Глава 40. Близость

Фелиция Олсен

— Ал, мы можем поехать в твой дом? Нет желания сегодня возвращаться в академию, — неуверенно попросила я мужа, прижимаясь к нему неприлично близко.

Не хотелось показаться капризной, но это ведь наш день и мы могли бы провести его только вдвоём. Академические апартаменты Ала не казались мне надёжным убежищем, там нас могли догнать проблемы и заботы, а мне в данный момент хотелось сбежать от всего мира, спрятаться вместе с мужем, познавая то, о чём приличные лери не говорят вслух.

— Не мой, а наш дом, и конечно можем, — с мягкой улыбкой ответил Аластер.

— Наш, — с радостью повторила я, горя желанием поскорее оказаться там.

Макстор одарил нас понимающей улыбкой, заставляя меня стыдливо зардеться, а потом направил магикар в сторону нашего крошечного уютного дома.

Пока Аластер и Макстор заносили в дом пакеты с продуктами, приобретёнными в ближайшей лавке, Дезире по-дружески приобняла меня за плечи и сказала:

— Ничего не бойся, девочка моя. Доверься Алу. Он ни за что тебя не обидит.

— Спасибо за всё, — смущённо пробормотала я. Благодаря заботе Дези наша внезапная церемония была по-настоящему красивой.

Не то, чтобы это было очень важно, но видя с каким восторгом смотрит на меня Аластер, я чувствовала себя настоящей принцессой в том роскошном платье, что подарила мне Дезире.

Стыдно признаться, но в данный момент я нисколько не боялась предстоящей близости, скорее предвкушала её.

Моя наставница говорила, что это больно, но необходимо. Просто смириться и потерпеть — был её совет, но, если Ал меня хотя бы поцелует… В общем, я снова хотела пережить то волнение и странную чувственную жажду, что испытывала рядом с ним.

Простившись с друзьями, Аластер подхватил меня на руки и занёс в дом.

— Ты, наверное, голодна? Мы пропустили завтрак, — напомнил Аластер, собираясь идти на кухню.

— Сначала сними с меня подвязку, муж, — от волнения мой голос немного охрип, а пальцы дрожали, но я приподняла подол платья и поставила ногу на колено присевшему мужчине.

Шумно вздохнув, Аластер медленно провёл широкой тёплой ладонью от щиколотки до тонкой полоски кружева, нежно лаская меня пальцами. Так приятно и горячо, а потом неожиданно наклонился, касаясь губами нежного местечка на бедре.

Не сводя с меня горящего страстью взгляда, Аластер прикусил тонкое кружево подвязки и потянул вниз. Мужские губы обжигающей лаской скользили по ноге, остро чувствуясь даже через тонкий шёлк чулок.

— Ал! — всхлипнула я, едва удерживаясь на дрожащих ногах.

К счастью, Аластер подхватил меня, крепко прижимая к себе, и понёс на второй этаж в спальню.

Муж ловко расшнуровал корсет и помог снять платье, потом вынул все острые шпильки, освобождая мои волосы. Аластер быстро скинул с себя камзол, обувь и рубашку, оставаясь передо мной в одних брюках.

Вот теперь меня одолела робость. Вроде бы и так понятно к чему мы идём — я в тонкой полупрозрачной сорочке и белье, Ал тоже почти раздет, первая брачная хм… ночь, хотя едва настал полдень.

— Можно, я закрою окна? Мне неловко, — призналась я, делая шаг в сторону, чтобы задёрнуть портьеру, но Аластер обнял меня за плечи, осторожно прижимая к себе.

— Не бойся меня и не стесняйся. Я никогда не причиню тебе вреда. Ты веришь мне? — хрипло спросил мужчина, едва касаясь губами моего виска.

Я безоговорочно доверяла своему мужу (так непривычно и странно Ала так называть), но напряжение и стыд не желали отступать.

— Я верю, — честно ответила я.

— Ты такая красивая. Совершенная. Не прячься от меня. Обещаю, я не буду спешить, — шептал он, нежно поглаживая мои плечи.

— Хорошо, — выдохнула я, расслабляясь, отдаваясь этим ненавязчивым простым касаниям.

Аластер не делал ничего пошлого, не хватал за грудь, ставшую тяжёлой и чувствительной, он как будто дышал мной. Лёгкие касания рук, губы покрывающие поцелуями мои руки, шею, ключицы и он опускается передо мной на колени. Тёплые пальцы умело разминали мои стопы, скользили вверх по ногам, заставляя вздрагивать от нежных касаний, а потом обратно, скатывая тонкую ткань чулок. Вслед за руками по мне путешествуют губы — медленно, сладко. Эта неспешность успокаивает мой страх, но при этом сводит с ума, заставляя нетерпеливо ёрзать.

Ал целует и гладит с таким упоением, как будто я для него всё, как будто само время принадлежит нам и не нужно спешить. Моя спина коснулась прохладной ткани простыней, заставляя удивиться тому, что на мне совсем нет одежды, но страха уже нет, только томление, жажда. И снова ласки, сводящие с ума своей неторопливой негой. Мне уже мало этой неспешной нежности. Тело как будто само выгибается навстречу мужским губам и рукам. Меня сотрясает дрожь. Пальцами зарываюсь в тёмные непокорные пряди, неосознанно тяну Ала ближе, стремясь получить больше.

— Моя сладкая. Какая же ты красивая, идеальная, моя, — хрипло шепчет Аластер, касаясь пальцами запретного местечка, а я только бесстыдно стону, открываясь, требуя.

К проворным пальцам присоединяются губы, и я не могу больше вынести, рассыпаясь в ослепительной вспышке наслаждения. Пришла в себя, ощущая приятную тяжесть мужского тела, а ещё немого болезненную наполненность. Тяжелое дыхание Ала и капелька пота, скатившаяся по его виску, выдавала сильное напряжение моего мужчины, а меня накрыл восторг — это и есть близость? Ощущать его так остро, что не находишь границ между ним и мной, чувствовать как дрожат под кожей стальные мышцы, видеть в серых глазах так много, что хочется кричать от удовольствия и плакать от невозможности выразить свои чувства.

Я сама потянулась, накрывая губы Ала неумелым поцелуем, и он как будто сорвался. С хриплым стоном мужчина отпустил себя, подарил мне силу сдерживаемого желания. Всё вокруг потеряло значение — только наше сбитое дыхание, солоноватый вкус кожи, терпкий запах страсти. Движение стало нуждой, такой же незыблемой, как дыхание — снова и снова, всё сильнее, рождая острую почти болезненную сладость, пока мир не исчез в новой вспышке удовольствия одной на двоих.

— Я люблю тебя, Фелиция. Люблю больше жизни, — признался Аластер, покрывая моё лицо нежными поцелуями, а я могла в ответ только улыбаться и плакать, от невыносимого счастья.