Глава десятая. Искушение исправил!
В этот момент вся жизнь промелькнула перед глазами. Потом подумала. И промелькнула еще раз.
Всю жизнь я чувствовала себя маленьким жуком-навозником, который толкает впереди себя комок своих проблем. А я так и не встретила своего единственного. К которому можно подкатить свой комочек нервов и жизненных какашек, заглянуть в глаза и сказать: «Помоги!».
И тогда большая рука должна погладить меня по голове: «Ты же девочка!». Отобрать у меня комок моих проблем, выдать шоколадку и вон ту заколочку. Отойти за угол. И решить мои проблемы одним махом.
Только это я смогу назвать семьей.
И теперь я перед лицом неминуемой смерти понимаю, что мужики, которые мне попадались по жизни, любили идти рядом, давать советы, как правильно катить, какой лапкой, в какую сторону, с какой скоростью.
Они рассказывали, как героически решали чужие женские проблемы. Давно. Очень давно. Неделю назад. И ровно за пять минут до встречи со мной разочаровались в женщинах. И поклялись поднятым седельцем, что больше никогда не будут решать чужие проблемы.
Я хочу, чтобы на моем надгробии была надпись: «Нашла свой конец!». Чтобы мимо проходящие одинокие женщины смотрели на мою могилку с подозрительной завистью.
- Не ешь меня, пожалуйста! – выдохнула я, закрывая глаза. Но при этом, продолжая дергать руками в надежде на чудо.
Пока я пыталась разорвать веревку, в голове промелькнуло странное чувство. Словно, лимит чудес в моей жизни уже исчерпан. И тетя, которую дико хочется назвать Маней, из соседнего магазинчика в фартуке поправляет весы и протирает калькулятор: «Чудеса кончились. Когда завезут – не знаю. Я сказала хозяйке. Она у нас заказы делает!».
Дыхание чудовища стало ближе. Оно казалось жутким настолько, что я оцепенела.
Неужели все так закончится? Нет! Я не согласна!
- Дружочек, – начала я очень ласково. – Ты хоть понимаешь, что за каку ты пытаешься сожрать? Да я даже чай с майонезом пью! Меня нет в книге «О вкусной и здоровой пище»! Одумайся, пока не поздно! Я ем такую гадость, что тебя раскорячит под первым же кустом! А через неделю ты очнешься, удивляясь, что стонущая буква «зю» – это не твое естественное состояние!
Я уже хотела развивать тему дальше. Рассказать, что люди делятся на два вида. Те, у кого хорошее зрение и плохой аппетит. И те, у кого плохое зрение и хороший аппетит.
Но дыхание стало страшнее и ближе. Такое чувство, словно кто-то задыхался перед моим лицом. Меня трясло сначала мелкой, а потом крупной дрожью. Я пообещала себе не открывать глаза, ни при каких обстоятельствах.
- Я бы на твоем месте перед тем, как совать в рот всякую пакость, спросила у нее санкнижку! Или справку от врача по месту жительства! – простонала я, понимая, что это конец. Выпутаться из веревки, липкой, как паутина, я не могла. Эти маленькие скауты отлично освоили науку вязания узлов!
- Слушай, у меня идея! – попробовала я зайти с другой стороны, понимая, что открывать глаза не собираюсь. – Давай я смотаюсь за справкой. А ты посидишь здесь и пару рецептов посмотришь? А?
Меня обжигало чье-то дыхание. Я мысленно пообещала себе, что постараюсь стать чужим несварением желудка. И жалела, что не взяла мастер-класс у чебурека на остановке. Я, превозмогая износ несчастной пищеварительной системы, тогда перечитала «Анну Каренину». Но это еще ерунда! Вот тортик на дне рождения Людмилы Павловны обеспечил мне «Войну и Мир».
- Ты понимаешь, что через минут десять, будешь маршрутным такси? От дерева к дереву? – не выдержала я, надеясь, что здоровый образ жизни для чудовища не просто социальная реклама. – С остановками по требованию желудка? Оно тебе надо? Вот скажи честно?
Чудовище медлило. Видимо, это было очень интеллигентное чудовище, повязывало слюнявчик и доставало нож и вилочку.
Я отвернулась подальше от дыхания, которое вызывало миграцию мурашек по всему телу. По щеке скатилась слеза. Я нервно сглотнула ком, сжимающий горло.
Дыхание стало еще ближе, как вдруг я почувствовала на щеке прохладный… поцелуй. Аккурат в слезинку, которая скатывалась вниз. Сердце испуганно забилось, я распахнула мокрые глаза, никого не увидела. Вокруг царила тишина.
Туманчик пожирающей серостью крался среди надгробий. Я шмыгнула носом, не понимая, почудилось мне или нет.
Веревка стала просторнее. Я решила вспомнить школьные уроки физкультуры. Сначала просто. А потом незлым тихим словом. И выползла из-под веревки. Мой взгляд скользнул по рассыпанным конфетам. Желудок плотоядно заурчал, но я все еще растерянно осматривалась по сторонам. Никого.
Через пару минут я сидела на кладбище и бессовестно ела конфеты. На земле лежали обертки. «Мышки на северном полюсе» – просто мечта ассенизатора – кондитера. Цемент от конфетной промышленности.
Мне показалось, что если из них построить дом, то его откопают через тысячу лет, удивляясь, как он пережил ядерную войну.
Я перерывала чужую добычу, стараясь не думать о том, что могли забыть мышки на северном полюсе. И с каким полярником их туда занесло.
Но в качестве оружия данные конфеты были незаменимы. Я буду угощать ими чудовищ. А потом терпеливо ждать, пока внезапно беззубая тварь насосется меня и расстроенно уйдет плакать в ближайшие кусты.
Судя по количеству фантиков и съеденных конфет, я поставила цель обзавестись приличным жирком к зиме. Заметно повеселев, я направилась дальше, ревностно оберегая свою добычу от самой себя. Куда руки тяну! Хватит! Ик!
Дорога петляля. В кустах кто-то инфернально завывал. Причем так, словно увидел свежие ценники в гипермаркете. Я решила ускорить шаг, дабы не смущать своим присутствием скромного подкустовного интроверта.
Мне казалось, что судьба подарила мне второй шанс. Которым я обязательно воспользуюсь!
Я непроизвольно прикасалась рукой к своей щеке. Почудилось или нет? Меня поцеловали или лизнули? Но отлавливать чудовище и выяснять обстоятельства, я так и не отважилась!
- И что ты тут делаешь? – поинтересовался насмешливый голос моих персональных неприятностей.
- Гуляю! – заметила я, перешагивая через чью-то зелененькую конечность, мечтающую почесать кому-то пяточку. – Очень понравился твой мир!
- Как приятно это слышать! Мне тоже он, как ни странно, очень нравится! – заметил принц, растворяясь в воздухе. Я насторожилась. А потом услышала голос позади себя.
- А я думал, что ты ищешь мой замок, чтобы спасти из моих лап маленькую испуганную принцессу, – с издевкой произнесло чудовище, соблюдая дистанцию, которая радовала меня как человека. И стала все чаще огорчать, как женщину.
- Знаешь, – я решила попробовать изобразить равнодушие, в надежде, что сработает.
Хотя в груди билось: «Нюшенька! Мама уже идет! Не переживай!», я лениво заметила, перелезая через острые шипы ограды, что с каждым разом наши встречи все больше напоминают заседание семейного совета!
– Я тут подумала. Ребенок – это столько хлопот, – со вздохом продолжала я. – К школе – собери, игрушку – купи, мама, а почему дядя синий? Он не синий. Он пьяный…. Ну ты меня понимаешь! Сейчас. Наверное! Так вот, я тут подумала и решила. Ты прав. Пусть Нюшенька остается у тебя.
Брови Кэльпи нахмурились. Он смотрел на меня странным взглядом, словно хотел что-то разглядеть. И что-то ему очень не понравилось!
- Ты, как мужик, просто золото! Главное – бессмертный! А раз ты – бессмертный, то нервная система у тебя тоже бессмертная! Возможно, как и нервные клетки. Ты справишься! Ты сильный!
Взгляд принца нечисти мне не нравился. Он смотрел пристально, словно нервная система у него вовсе не бессмертная.
- Мне кажется, она – просто прелесть, – заметил принц, почему-то оказываясь впереди меня. Его драный плащ подметал листья, рассыпанные на унылой старенькой дорожке.
- Вот и здорово! Короче, вы нашли друг друга, – продолжала я, чувствуя, как сердце сжимается. Если мышь сказал правду, то я хочу выяснить, зачем я здесь!
- Какая жалость, – хищно улыбнулся принц, соблюдая дистанцию, как при гриппе. – Я был почти готов вернуть ее тебе обратно. После того, что она натворила…
- Что?!! – дернулась я, понимая, что материнское сердце выдало меня с головой. – Что она натворила?!!
- Попалась, – заметила нечисть, одаряя меня красивым и долгим, как поцелуй с качелью на морозе, взглядом. – Ничего не натворила. Она спит…
- Милый, – я решила быть поласковее с тем, кому жить осталось полторы минуты. – Зло не дремлет. Кому, как не тебе об этом знать! Объясняю, чтобы проверить, спит ли Нюша, подходишь к ней. Достаешь фантик от конфеты и шуршишь им. В крайнем случае, шепотом, в другом конце замка произносишь слова «печенье, конфеты, мультики». И если тебя не смело в сторону и не оглушило криком: «Где?!!», значит спит.
- Отлично. С этим вопрос решили. А теперь … – на меня посмотрели выразительно. И тут же спрятали тень улыбки. – Будь добра, объясни мне, что такое «бульдонка какубашки». Потому что принцессе это срочно нужно. У нас была истерика, потому что хочется «бульдонку какубашки». Так что мне нужен адрес «какубашки». Я готов выкупить у него эту «бульдонку». Сколько бы она не стоила!
Мой смех спугнул ворон. Я ржала, как ненормальная, мысленно провожая Кэльпи в последний путь.
- Я … я не знаю что это такое… Сама голову ломаю! – созналась я, утирая слезы.
Лицо Кэльпи изменилось. Он смотрел на меня нехорошим, разочарованным взглядом.
- Серьезно, – развела руками я, почему-то поджав губы. – Мне тут мышка напищал, что нужно сказать «чтоб тебя нечисть унесла!». А я, помнится, говорила про ежиков. А вот теперь я думаю, каких пор у нас ежик – нечистая сила.
- Ты видела, чтобы хоть один ежик купался? – передразнили меня, поднимая красивые брови. Принц резко развернулся, и собрался исчезать.
- Постой! Разговор не окончен! Я прошу тебя, ответь на вопрос! – дернулась я, схватив его за кисть руки.
- Ты просишь меня? – послышался голос, который дрогнул. И мне это показалось странным. – Ты знаешь, что просить меня нельзя! Так зачем ты это делаешь?!!
От ужаса я застыла на месте. И тут до меня дошло, что я натворила! Я попросила его! Забылась и попросила! Что теперь будет?!!