ГЛАВА 29. НАСТЯ

По возвращению в город, я не чувствую ничего ниже пояса и улыбаюсь, вспоминая безумные глаза Юры, требовательные и такие ласковые руки, что не давали мне покоя целую ночь. Не знаю, может быть, я на самом деле влюбилась и с трепетом принимаю любой знак внимания? Но это же не просто знак или намек. Юра и я, вполне понятно и конкретно взаимодействуем. Нам хорошо вдвоем и образ Клима в моей голове в эти мгновения не всплывает. Всё так, словно его не существует в моей жизни и он не сделал мне ничего плохого. Баба Шура бы сказала: «Опоили любовным зельем». Так и есть. Я очарована и околдована Черновым. – Добрый вечер, Анастасия Дмитриевна, – Улыбчивый охранник приветствует меня у ворот. – Как отдохнули? – Прекрасно. Варя дома? – Она приехала утром и уже успела повоевать с Гришкой. – Ясно, пойду, узнаю, в чем он провинился. – Потом со мной поделитесь? – Хорошо. Мужчина подмигивает, и я ловлю его веселое настроение. То, что я задержалась с приездом, по всей видимости, беспокоит только меня. Судя по мраку в окнах, я проведу эту ночь в одиночестве. Ни чуть не жалею, что согласилась прогуляться с Юрой по городу и съесть мороженое в парке. Прогулка нас обоих немного охладила и привела в божеский вид. Я переступаю через фигурную кладку одной из клумб и волшебным образом не падаю в фонтанчик, вычищенный Гришей до блеска. В этот момент, Варя выскакивает со стороны веранды и с полоумными глазами несется мне навстречу. – Ну, слава богу, ты подоспела! – Что стряслось? – Ирина Вадимовна рыдает, а Андрей Петрович собрал спортивную сумку и куда–то уехал. Еще и Гриша повыдергивал мои розы, приняв их за сорняк! А я их с таким трудом приобрела. – Успокойся, – поглаживаю, плечи Вари своими ладонями. – Иди и завари чай с мелиссой и медом, как умеешь, а я попытаюсь утихомирить Ирину. – Придется сотворить чудо. Варвара пошатываясь в утиной походке, исчезает на первом этаже особняка. Я же, огибаю беседку, прохожу по дорожке и останавливаюсь в двух метрах от бассейна, возле которого с бокалом вина сидит Ирина. На ней платье–сорочка, мягкого мятного оттенка, а босые ноги, спущены в воду до колен. – Как вы себя чувствуете? – Как глупая, несчастная актриса, мимо которой прошел еще один Оскар. – Можно к вам присоединиться? – Пожалуйста. Я наполняю бокал отменным грузинским «Киндзмараули» и присаживаюсь на край мозаичной чаши в форме фасолины. Голубое дно переливается всеми цветами зеленого и синего цвета. – Знаете, в Олеговке, глубоко в лесу, есть озеро. Говорят, оно забирает все печали. Старожилы рассказывают, что в нем утонула девушка и ее мать, несколько лет приходила к нему и звала дочь. Однажды на ее зов, вышла девочка и, коснувшись лица, лишила зрения. С тех пор, по округе ходят легенды, что те, у кого случилось горе или трагедия, видят в том лесу слепую женщину. Она бродит, напевает колыбельную и тем самым успокаивает их, забирает из сердца боль. – А почему она ослепла? – Потому–что слепым все равно, как человек выглядит и им главное, что заключено у него внутри. – Красивая сказка. Ты веришь в нее? – Я бегала к этому лесу, правда, далеко не решалась заходить. Там легко потеряться. – Хотела воскресить родителей? – Да. – Тебе их очень не хватает? – Даже не представляете насколько. Дядя Андрей, мой единственный близкий человек. Ирина проглатывает вино, согретое во рту и с несвойственной ей сожалеющей улыбкой, произносит: – Андрей был бы прекрасным отцом. Ты знаешь, что он постоянно о тебе переживает, интересуется у сотрудников в фирме, как ты работаешь, справляешься ли. По началу, мне было удивительно, что такой мужчина, как он, способен проявлять нежность. – Мне приятно об этом слышать и знать. Они с моим папой очень похожи. – И мне приятно. Только я, черт бы побрал, так и не нашла времени родить ему ребенка. Пустой бокал летит в воду и брызги, синхронно вздымаются вверх. – Вы поэтому так часто ссоритесь? – Хм, – Ирина опирается на кисти и смотрит мне в глаза. – У нас слишком много точек не соприкосновения. Чаще всего, причиной наших конфликтов, является Клим. Вот и сегодня, мы оба сорвались. – С Климом…местами тяжело. – Спасибо. – За что? – мое недоумение отражается в зеркальной поверхности бассейна. – Ты могла в любой момент обратиться в полицию и устроить для нас всех ад. – Клим причинил мне невыносимую боль, и вы не оставили выбора, но я поняла, что переживу его поступок, во что бы не стало. – Ты его простила? – Не знаю. Об этом я не думала. Ирина Вадимовна меняет позу и теперь, в миллиметре от моего лица. – У Клима длинный список девушек, кому–то он сделал больно, как и тебе. Но поверь, только о том, как поступил с тобой, он жалеет сильнее всего. Ты для него ближе, чем любая из тех, что ночует в его постели. – Не надо, – я прикусываю щеку. – Вы не должны так говорить. – Перестань, я тебя понимаю, как женщина и никому не скажу, что он для тебя просто седьмая вода на киселе и как мужчину, ты рядом с собой не видишь. – У меня есть парень. – Да, Юрий. – Вы знаете? – Только идиот не замечает, как вы стреляете глазами друг в друга. – Смеется Ирина и на смех, аккуратно появляется Варя. – Слышу, что атмосфера наладилась, и наступило время чаепития. – Отличная мысль! После вина, мой аппетит возрос. – Железная леди, поднимается, стряхивает крохи мусора с подола и поворачивается ко мне. – Идем, расскажешь, чем так привлекателен твой водитель. Впервые в стенах этого дома, я ощущаю теплый, семейный дух. Варя подталкивает меня поторапливаться и кряхтит, когда ее больное бедро дает о себе знать. *** Утренний подъем, после вечерних бесед с Ириной, привносит радость и сулит такой же энергичный день. Первым делом, пишу сообщение Юре и говорю, как скучаю и что после работы, иду с девчонками в клуб. Он некоторое время не отвечает, а потом шлет десяток двусмысленных смайликов, от которых я хохочу во весь голос. За завтраком, я ем сырники на пару с Варей. Андрей Петрович, так и не вернулся, Ирина, ответив на один звонок, уехала с недовольным выражением лица, а Клим вторые сутки, пропадает у Егора. Наверно, поминают Серегу, что кинул друзей навсегда. – Опять в офис поедешь? – Да, иначе, придется покупать новый телефон. Этот сдохнет от количества писем. – Хорошо выглядишь и платье такое, яркое. Далеко собираешься? – Всё–то ты подмечаешь. С подругами отдыхать пойдем. – Вон оно что. Давненько ты видео свои не снимала. Жизнь в реальности стала интереснее? – Варь! – Да я же радуюсь. Юра, такой замечательный юноша. И не только по моему мнению. Кеша тоже так считает. – Кеша? Вы уже сблизились? Я подклевываю Варю, и она теребит чайную ложку, будто сахар никак не желает растворяться в чашке. – Я в этой жизни многое повидала и скажу, что нельзя судить людей по тем ошибкам, что они совершают. И Юра, и Кеша мужики, что надо. – Да я шучу, если тебе к душе Михалыч, желаю вам счастья. – Спасибо. Хоть на склоне лет, пожить хорошо. – Ты еще молодая и очень привлекательная женщина. – Ешь, не болтай ерунду. Скоро кости одни останутся. Глянь, какие синяки под глазами! Варя подкладывает мне сырников и сметаны. Я усердно жую, запивая кофе с молоком. На выходе, вручает мне контейнер с обедом. – Попробуй не съесть, узнаю, отлуплю. – Ладно, съем до последней крошки. Во дворе, встречаю Гришу и вспоминаю, что забыла выяснить, на кой черт ему понадобилось избавляться от Вариной рассады. Да и ладно, на часах уже почти восемь и Ирина, не застав меня на месте, устроит убийственную игру в молчанку. Охранник трещит с водителем такси и, увидев меня, что–то объясняет ему с серьезным видом. – Все в порядке? – спрашиваю я. – Да, просто напомнил, что вы ценный клиент. – Благодарю, но не стоит так поступать в следующий раз. – Понял. Хорошего дня. – И вам, – я забираюсь в салон и из открытого окна, кричу. – Гриша навел хаос в Вариных розах! Охранник смеется и крутит пальцем у виска, давая понять, что старик сдурел и помешался на чистоте. *** «Меридиан» собирает с дюжину гостей в холле и по взгляду Регины, сразу включаюсь в работу. Прямо с порога. Некоторых из присутствующих личностей, я хорошо знаю. И они кидаются ко мне с расспросами. Через минуту, к разруливанию столпотворения поспевает Роман Александрович. Юрист, мгновенно просеивает их и двоих, уводит в свой кабинет. С остальными, справляюсь я и менеджер, который обучен решать проблемы с оформлением путевок. Двадцать минут, и холл снова дышит свободно. – Я уже думала, что пора заказывать билет на поезд. Ирина бы меня проглотила. – Не смеши, если бы они мариновались тут целый день, тогда и билет бы не спас. Регина фыркает, а потом ее глаза превращаются в пятирублевые монеты. Она шарится в бухгалтерском отсеке у себя на столе и протягивает мне счет на пятьдесят тысяч. – Утром ко мне пришло. Я припрятала. Отлично повеселились в «Кубани»? Я бы задушила девчонку за сияющую мордашку, но выбираю другой путь. – А Ванька не такой горячий? – Что? – губы Регины дрожат. – Ты о чем? Неужели и здесь я попадаю мимо. Мне стыдно. – Прости, я сказала не подумав. У вас всё хорошо? – Да, а ты, пожалуйста, реши вопрос с оплатой. – Я сама схожу в бухгалтерию, не волнуйся. – Супер. – Регин, я тебя обидела? – Нет, забудь. Вечером встречаемся? – Конечно. – Тогда, давай поработаем, что без зазрения совести уйти. – Давай. Я смотрю на подругу, и меня распирает от злости к самой себе. Размахивая бумажкой, направляюсь в конец коридора, чтобы сообщить бухгалтеру с какого счета списать деньги. *** В ожидании Регины у парадного входа в «Меридиан», переписываюсь с Риткой, что внезапно сообщает о том, что не составит нам компанию в клубе. Магомед везет ее на какой–то курорт на пару дней с функцией All inclusive. Понятно, почему она виляет перед ним хвостом, не смотря на то, что хвостик–то знатно редеет. – Привет. Я не ожидала увидеть Клима, но он передо мной и вынимает сигарету из пачки. – Привет. К матери пожаловал? – С ней уже виделся. С тобой хотел поговорить. – О чем? – О том, что ты со своей подружкой устроила. – Мне держать руку на пульсе? – Я снова облажался, – дым клубится от ноздрей парня. – И снова, прости. – Бросай пить. – Как раз об этом и трепался с матерью. Она организовала для меня койко–место в одной клинике. – Рада за тебя. А где она? – Хрен знает, опять стирает туфли на пирсе. Регина вприпрыжку вылетает из дверей и влепляется в Широкова. – Ой, сори! – Ничего, не ушиблась? Валиева хлопает ресницами и молчит. – Мы опаздываем, пока. – Я хватаю Регину и веду к ее машине. Клим остается прикованным к асфальту. Ветер раздувает его рубашку с расстегнутыми до груди пуговицами и подруга замирает. – У меня от него мурашки. В плохом смысле. – Садись уже, не хочу, чтоб он увязался за нами. Крохотная машинка с ревом отъезжает от тротуара и мчится на финальный отсчет зеленого сигнала светофора. *** В клубе, я и Регина пристраиваемся к бару, ведь это лучше, чем слушать разговоры пьяных подружек невест и самой невесты, что сегодня оккупируют весь зал. Бармен пожимает плечами на мой вопрос, когда они покинут заведение. Но после двух коктейлей, нам плевать на их ор и пошлые танцы. – Так как там, в Краснодаре? – трубочка в зубах Регины выгибается. – Класс. Мы вызвали легкий шок у сотрудников. – Ха, так и знала, что у вас там будет что–то. – Да? – Пф, сто процентов. Юра, наконец, добился своего. – А может я? – Не сомневаюсь, что ты его всего облизала. Я громко смеюсь, но музыка заглушает истеричный смех. – Ты тоже недалеко ушла. Ванька не отлучается от тебя ни на секунду. На шашлыках ел вместо мяса. – Перестань, – Регина толкается. – Выпьем еще? Стаканы наполняются очередной порцией напитков, а мое любопытство растет. – Вы же ночуете вместе, чего стесняться. – В разных комнатах, на разных диванах. – Вот так открытие. Извини, я думала… – Все думают, что у нас жаркий роман. А по сути, дальше поцелуев и ласк не заходили. Я пью и размышляю, что никогда не интересовалась, что на душе у Регины. Обычно, мы общаемся на темы, не касающиеся отношений и любви. С одним исключением Клим. Мы с ней своего рода соучастницы, но это никак не граничит с тем, что у обеих в личной жизни. Настаивать на откровениях, ни я, ни она не станем. Сейчас же, Регина первая вынимает кролика из шляпы. – Я не знаю Ивана настолько хорошо, чтоб давать советы. Но я знаю тебя и понимаю, почему ты медлишь. – Правда? – Да. – Расскажешь? – Позже. Это долгая история, а мы полупьяные и плохо соображаем. – Согласна, – подруга выпивает свой коктейль и кивком просит парнишку за стойкой, добавить. – Факт. – Так что не спеши с Хорошиловым. Потерпит. – Я не уверена. Его так легко возбудить, что боюсь, скоро он набросится на меня. В моем мозгу вырисовывается сцена с Климом, и я отпиваю из стакана слишком много. Алкоголь застревает в горле. – Если нормальный мужик, для него неважно, сколько у вас нет секса. Когда ты будешь готова, вас уже не остановить. – Говоришь по своему опыту? – Верно, звучит круче тоста. – Так выпьем… – Регина начинает голосом с грузинским акцентом и последующие слова, стираются в водовороте криков с девичника. Около полуночи, нас с Региной выставляют из клуба, потому–что, мы достаем ди–джея и просим врубить что–нибудь танцевальное. Секьюрити, поглядывают искоса, пока, нам не удается вызвать такси. Кое–как устроившись в «Приоре», смеемся без остановки, признав в шофере «Мимино». Он ярко жестикулирует, чем приводит нас в сумасшествие. Потом Регина заявляет, что ее тошнит. Услышав это, грузин, высаживает обеих в незнакомом районе. Я ругаюсь, что сдирает вдвое дороже и пинаю бордюр. Подружка сгибается и бормочет, что больше не в силах передвигаться. Я нащупываю Айфон в кармане и набираю Юру. Возьми трубку, умоляю! Юра хрипло отвечает на звонок и сходу спрашивает, где я нахожусь. Я верчусь вокруг оси, замечаю название улицы на одном из домов и диктую ему адрес. – Моя машина одиноко спит у клуба. – Регина виснет у меня на шее. – Сладких снов. – Хихикаю я. Неизвестно как скоро приезжает Юра, но я в восторге от его внешнего облика. Даже пьяная, различаю, что на нем черная футболка, подчеркивающая дикие, черные глаза и белые кроссовки, ослепляющие в свете фар. – Приветики! – в унисон орем с Валиевой. Чернов морщится видя нас, подпирающих друг друга с взлохмаченными волосами, но не брезгует и загружает в тачку.