Глава 21. Обещание

Аластер Дарк

— В бездну всё, — произнёс я, не в силах больше сдерживать свои эмоции.

Мягкие губы Фелиции, тепло её нежного хрупкого тела, тонкий аромат и буря чувств, захлестнувшая нас обоих — это то, о чём я никогда не смел мечтать, но от чего не в силах отказаться.

Всю неделю я сходил с ума, уговаривая себя выбросить все глупости из головы и просто жить дальше, но так, как раньше, уже не получалось. Куда бы я ни посмотрел, что бы ни делал, всё напоминало о ней. Ещё и Макс со своими бесконечными намёками на то, что и девушка тоскует, не добавлял мне терпения.

Но ничто не сравнится с волной чувств, что я ощутил от самой Фелиции, когда увидел её: обида, надежда и мучительная радость малышки были зеркальным отражением того, что испытывал я сам.

— Опять сбежишь? — задыхаясь от эмоций, спросила она, стоило нашим губам разъединиться.

— Нет. Хотя должен был. Тебе лучше прогнать меня, высмеять, напомнить, какая пропасть между юной графиней и немолодым карателем. Я не имею никакого права… — озвучивал я прописные истины, что твердил себе изо дня в день, но девушка положила свои тонкие пальчики, пахшие сдобой, мне на губы, призывая к молчанию.

— Аластер, здесь нет той аристократки, о которой ты говоришь. Я Мелисса, племянница твоего лучшего друга и просто девушка, покорённая тобой. Не смейся, — попросила она, видя, как мои губы растягиваются в неконтролируемой улыбке. — Мне не смешно. Не отказывайся. Дай нам шанс, — просила она, выворачивая мне душу наизнанку.

— Фелиция… — начал я, но графиня меня перебила.

— Зови меня Лисс. Это что-то среднее между Мелиссой и Фелицией. Ведь я и правда больше не чувствую себя той, что раньше. Слишком многое изменилось, чтобы я осталась прежней, Аластер, — призналась девочка.

— Лисс, давай не будем пока произносить громких слов и признаний. Их и так уже… больше, чем должно было быть. Ты дорога мне, но ты очень молода, даже если отбросить пропасть в социальном положении. Не перебивай меня и не спорь. Я не хочу и не буду отнимать у тебя будущее. Я очень хочу верить в то, что у нас есть этот шанс, но не имею права ошибиться, — говорил я, стараясь не замечать её нервной дрожи и боли, что таранила мои щиты и самообладание.

— Это несправедливо — упрекать меня молодостью. Я не дурочка, Аластер, и знаю, что хочу тебя, — настаивала она.

— Ты ещё ничего не видела, и не надо приводить в пример ухаживания Валериана. Тебе предстоит учёба в академии — одногруппники, вечеринки, друзья и подруги. К тому же мне пока нечем тебя порадовать в расследовании твоего вопроса. Давай вернёмся к этому разговору через год. Если за это время ты не передумаешь и не изменятся обстоятельства, то… Я стану на колено и предложу тебе всё, что имею, — искренне сказал я, мечтая о том, что этот день действительно наступит.

— Быть может, ты сам за это время забудешь о моём существовании. Я ведь для тебя только обуза, — всхлипывала девочка, уткнувшись мне в грудь.

— Глупая. Тебя невозможно забыть, и никому не позволяй усомниться в своей исключительности. Ты замечательная, для меня особенно. Ты веришь мне? Не плачь, прошу, — уговаривал я свою девочку, стирая с бархатной кожи её щёк слёзы.

— Я верю тебе, Аластер. Ты единственный, кроме папы, кто никогда мне не врал. Раз тебе для доказательства моих чувств нужен этот год, то так тому и быть, но ни днём больше, каратель. Иначе мне придётся похитить тебя и потребовать исполнения всех обещаний. В конце концов, я опасная преступница. А потом, как честная девушка, я буду обязана взять тебя в мужья. Ну что ты смеёшься?! — улыбаясь сквозь слёзы, спросила она, согревая меня своей надеждой.

— Нет. Тогда я с радостью сдамся в твой плен и назову тебя своей любимой женой, а пока… просто наслаждайся жизнью, моя маленькая рецидивистка, — ответил я, целуя её в аккуратный носик.

— Обещай, что будешь навещать меня. Часто. Целый год… — тяжело вздохнула она, но была полна решимости.

— У тебя всегда будет возможность меня позвать, — сказал я, проводя пальцем по тонкой цепочке, что уютно лежала между небольших белоснежных грудок. Я отчаянно завидовал амулету, но никогда бы не отступился от своего решения. — Кстати, держи, — сказал я, протягивая ей камею её матери.

— Что это? — удивилась она.

— Мне пришлось замаскировать твой подарок. Дерек запомнил его и довольно точно описал, поэтому вот. Ничего изящней у меня не получилось, но зато я не задел основных свойств, и он работает так же хорошо, как и прежде. Я уже пользовался, — пояснил я, укладывая неказистый серый камушек на цепочке ей в руку.

— Нет. Я хочу, чтобы он остался у тебя. Так я буду знать, что ты придёшь сразу, как я позову, — ответила она, надевая его мне на шею.

— Даже не сомневайся, — заверил я, крепко обнимая Фелицию.

— А это я! Как всегда вовремя, — громко сказал донельзя довольный Макстор, проникая под полог тишины, окружающий беседку.

— Я надеюсь, что ты не съел все те вкусные сахарные штучки, что делали Дези и Лисс? — шутливо спросил я, отодвигая стул для того, чтобы Фелиция могла присесть.

— Мне не дали, — картинно надулся друг, устанавливая на стол большую супницу и блюдо, наполненное запечённой бараниной и рассыпчатым рисом.

— Нечего перебивать аппетит сладким, — изображая строгость, произнесла Дезире, оставляя трёхъярусную ажурную вазу на специальной тумбе.

Впервые за последние дни я испытывал состояние, близкое к счастью: всё ещё было зыбко и неоднозначно, но решение принято. В этот вечер за столом в уютной беседке Макстора витало ожидание чего-то хорошего. Я полагаю, что каждый питал свою надежду, но в итоге мы веселились и шутили, наслаждаясь вкусной едой, а потом пили чай с вишнёвыми завитушками.

Вечер настал быстро, но мне не хотелось уходить. Да и у меня осталось ещё одно дело, о котором я едва не забыл. Я кинул условный сигнал Макстору, и тот засобирался.

— Дези, пойдём, я помогу тебе с посудой, — сказал он, поднимая большой поднос, заставленный тарелками и бокалами.

— Что? Да, конечно, — не сразу поняла женщина, увлечённо беседовавшая с Фелицией.

Как только друзья удалились, я пригласил Лисс на садовые качели, присаживаясь непозволительно близко к ней.

— У меня для тебя есть подарок. Это тебе, — сказал я, протягивая ей бархатную коробочку, перетянутую голубой лентой.

— Что это? — с улыбкой спросила она, уже раскрывая подарок. Прикусив в нетерпении пухлую губу, она открыла футляр.

— Ух ты! Мои любимые! Спасибо, спасибо, спасибо!!! — восторженно пищала девушка, напоминая мне, как она молода. — Ой! Но они же жутко дорогие. Зачем? Ты и так меня всем обеспечил, и оплатил учёбу, — опомнившись, смутилась она.

— Не думай ни о чём. Я в состоянии подарить понравившейся девушке флакон духов, — ответил я, обнимая её за плечи.

— Спасибо. Однажды я сделаю тебе подарок, достойный всего, что ты сделал для меня, Ал, — сказала она, решившись впервые сократить моё имя.

— Не выдумывай… — начал я, но Лисс снова положила свои нежные пальчики на мои губы, осторожно поглаживая их. Признаться честно, я начал терять нить беседы.

— Когда-нибудь я подарю тебе сына, такого же красивого, сильного и благородного, как ты, — лишила меня дара речи и возможности дышать Фелиция.

У меня не было слов, которыми я бы мог выразить всё, что чувствовал, но она и не дала мне их произнести: её пальчики скользнули по моей щеке и зарылись в волосах, а губы накрыл робкий, но сладкий поцелуй со вкусом вишни и горечи расставания.