ГЛАВА 27. НАСТЯ

Ритка корчит из себя обиженную женщину, примерно сутки, а потом, любопытство берет верх и она пишет мне первая примирительное сообщение. Я не злюсь на нее, но червячок сомнения, плотно проникает в подкорку мозга. Мое появление с Юрой, как мне кажется, не та стрела, что пронзила ее ледяное сердце. Больше ее заботит Регина, с которой я сближаюсь семимильными шагами. Рита думает, что держит в руках какой-то незримый контракт, по условиям которого, я принадлежу только ей. Но с каждым днем, я понимаю, что круг моего общения расширяется, и я уже не могу полностью проваливаться в ворох проблем Митрофановой. Сейчас бы мне кто помог разобраться со своими тараканами. Ночевки у Юры стали моей отдушиной. Мы успеваем поговорить, поделиться мыслями и растаять в объятиях друг друга, а утром, с улыбкой выслушивать шуточки Вани. Кстати, мне очень к сердцу Хорошилов. Есть в нем что-то знакомое от наших деревенский парней. Может быть, жажда жизни. – Тук-тук, – Регина подвисает на пороге. – Впустишь? – Проходи, конечно. Чего спрашиваешь? Девушка по-доброму показывает мне кулак и, оглядываясь, шепчет: – Роман Александрович поделился, что Мясниковой перечислили внушительную компенсацию. – Слава богу. – Ведьма ступила в круг света? – Мимолетная блажь. – Что делаешь вечером? К Рите поедешь? – У нее работа, Магомед. Да и не хочется. А ты? – Сестра собиралась приехать, но ребенок заболел. Может, посплетничаем вечерком? – Догадываюсь о ком. – Я прикусываю кончик шариковой ручки. – Он мне позвонил. А что сказал, узнаешь вечером у меня. Регина щелкает пальцами и плывет в коридор. – Лучше у меня. Я сегодня горюю в одиночестве. – Отлично! Познакомлюсь с усадьбой Широковых. – Адрес скину смс. – Жду. За окном вновь вспыхивает молния, и я не замечаю, как Регина уходит. Липкие и хваткие капли дождя, скатываются по панорамному стеклу старинного здания и завораживают своими витиеватыми узорами. Здорово было бы в такую погоду, нежится с Юрой в постели. Возникнувшие фантазии быстро находят решение – я высылаю Чернову игривое послание, в деталях описывая, какое на мне белье. Надеюсь, он не будет его читать за рулем. Иначе, попадет в аварию. Довольная своим поступком, беру пачку готовых документов и иду в кабинет экономиста, чтобы он рассчитал затраты. *** Я устраиваю себе короткий рабочий день и уже в четыре часа, выхожу на улицу, прячась под прозрачным зонтом. Машина Вадика протирает бордюры, и когда я делаю шаг, голова тренера, намокает за долю секунды, высовываясь наружу. – Подбросить? – Ты удивляешь. – Рад это слышать. Так что? Я смотрю на парня, осознавая, что добраться до дома будет трудно. Городские пробки в такое время и наплыв стихии, также помешают мне не затратить все силы на дорогу. К тому же, Ирина Вадимовна взяла в плен своего водителя, и снимет с поводка лишь часам к восьми. Все складывается в пользу Вадика, как не переставляй фигурки на доске. – Поехали. Дверца передо мной открывается, и я сажусь в салон из темно-коричневой кожи. Музыка в динамиках навевает воспоминания о жарких странах. Я случайно задеваю бардачок, и из него вываливаются черные трусики-стринги. Вадик технично отбирает их и запихивает во внутренний карман своего льняного пиджака. – Подруга забыла. – Не оправдывайся, мне нет до этого дела. – Совсем? – Вадим, прекрати включать одну и ту же пластинку. – Да, знаю я, знаю, что интересен тебе не больше крема в профитролях. – Что? – я хохочу. – Что за сравнение?! – Пришло на ум. Хватит смеяться, чувствую себя идиотом. Я кладу руку на плечо Вадика и ласковым голоском нахваливаю парня: – Ты самый умный качок, которого я встречала. – Калинина! Неизвестно откуда, но между нами возникает некая легкость. Похоже, мы перестаем напрягаться из-за глупого флирта, понимая, что он ни к чему не приведет. И теперь, просто дружеское общение с каплей иронии. – Как вообще живешь? Что новенького? – Работаю, держась подальше от начальства. – На личном фронте что? Слыхал, кавалер имеется. Да еще какой! – Откуда такие слухи! Хотя, погоди, догадываюсь, Рита? Вадик вздергивает бровь, чем подтверждает мою гипотезу. – Так это серьезно? – Пока не знаю. А у тебя как? – Да я всё тренирую. Ты вот забросила качалку, а я по-прежнему там. – Времени нет. – Понятно, у тебя теперь другие тренировки. Пара подходов и попа орех! – Вадик!!! – я ударяюсь затылком в подголовник от смеха и смеюсь еще громче. – Да я не ревную, рад, что у тебя всё супер. – Спасибо. Коттеджный поселок искрится в сыром тумане, и Вадик сбрасывает скорость, едва пересекаем шлагбаум. Высокие туи и раскидистые кусты, качаются от ветра. – Проводить? – Не надо, попасть под дождь к удаче. – Как в детстве? – Ага, – я уже собираюсь выходить. – А ты чего приезжал-то? – Да, дело у меня в вашем «Меридиане». – Ну-ка, признавайся. – Прикупил путевку в Дубаи на двоих. Хочу подруге сюрприз сделать. – Той, что любит дорогое белье? Впервые вижу, что Вадик смущается и нервно трет руками по рулю. – Вроде того. – Передай ей, что у нее хороший вкус. Включая тебя. – Пока, малышка. Я улыбаюсь во все тридцать два зуба, когда иду по лужам. Скоро приедет Регина, и неплохо было бы, если Варя приготовила ужин. Перекусим и будем смотреть сериал «И все-таки я люблю». На кухне темно, как и на всех этажах. Я босиком шлепаю по приятной, чуть шероховатой плитке к холодильнику с коллекцией вин. Выбор разнообразен и обширен. По-любому пригубим одно из лучших купажей. Что-то у меня грандиозные планы на этот вечер. С Риткой такого не случалось. Обычно, я выслушивала рассказы о мужиках, про их подарки, а потом, она засыпала от бутылки водки с апельсиновым соком. А мне приходилось в ночь, ехать домой. Или отправлять ее на такси. С Региной, чувствую, всё пройдет по-другому. Определившись с вином, верчусь на носочках и замечаю записку на кухонном островке, сдергиваю листок и читаю: «Милая, мясо в фольге на верхней полке. Я у Михалыча. Целую, Варя». Настроение возрастает до небывалых высот. Жалко, конечно, что Гриша в пролете, но сердцу не прикажешь. Я выбрасываю бумагу в мусорку, танцую около шкафчиков с хрусталем и достаю два бокала на узкой, высокой ножке. Голос из видеодомофона на стене оповещает, что Регина у ворот. Я жму кнопочку и прошу охранника впустить подругу. Минут пять спустя, выражение лица Регины меня веселит. Она ахает от интерьера в гостиной и медленно двигается в моем направлении. – Вот это дворец. – Брось, камень, дерево, стекло. Холод и мрак. – Мне бы такой мрак. Живу в клетушке с двумя соседями. – Коммуналка? – Ага. А у тебя шик и пафос. – Это все не мое. Моё в Олеговке. Рядом с бабой Шурой и Персиком. – Помню, просто шутка. – Не стой, проходи. Я уже выбрала, что пить будем. Хочешь мясо? Варя отменно готовит. – Только кусочек. – Уно моменто! Регина наблюдает за мной, выводя ладонями круги по мраморной столешнице островка. Я беру мясо, аккуратно режу на кусочки и выкладываю на приготовленные тарелки. Затем подогреваю в микроволновке, поливаю соусом и, кивнув Регине на бутылку, бреду к большому дивану перед телевизором. Она следует попятам. Вместе садимся, и девушка блаженно вздыхает: – Как клево. – Мягко? – Не то слово. Словно в массажное кресло погрузилась. – Расслабься и подай, пожалуйста, пульт. Девушка тянется за продолговатой коробочкой и на черном экране всплывает картинка. Также без моей помощи, Регина находит нужный сериал в списке и запускает процесс. Мясо улетает в момент, а вино, мы растягиваем почти до конца третьей серии. По ходу сюжета, много болтаем, обсуждаем героев и о чудо, я не вынуждена, говорить, что все мужики козлы! Я просто наслаждаюсь компанией и романтикой, созданной актерами. – Вера на тебя похожа. – Регина подливает мне в бокал светло кремовую жидкость. – Правда? – Такая же непосредственная местами и наивная. – Благодарю. – Да в хорошем смысле. – Я поняла. Видимо, деревенский флёр из меня не вывести. – Часто с бабулей разговариваешь? – Редко. У нее нет телефона. Когда удается дозвониться до соседки, разговариваем. – А давно навещала. – Давно. – Я чувствую укор совести. – Все равно ты молодец. Помогаешь ей деньгами. – Такая мелочь. Когда-нибудь рвану к ней, наплевав на Широковых. – И правильно. Спасибо этому дому, пойдем к другому, как говорится. – Хочешь, покажу фотографии из Олеговки? – Конечно. Я убегаю к себе в комнату и пропадаю на несколько минут. Когда возвращаюсь, замираю на месте. Клим лежит на Регине, и как мне тогда, зажимает рот левой рукой. Откуда он взялся?! – Клим, – без эмоций зову парня. Он пропускает мимо ушей. – Клим!!! Крик отрывает его от плачущей подруги. Регина выворачивается и отползает на удаленный угол дивана. – Ты в край охренел? Широков обтирает рот рукавом своего белоснежного пуловера и двигается на меня в уверенном темпе. От него несет алкоголем. Всё ясно. Мальчик вновь срывается. – Привет, принцесса. Прости, твоя подруга такая хорошенькая. – Не смей ее трогать, ты пьян. – А кого мне можно трогать, тебя? Клим поднимает меня и кружит, запинаясь о ковер. Пару раз, мне кажется, что мы рухнем на пол. – Отпусти. – Не хочу. Сегодня мне можно всё! – Иди спать. – А знаешь почему? – он не слышит то, что я говорю. – Мы с Егором отмечали одно важное событие. Ты помнишь, моего друга? – Клим! Хватит! – Какая же ты маленькая и аппетитная, Насть, – его руки стискивают мою попу. – Скажи подружке, спокойной ночи. – Нет, Клим, нет! Я оборачиваюсь на Регину, что рыдает в подушку. Блин, она в шоке. Через мгновение, я теряю ее из вида, так как Клим уносит меня в коридор, где располагаются наши спальни. У двери в свою опочивальню, прибивает к стене и впивается губами в мою шею. – Очень сладкая девочка. – Пожалуйста, остановись. – Ты трахаешься с водителем, а я в сто раз круче. Любая тёлка, побывавшая в моей кровати, подтвердит. Дай же и тебе это доказать. Я умею такое, отчего ты потеряешь сознание. Жадные прикосновения к груди, выводят Широкова на новый уровень. Я ощущаю, как сильно он возбужден и как ему не терпится раздеть меня. Одним рывком сорвав все пуговицы на рубашке, припадает к той части груди, что не скрыта бюстгальтером. Я задираю подбородок, чтобы Климу было тяжелее добыть поцелуй. Отбиваться от него бесполезно, и я просто впиваюсь ногтями в твердые плечи, в надежде, что смогу таким образом затормозить. Слезы хлещут из глаз, только никак не помогают справиться с озлобленным насильником. – Регина… – зову из последних сил. – Регина! – Закрой рот, Настюша. – Клим выравнивается и проводит пальцем по моим губам. Я представляю, о чем он размышляет, и я не позволю поцеловать себя. Не после Юры. Нет. Юра…Я молюсь, чтобы он ни о чем не узнал. Зрачки Клима расширяются, а потом из его груди вырывается болезненный вдох. Ничего не понимаю. Только когда Широков падает навзничь, вижу Регину с окровавленным бюстом Афродиты в руках. Любимый предмет Ирины Вадимовны. – Я его убила… – Тише, – забираю у нее гипсовую вещицу и ставлю на тумбочку. – Ты меня спасла. – Урод, – Регина пинает Клима. – Чтоб ты импотентом стал!!! Я опускаюсь на колени проверить пульс, и с души снимается груз, что пару секунд назад тянул ко дну. – Жив. – Что это было? Какого хрена, он полез на меня, а потом на тебя? – Больная свинья. Давай оттащим его к нему в комнату. – Еще чего! – Не здесь же оставлять, вдруг мать найдет. – Надо выбросить все таблетки от головной боли, пусть мучается, ганд@н! – Выброшу, бери за ноги. С горем пополам, переносим Клима из коридора и стираем кровь с паркета. Затем, проходим обратно в гостиную, где нас обеих прошибает дрожь, и я предлагаю успокоительное средство. – И часто такое происходит с тобой? – интересуется Регина, дезинфицируя руки и рот, водкой, предложенной мной взамен лекарствам. – Только однажды. – Кошмар. – Подруга морщится, отпивая с горлышка. Я гляжу на часы, что показывают час ночи. – Останешься у меня? Пожалуйста. – Сама хотела напроситься. Одну с этим ушлепком не оставлю. – Спасибо. – Я подсаживаюсь к Регине и обнимаю ее. – А у Афродиты хороший удар. – Измученно улыбается Регина и я немного, одними уголками рта. – Послушай, – долго готовлю речь. – Пусть это будет между нами. – Может, стоит Юре рассказать. Он бы… – Нет. Никому ни слова. – Ладно. Теперь у нас есть секрет. Это сближает. – Выпьем? – Тост вечера. Не помню, как мы перемещаемся ко мне в спальню и как засыпаем. Но опустошили мы не одну бутылку водки.