Глава 30. Виктория

За окном проплывают безликие тени деревьев, размытые дождём и темнотой. Мы уже давно покинули окрестности столицы и вокруг один лишь густой лес. Вообще, кажется, мы едем уже целую вечность. Карета мерно покачивается, словно старая колыбель, вынуждая меня вжиматься в твердую спинку сиденья, и с каждым поворотом колес я чувствую, как мои веки наливаются свинцовой тяжестью. Морось стучит по крыше, создавая монотонный шум, от которого мысли путаются и уплывают. Но я борюсь со сном, ведь знаю – стоит закрыть глаза, и кошмары найдут меня даже здесь. Белла давно дремлет, прислонившись к противоположному углу. Её лицо во сне теряет привычную надменность, становясь почти детским. Я ловлю себя на мысли, что ещё не видела её такой… уязвимой. Отвожу взгляд – нет, я не буду стараться найти в ней хоть что-то человеческое. Пытаюсь освободить разум, чтобы хотя бы немного отдохнуть, но не подчиняясь воле, мысли сами плывут к Каэлану, который выбрал место кучера вместо тёплого нутра кареты. Странный выбор для принца, но, кажется, я понимаю, почему он сделал его. С одной из своих спутниц он не хочет иметь ничего общего. И эта одна – вовсе не Белла… Я помню его холодный взгляд, когда он усаживал меня внутрь. Знаю, что я для него – обуза, неприятная обязанность. От этого внутри почему-то разливается горечь. Дождь усиливается. Капли тяжело бьют по крыше, а в щели между шторами и оконной рамой начинает задувать холодный ветер. Я кутаюсь в свой плащ, который кажется слишком тонким для такой погоды. Зябко. Не только от холода – от неизвестности. Куда мы едем? Что это за место такое – Риммергром? И что меня там ждет? В смысле, конечно, помимо ожидаемой церемонии с Валерианом… воспоминание об грядущем пульсирует в висках, смешиваясь с усталостью и страхом, желудок сжимается в тугой узел, а во рту появляется уже знакомый металлический привкус страха. При мысли о Валериане меня начинает знобить. Я помню его последний взгляд – взгляд хищника, оценивающего добычу. В этих глазах не было ничего человеческого, только голод дракона. И эти его слова… о наследнике. Сжимаю кулаки так сильно, что ногти впиваются в ладони. Лучше умереть, чем принадлежать ему. Я не шутила, когда говорила это. Карета внезапно подпрыгивает на особенно глубокой выбоине, и я едва не слетаю с сиденья. Белла просыпается, сонно моргая, и бросает на меня раздражённый взгляд, будто я виновата в этой тряске. – Можно немного поаккуратнее? – ворчит она, поправляя растрепавшиеся волосы. – Я не управляю каретой, – отвечаю холодно, отворачиваясь к окну. Нет ни сил, ни желания препираться с ней. Вскоре мы подъезжаем к какому-то двору, и экипаж останавливается. Мы обе замираем, прислушиваясь. Слышны голоса – Каэлан с кем-то разговаривает. Я не могу разобрать слов, но тон напряжённый. А затем дверца резко распахивается, и в проёме появляется его лицо, мокрое от дождя. Капли стекают по скулам, волосы прилипли ко лбу. – Нужно сменить лошадей, – говорит он отрывисто. – Вы можете выйти размяться, впереди ещё долгий путь. Белла показательно не двигается с места, задирая подбородок кверху. Если это бунт против того, что ее заставили ехать со мной в Риммергром, то он весьма нелепый. Сидеть тут надоело и мне, и ей, и от этого отказа она делает хуже только себе самой. Но это её проблемы. Я лишь пожимаю плечами, и принимаюсь выбираться из кареты. Мои ноги затекли от долгого сидения, и я едва не падаю, но Каэлан быстро подхватывает меня за локоть. Это внезапное прикосновение неожиданно пробуждает лучше всякой кашки кофе. – Осторожнее, – говорит он, и в его голосе что-то такое, от чего сердце начинает биться чаще. Мы стоим под навесом маленькой придорожной станции. Дождь усилился, превратившись в настоящий ливень. Я вглядываюсь в темноту, пытаясь понять, где мы находимся, но вижу только стену воды и размытые очертания деревьев. – Зачем мы отправились в Риммергром? – мой голос тонет в завывании ветра, но Каэлан всё равно слышит. Его профиль на фоне тёмного неба кажется высеченным из камня – такой же холодный и неприступный. Лицо принца каменеет ещё сильнее, если это вообще возможно. – В замке вам грозила опасность, – отвечает он после паузы, продолжая вглядываться в бездонную темноту леса, будто высматривая невидимых преследователей. – Какая? – Повстанцы, – только и отвечает он, не удостаивая меня даже взглядом. Ярость вспыхивает внутри, он считает меня полной дурой? – Это опасность для меня или для моего брака с Валерианом? – едко уточняю я, чувствуя, как губы сами собой растягиваются в холодной усмешке. Теперь принц поворачивается. Его тёмные глаза изучают моё лицо с пугающей внимательностью, словно я – древний манускрипт с тайным шифром. – Элдрик пришёл за мной, чтобы спасти, а не убить, – добавляю я, отворачиваясь от этого пронизывающего взгляда. – И когда он узнает, что… – Элдрик Улвин уже ничего не узнает, – голос Каэлана рассекает ночь подобно клинку. Внутри всё сжимается, но я не позволю ему увидеть моего страха. Нет, только не снова. – С чего это вы так решили? – спрашиваю с наигранной ехидностью, хотя, признаюсь, она звучит фальшиво даже для моих ушей. – Наверняка у него есть… – Элдрик Улвин – мёртв, – холодно сообщает принц, и в его словах действительно слышится окончательность могильной плиты.