ГЛАВА 28. ЮРА

После моего возвращения из Северодвинска Настя не упускает ни одной возможности остаться на ночь в моей квартире. Мы оба наслаждаемся этими моментами и на удивление каждое утро чувствуем себя вполне отдохнувшими, хотя наши сексуальные игры заканчиваются далеко за полночь. Хорошилов тоже выглядит довольнее кота, который живёт на молочном комбинате. Теперь домой он забегает только для того, чтобы переодеться. Ночи же он проводит в квартире у Регины где-то на улице Довженко. – Может, уже переедешь к ней? – подкалываю я друга, когда он бреется в нашей общей ванной, а я загружаю стирку. – Нет, Юрок. Пока рано. Но я подумываю об этом. К тому же, Регина напрягается только от одного имени нашей соседки. – Дашка отстала? Стиральная машина издается сигнал, сообщающий о готовности приступить к стирке, когда я выставляю нужную программу. – Ага, как же! Названивает каждый день. – Но ты кремень, не так ли? – дразню я. – Мне с Региной хорошо, Чернов. Пока могу сказать только это. – Это уже многое значит. Хлопаю друга по плечу и оставляю его наедине с бритвенным станком. *** Вот уже два дня Ирина Вадимовна допоздна пользуется моими услугами, и наши ночные встречи с Настей зависят от этого. Я провожу в порту большую часть дня. Леди Тремейн решает какие-то проблемы, возникшие с теплоходом «Айрин», который через месяц должен отправиться в круиз по Черному морю. Ирина, конечно, не догадывается, что я в курсе ее основных планов на счёт этого круиза. Но я прекрасно делаю вид безразличного ко всему происходящему вокруг человека. Она без опаски берет меня снова на переговоры с Штольцем, не догадываясь, что я не только понимаю их английский диалог, но и записываю все на диктофон для ребят из «конторы». Кстати, что-то давно они не появлялись на горизонте. Видимо держат все под контролем на расстоянии. Сегодняшний вечер омрачен циклоном, что пришел с моря и сейчас выливает на Жемчужный всю накопившуюся воду. Я, дожидаясь Ирину Вадимовну в салоне «Ниссана», переписываясь с Настей. Она пишет о том, что проведет этот вечер с Региной за просмотром какого-нибудь сериала. Желаю ей хорошего вечера, мечтая только о том, чтобы оказаться рядом с ней сейчас. Ее ежедневные сообщения только распаляют нас обоих ещё больше. Хорошо, что я не отвлекаюсь на телефон во время езды по городу, иначе аварий точно было бы не избежать. Калинина любит завести меня одним лишь только посланием в Ваттсап. Мой рабочий день снова заканчивается далеко за полночь. Доставляю Широкову к дому и, отъехав на некоторое расстояние, звоню Насте. Возможно, мне повезет, и она ещё не спит? Но телефон Калининой отключен. Жаль, Настька. Я так хотел тебя увидеть. *** Утро начинается с физиономии Ирины Вадимовны и ее очередного распоряжения. Хотя я уже сам знаю наш конечный путь назначения – порт Жемчужного. По разговору Ирины по телефону я понял, что вся загвоздка в новом капитане теплохода «Айрин». Нет, мужик не прочь подзаработать на контрабанде, но судя по всему, он запросил не плохие чаевые за доставку посылки в Болгарию. Неужели ребята из конторы его ещё не обработали? К обеду Широкова возвращается в салон машины, и по ее довольному лицу я понимаю, что она, наконец, нашла подход к капитану круизного лайнера. – В офис, Чернов. – Кидает она, утыкаясь в свой «Айфон» и спустя пару секунд я снова слышу ее голос. – Что значит, ты не будешь этим заниматься, Андрей? У Клима пробита голова! Вся постель в крови. На него напали, а ты собираешься просто об этом забыть? – негодует женщина. – Да он был пьян, но это ничего не меняет. Подними своих людей, в конце концов. Он, наверняка, был в «Жар-Птице», может там кто-то что-то знает? Затем Широкова переходит на более ласковый тон и, кажется, прокурор города пообещал ей решить этот вопрос. Кто-то снова навалял Климу? А день начинается очень приятно. Наконец-то балласт в виде Ирины Вадимовны скинут, и сегодня я спокойно обедаю в соседнем от офиса кафе. Настя не отвечает на сообщения, видимо опять по полной загружена работой. Поэтому я провожу обеденный перерыв в одиночестве. Около часа жду дальнейших распоряжений из офиса в салоне «Патфаендера». И даже радуюсь, когда Регина появляется на крыльце с корреспонденцией в руках. Девушка усаживается позади меня, и я, почему напрягаюсь. Что происходит? Обычно она занимала место по правую руку от меня и щебетала всю дорогу. А сегодня на ней нет лица и даже «Привет» она, кажется, выдавила через силу. – Все хорошо, Регин? – интересуются я на первом же светофоре, разглядывая девушку в зеркале заднего вида, но она старательно прячет глаза. – Угу. – Односложно выдает она. – Хорошилов уже что-то натворил? Хотя я даже не удивлен. Надолго его рыцарства никогда не хватает. Наверняка, Дашка все же заманила его назад в свою кровать. – Ваня? Нет, с Ваней все просто отлично. Регина виновато улыбается, но все ещё не смотрит мне в глаза. Оставшуюся дорогу до почтового отделения девушка не роняет ни слова. Да и я решаю не лезть в душу. Мало ли чего могло произойти. Может на работе проблемы. У кирпичного здания почты Регина выбирается из салона и стремительно шагает к входу, но резко останавливается и так же стремительно приближается к моей двери. – Юр, Настя меня убьет, но я считаю, ты должен знать. В общем, вчера. – Регина откашливается и поправляет ремешок сумочки на плече. – Заявился Клим в стельку пьяный. Настя отлучилась, и он начал приставать ко мне. Хотя приставать – это мягко сказано. Навалился на меня и если бы не Настя…ну ты понимаешь. А она меня-то спасла, а этот придурок как ее увидел, так вообще тормоза отказали. Я просто в шоке пару минут была. Хорошо, что она кричать начала, я уже хоть тогда опомнилась. Я ничего не могу разобрать в сумбурном повествовании Регины. – Что он сделал? Регин, ну? – злюсь я и выбираюсь из салона. – Блузку ей порвал, ганд@н. Штаны уже спустил. А мы дома вдвоем, Юр. Ну я и долбанула его по голове статуэткой какой-то. – Регина шумно вздыхает, потирая лоб ладонью. – Кровище жуть. Но Настька быстрее меня очухалась. Сказала, чтобы я молчала. Но как молчать, Чернов? Он же все время рядом с ней, а если он ещё раз попробует? Я сжимаю кулаки и матерюсь так, что Регина краснеет до корней волос. – Зря я рассказала. – Шепчет она и разворачивается, чтобы продолжить свой путь к почте. – Ты правильно сделала, что рассказала, Регин. – Успокаиваю я девушку, но внутри меня просто бушует ураган из гнева и ненависти к мажору, которому все сходит с рук. Я, едва дожидаясь, когда Регина отправит корреспонденцию. Девушка встревожено смотрит на меня всю обратную дорогу до офисного центра. Кажется, она действительно пожалела о своих словах. Я же сдерживаю себя, чтобы не позвонить Калининой и не приказать ей прямо сейчас ехать за вещами и перебираться в мою квартиру. Сначала нужно напомнить Климу, что он не пуп земли и Настя не должна удовлетворять его сиюминутные сексуальные желания. Получается, если Регины не было бы в коттедже вчера вечером, он снова изнасиловал бы Настю, и все опять сошло бы ему с рук. Как только моя пассажирка покидает салон, я вдавливаю педаль газа в пол и отправляюсь на поиски Клима Широкова. Все в городе знают, что сынок леди Тремейн проводит свои бездарные деньки в двух местах: бухает вечерами в Жар-Птице и делает вид, что ведёт здоровый образ жизни в загородном спортивном комплексе «Кристалл». Широков неплохо играет в теннис. Наверняка и сегодня он здесь. Хотя после того, что рассказала Регина, возможно, этот ублюдок отслеживается в постели. Но видимо мало ему досталось от подружки Хорошилова, потому что его «Лексус» Находится на парковке комплекса. Я останавливаю «Ниссан» прямо позади тачки Клима, загораживая ему выезд. Глушу мотор и намереваюсь дождаться парня, во что бы то ни стало. Час ожидания вознаграждается мне суперпризом в виде придурка, шагающего от ворот комплекса в белых шортах и футболке с логотипом известной фирмы спортивной одежды. Он замечает «Ниссан» за пару метров до подхода к своей машине. Остановившись, как вкопанный, Клим хищно скалится и наблюдает за тем, как я выбираюсь из своей рабочей машины. – Что тебе надо? – спрашивает он, все, понимая по выражению моего лица. – В идеале придушить тебя прямо здесь. – Отвечаю я, сплевывая на асфальт, и мой плевок приземляется в миллиметре от его белоснежных кроссовок. – Ты в конец охренел? Как тебя там, водила? Думаешь, если сунул член в хозяйку, можно быть таким дерзким? Пошел на х… Клим хрипит последние слова, потому что моя ладонь сжимает его горло. Парень отступает назад, но упирается спиной в зеленую решетку забора, что огораживает периметр спортивного комплекса. – Чтобы я больше не видел тебя возле Калининой. Ты понял меня? – рычу я, сжимая горло Клима сильнее. Он кашляет, хватая воздух, и пытается освободиться от моего захвата. – Пошел ты! Она моя! – шипит он. – Трахаю ее, когда хочу. Подстилка твоя Калинина. Была не против, когда я отымел ее на глазах своих дружков. До сих пор помню вид ее крови на своем члене. Мой кулак заставляет Клима согнуться пополам. Я больше не сжимаю его глотку, и парень медленно опускается на колени. – Если ты, ублюдина, ещё раз что-то скажешь о Насте, я за себя не отвечаю. – Проговариваю я прямо ему лицо, держа парня за волосы. – Эй, я сейчас полицию вызову. – Мужской голос раздается за моей спиной. Я оборачиваюсь и в парне в низко опущенной на глаза бейсболке узнаю ФСБешника. – Иди, куда шёл! Не твои проблемы! – моя злость набирает обороты. Какого хрена он здесь забыл? – Я серьезно, парни. Расходитесь. Пока я припираюсь с обламывателем моего плана, Клим скрывается в салоне «Лексуса». – Можешь попрощаться с работой. – Заявляет он, блокируя двери. – Зассал? Ну, возвращайся под юбку к мамаше! – я пинаю переднее колесо «Лексуса», а Клим пытается выехать с парковки, но моя тачка пригородила ему все пути отхода. Тогда он выворачивает руль налево, и я успеваю отскочить к забору, когда его колеса проезжают, едва не задев носки моих туфель. Совершив ещё пару маневров на парковке, Широкову, наконец, удается покинуть ее. – Ты что, Чернов, совсем в себя руках держать не умеешь? – парень из конторы встряхивает меня пару раз, зажав в кулаках воротник моей рубашки. – Да пошли вы со своей работой! Где вы были, когда этот подонок Настю насиловал? Скидываю его руки и отталкиваю от себя. – Не будь дураком, Чернов. Это точно не в нашей компетенции. – А что в вашей компетенции? Положить на всех вокруг и ждать нужного момента? Не желая больше продолжать этот разговор, я усаживаюсь в «Ниссан» и сваливаю от греха подальше. *** Настя улыбается мне, когда следующим утром устраивается на пассажирском сидении справа от меня. – Доброе утро! Сегодня Ирина Вадимовна решила отдохнуть. – Наигранным сожалеющим тоном произносит девушка. – Привет! Я рад, что она так быстро утомилась. Едем? Настя согласно кивает, расправляя подол своей юбки. – Юра, все хорошо? – интересуется девушка, когда я пару минут просто молча, веду машину. – Да, Насть, всё просто отлично. – Отвечаю я с улыбкой. На самом деле я жду, когда девушка соизволит мне рассказать о том, что Клим снова пытался ее трахнуть чуть больше суток тому назад. Но судя по всему, она решила скрыть это от меня. – Правда? Мне кажется, ты на что-то злишься. – Осторожно произносит Настя, разглядывая мое лицо. – Не придумывай, Калинина. Кстати, как ты смотришь на то, чтобы сегодня вечером сходить в баню? – В баню? Ты серьёзно? – девушка заметно оживляется. – Конечно, я не против, Юр. – Тогда принимаем приглашение Михалыча? Настя согласно кивает и запечатляет на моей щеке поцелуй. – Сто лет не была в бане. Ты не против, если я переночую у тебя? Светофор даёт мне отличную возможность дать ей ответ своим поцелуем. Баня у Михалыча – это что-то необыкновенное. Регина не выдерживает жару выше ста градусов и быстро ретируется. А вот Настя просит меня хорошенько отходить себя веником и в такой жаре держится намного лучше, чем я. Когда с водными процедурами закончено, мы собираемся в беседке за столом, что уже накрыла Варя. Осталось только дождаться, когда будет готов шашлык, что источает ароматы с мангала дымящегося рядом. – Хорошая у вас баня, Иннокентий Михайлович. – Говорит Калинина, снимая с головы полотенце. – Давно так не парилась. – Твоя, правда, девочка. Баня у меня отличная. Сам люблю крепкий жар. Я ведь не с этих мест, а родом с Урала. Служил здесь в армии, да женился и остался у моря. – Баню любой русский любит, Кеша. – Раздается мягкий голос Вари. Женщина ловко управляется с овощами и раскладывает их на тарелку. – Да нет, Варюша, не все баньку уважают. – Да ладно вам спорить! Погода-то, какая стоит. Как будто и не было дождя. – Встревает Хорошилов, обнимая за плечи разомлевшую Регину. Я переворачиваю шпажки с кусками сочного мяса, наблюдая за Настей. После бани девушка надела лёгкий сарафан и сейчас выглядит слишком аппетитно, сидя на скамейке, распустив мокрые волосы. Все ещё влажная кожа блестит в свете лампы, а ее щеки раскраснелись от банного жара. Не спалить бы шашлык, отвлекаясь на Калинину. – Юра, а помнишь, как в колонии о бане мечтали? О нормальной, с веничком берёзовым. Эхх. – Михалыч мечтательно замолкает, а я боюсь поднять глаза, чувствуя, как Настя прожигает меня взглядом. – Что? О чем вы говорите? – девушка практически давится огурцом и, откашливаясь, ждёт ответа от меня. – Старый дурак! Чего вспомнилось то тебе? – Варя качает головой и грозит Михалычу кулаком. – Насть, я хотел тебе сказать, но момента подходящего не было. – Киваю головой Ваньку, чтобы он занялся шашлыком и направляюсь к беседке. Девушка мгновенно подскакивает с места и пятится назад. – Не подходи, Чернов. Я, я, мне нужно, побыть одной. Она ловко соскакивает со ступенек и направляется в сторону калитки. – Насть! Не будь ребенком! Хватаю толстовку Хорошилова и следую за ней. Нахожу бегунью на пляже, что располагается недалеко от дачи Михалыча. Она расталкивает ногой песок и что-то бурчит себе под нос. Завидев меня, отпрыгивает на метр. – Момента не было? Это тебе не воспоминание из детства, а тюрьма. С таким не шутят. – А, по-твоему, я должен был тогда в гостинице сказать: "Насть, презики кончились! И, кстати, я сидел в тюрьме. «Так что ли? – пытаюсь я разредить обстановку и накидываю на плечи девушки толстовку Хорошилова. Но она дергает плечами, и кофта падает на песок. – Странно, что в офисе с таким послужным списком приняли, – фыркает и кривится личико.– А что касается меня, я бы хотела знать, с кем сплю, до того, как твой… этот… ну… оказался внутри! – Мой член ты хотела сказать? – моя усмешка, наверняка, злит ее еще больше. – Ты две недели ночуешь у меня и не можешь произнести это простое слово? Беру ладонь Насти в свою и притягиваю к себе, но девушка ловко уворачивается от моих объятий. – Прости, Насть. Я хотел сказать и сказал бы. Она испуганно глядит на меня и спрашивает: – А за что ты сидел? Похоже, ожидает услышать нечто ужасное, отчего голосок садится, а в глазах нескрываемый страх. – Я маньяк, Насть. Десять девушек убил на пляже, а перед этим хорошенько попарил в бане. Мой смех теряется в шуме волн, а Калинина скрещивает руки на груди и ждет правдивого ответа. – Сделали козлом отпущения, всего и делов. – Мне стало значительно легче, – она усмехается.– Но, лучше вернусь туда, где я точно не буду одиннадцатой. Спасибо, что все прояснил. – Насть? Ты все еще злишься? Снова предпринимаю попытку обнять девушку, но она делает шаг назад. – Просто не знаю, что думать. Вот и всё. Давай, вернемся? В её жестах столько хаотичности, что мне на самом деле трудно понять, как быть дальше. – Вернемся? У меня есть идея, куда интереснее твоей. – Говорю я, и Калинина лишь успевает вскрикнуть, когда я притягиваю так резко, что наши тела сталкиваются. А после разворачиваю Настю и, обняв ее сзади, заставляю девушку шагать в нужном мне направлении. – Пойдем в спасательную вышку. – Шепчу я и провожу языком по коже за ее правым ухом. – Что ты выдумал? Я не хочу. Она опять бубнит и благодаря мне, перескакивает несколько ступеней. В маленькой комнатушке со спасательными жилетами на крючках, Настя от меня избавляется. – Это самая глупая идея из всех возможных. – Да ладно, Калинина. Вини во всем свой сарафан. Так и хочется задрать этот подол, и…– мои слова сопровождаются действием, и я дергаю ткань вверх. Света луны достаточно, чтобы понять, что девушка без нижнего белья. Настины руки лупят по моим рукам, а сама она ёрзает, как крохотная змейка. – Я после бани и не собиралась никуда с тобой идти! Прекрати меня лапать! – Твою мать, да ты без трусиков. – Хриплю я, и Настины жалкие попытки справиться со мной просто смешны. Перехватываю ее запястья и одной рукой пригвождаю их к деревянной стене над головой девушки. Моя вторая ладонь уже гладить упругую попку девушки под хлопковой тканью сарафана. – Юр… Ну что ты… Она неотрывно смотрит на мои губы, а потом облизывает свои и наши глаза встречаются на одном уровне. – Ты дрожишь? – Знаешь, как это заводит, Настя? Ее дыхание смешивается с моим, когда наши лбы соприкасаются. – А сейчас, будь хорошей девочкой и стой смирно. – Приказываю я и опускаюсь на корточки перед девушкой. – Юра, – она выпускает весь воздух из груди.– Нас же могут застукать… Ладони Насти массируют мои плечи. – Слышишь? – Шшш, кому мы нужны, Насть? Медленно поднимаю подол сарафана, оставляя на бедрах девушки дорожки из поцелуев. Она так напряжена. Но как только кончик моего носа касается ее складочек, девушка вцепляется в мои плечи и шумно выдыхает. Постепенно вдохи наполняются глубиной, а Настя расслабляется. Голова бесшумно откидывается назад, открывая мне обзор на длинную, красивую шею. – Боже мой… Ты надо мной издеваешься. Вздохи Насти распаляют еще больше. Мой язык добирается до сладкого сока, что делает промежность девушки влажной. Ее пальцы запутываются в моих волосах, когда я круговым движением обвожу набухший бугорок. Калинина раскрывает ноги шире и замирает в таком положении. Все ее тело в моей собственности. – Юрочка…– ласково мурлычет Настя.– Не вздумай прекращать… Настины стоны заполняют все пространство в деревянной спасательной вышке. Мои ласки заставляют девушку забыть о страхе, быть кем-то застуканными в этом, совсем неподходящем для секса, месте. Продолжаю эту сладкую пытку своим языком и по учащенному дыханию Калининой понимаю, что она вот-вот получит долгожданную разрядку. Но у меня совсем другие планы. Я втягиваю клитор в рот и немного посасываю его напоследок. Калинина кажется, удерживается только благодаря моим плечам. Не даю девушке прийти в себя, поднимаюсь на ноги и резко разворачиваю ее лицом к стене. – Хочу тебя. – Рычу у ее уха, освобождая свой стояк от ткани шорт. Она чуть прогибается, что является предложением войти. Член мягко скользит внутрь, и Настя скулит от удовольствия. Все звуки, что она издает потом, напоминают беспорядочный шум, переходящий в писк. Я не знаю, в силах ли она говорить, но эти вздохи, выстреливают точно в цель. Э – Я знаю, сейчас совсем не время, – стягиваю с ее плеч бретельки сарафана и освобождаю грудь, которая тут же оказывается в моих ладонях. – Почему скрыла про Клима? Он почти трахнул тебя снова. Мои зубы впиваются в кожу на левом плече девушки, и я вхожу до основания. Настя резко вскидывает голову и приоткрывает рот от того, как я углубляюсь. – Мне стыдно… Я мышка против него… Пересохшие Настины губы поддаются атаке языка, а мои бицепсы подвергаются натиску острых ноготков девушки, когда она пытается удержаться в вертикальном положении. – Ты должна была мне сказать, Калинина. Я не хочу, чтобы он ошивался рядом и мог в любой момент получить того, чего хочет. Твою мать, так хорошо. Мои пальцы играют с сосками девушки, пока она умело насаживается на мой член. Она такая мокрая и горячая сейчас. Не могу удержаться и провожу языком по коже вдоль позвоночника Насти. От ненавязчивых манипуляций, ее осыпают мурашки. Каждая из них скапливается на кончике соска, отчего они деревенеют и вырастают в высоту на пару миллиметров. – Ты меня мучаешь… А Клим, не нужно говорить о нем сейчас, когда я полностью твоя. – Моя…– вторю девушке, закрывая глаза и откидывая голову назад. Наконец-то мы все выяснили и теперь оба можем насладиться друг другом. Мои правая ладонь скользит вниз по животу девушки. Хочу добраться до ее клитора, чтобы ощущения Насти обострились в несколько раз. Как только мне это удается, она вскрикивает и упирается локтями в стенку. Надеюсь, не придется приводить ее в чувства. – Господи, Чернов… Настя уже на грани и стонет громче, чем секундой раньше. Я ускоряю движения бедрами, а мои пальцы, окутанные влажностью Настиных складочек, разносят атомы зарождающейся эйфории по венам девушки. Она прогибается в спине, отчего ткань сарафана натягивается, и мы оба слышим ее треск, но это нас совершенно не заботит сейчас. Все, что нас действительно волнует, так это насколько долго мы сможем оттягивать момент безумной вспышки. Настя, как и я, ловит волну жара, по телу скатываются капли пота, а сердце куролесит, врываясь в ребра до боли. Мгновение и я ощущаю, как девушка вздрагивает, замирает, а после, сотрясается от мощного оргазма, проглотившего ее с потрохами. Даю ей время забрать все крохи удовольствия и только после этого следую за ней, наполняя девушку горячей спермой. Удерживаю Настю в своих объятиях, пока экстаз покидает мой кровоток. – Переезжай ко мне, Калинина. Она поворачивается, насколько позволяет поза и спрашивает: – Что? Ты серьезно? Я же могу влюбиться после таких слов. Если уже не влюбилась. Понимая, что говорит больше чем стоит, Настя опускает взгляд, все еще цепляясь за меня как за тонкую соломинку перед пропастью. – Конечно, серьезно, Калинина. – Кладу пальцы на ее подбородок и заставляю ее смотреть на меня. – Так ты ещё не влюблена в меня? Просто используешь мой член для удовольствия? Уверен, что Настя не оценит мою шутку и снова взбрыкнет. Ничего не могу с собой поделать, мне нравится дразнить эту девушку. – Я по уши в тебя втрескалась! – ехидничает она.– А твой член, мне все больше нравится. Только все равно надо подумать над твоим предложением. Подождешь или продолжишь портить мою одежду, когда захочется? Ее попка, до сих пор прилеплена к моему паху, и слегка вращается под Настин нервный смешок. – Жаль твой сарафан. Я надеялся на ещё одну подобную прогулку. Помогаю девушки привести себя в порядок после того, как сам натягиваю шорты. Расправляя подол сарафана, касаюсь Настиного бедра, и на моих пальцах остаётся что-то липкое. Не трудно догадаться, чем именно замараны ее бедра. Настя шумно вздыхает, когда понимает, что ее вещь испорчена. Мои губы едва касаются ее губ, а после прикладываю к ним свои пальцы. – Когда-нибудь я заполучу твой горячий ротик. Передашь потом Климу, что я побывал и там. Она слизывает солено-горький налет и с нескрываемым голодом впивается в меня, пропуская вперёд язык. – К черту Клима, я хочу еще. Тебя. Не говори, что мне придется ждать, пока все уснут. – Настя кусает меня за нижнюю губу и обнимает за шею, чтобы сохранить равновесие. – Пожалуйста, я не дотерплю до ночи. – Ты хочешь, чтобы все подумали, что мы с тобой трахаемся на пляже? – с наигранной удивленностью интересуюсь я, укутывая девушку в толстовку Хорошилова и запечатляя на ее лбу невинный поцелуй. – Обещаю, что ночью отработаю по полной, Калинина. Закрепляю свое обещание поцелуем и веду Настю к выходу с вышки. Мы возвращаемся как раз к моменту готовности шашлыка. Михалыч виновато смотрит на нашу парочку, но по счастливым лицам понимаем, что мне удалось всё уладить. Ванёк многозначительно ухмыляется, когда Настя застегивает молнию на его кофте, а после подмигивает Регине, получая от девушки в ответ смущенную улыбку. Что творится между ними? Время в отличной компании проходит совсем незаметно. Ещё пару дней комнаты, что сдает Михалыч, будут пустовать в ожидании новых туристов, поэтому мы соглашаемся на предложение мужчины переночевать в его доме. Только Регина просит Ивана доставить ее на такси домой. Мы же с Настей по первой возможности занимаем помещение на чердаке, и я сдерживаю свое обещание, что сделал на пляже.