимается, когда в голове прокручивается та самая фраза брата: «Я должен быть уверенным, что Аделлея Дарт носит именно моего ребёнка!» Почему он так остро реагирует на это? Он знал, что принцесса должна была стать женой старшего сына Дракона. А брак предусматривает наличие детей. Особенно политический. Но… когда он думает об этом, ему хочется размозжить что-то об стену. Иногда – голову Валериана… Нет, что бы ни говорил брат, нагнетаемый своими извечными подозрениями, принц никогда не желал избавиться от старшего Миллендорфа. Власть его не прельщала, мало того – даже наоборот. Он знал, какой груз ложился на плечи вместе с престолом, и никогда не желал забрать его у Валериана. Он никогда не завидовал ему ни в чём. Ни в первородстве, ни в силе дракона, ни во внимании отца. Ни в чём. Вплоть до недавнего времени, когда принцесса Эльдоры снова ворвалась в его жизнь. Каэлану претит мысль о том, что эта девушка станет собственностью Валериана. А именно только собственностью она и может стать у такого человека как он. Он никогда не увидит за её телом – душу, никогда не разглядит за красотой внутренний мир. Он просто сорвёт этот цветок, не раздумывая, и оставит его умирать. Хотел ли он такой судьбы для Аделлеи? Когда-то ему казалось, что да. Но теперь… теперь от этого пальцы сами по себе сжимаются в кулаки. Капли дождя попадают за шиворот, отрезвляя ледяным прикосновением. Слишком много мыслей, слишком много ощущений. Словно все эти годы он был окаменевшим, застывшим, а теперь камень начал трескаться, обнажая живую плоть под ним. И это больно. Больно так, как он не мог даже представить. Каэлан в очередной раз сбрасывает наваждение. Хватит. Хватит! Он не имеет права даже думать о ней. Она предназначена другому. Но тело не слушается разума, настойчиво вспоминая нежность её кожи, её тепло, её удивительную красоту. Закрывай – не закрывай глаза, но перед ними всё равно стоит её образ в купальне, где прозрачная ткань облепляет каждый изгиб. А его драконий нюх улавливает её запах даже сейчас, что совсем не помогает делу. К тому же в ушах всё ещё звучит её фраза, брошенная тогда в спальне: «Лучше – смерть!» А ведь однажды она уже чуть не умерла, когда поняла, что эта женитьба неизбежна. Так как он мог просто везти её туда, где должен будет передать в руки того, кого она так ненавидит? И как он мог её туда не везти? Каэлан сокрушённо трёт виски, желая хотя бы на минуту избавиться от этих мыслей. Он – сын Офрейма. И его жизнь – благополучие страны. А Аделлея Дарт – залог этого благополучия. И он выкинет эту женщину из головы, чего бы это ему ни стоило… Лошади фыркают, с трудом пробираясь по размокшей дороге. Ещё несколько часов такого темпа, и им придётся сделать остановку. Не хотелось бы – чем дольше они в пути, тем больше риск, что их обнаружат. Сознание упорно возвращается к карете, где едет Аделлея. Как она там? Испугана? Злится? А может, строит планы побега? От этой мысли губы отчего-то сами собой складываются в усмешку. Каэлан сжимает зубы, чувствуя, как драконье пламя поднимается внутри, отзываясь на эмоции. Спокойно. Сейчас не время для подобного. Он должен сохранять холодный рассудок, по крайней мере, пока они не достигнут Риммергрома. Риммергром… Старинный охотничий замок, затерянный среди непроходимых лесов и болот. Место, куда не добраться без проводника. Место, откуда не убежать без знания тайных троп. Идеальная тюрьма для принцессы, которая всегда мечтала о свободе…