ГЛАВА 32. ЮРА

Настя практически застаёт меня врасплох, когда приглашает на свое день рождения, которое решила отмечать в кругу семьи и друзей. – Отказ не принимается, Чернов. – Мурлычет она, засыпая на моей груди. Конечно, я в курсе, что завтра ее именины и даже купил подарок неделю назад. Но я не думал, что придется появиться перед ее немногочисленными родственниками. В качестве кого? Ее парня? Не уверен, что Широковы придут от этого в восторг. Но уже через сутки я убеждаюсь в обратном. Даже Ирина Вадимовна подозрительно тепла ко всем присутствующим. Настя светится от счастья, когда я преподношу свой скромный подарок. Цепочка с небольшим кулоном сразу привлекла мое внимание на витрине ювелирного магазина. Я бы мог позволить себе вещицу и подороже, но подумал, что Настя может воспринять более затратный подарок с меньшей радостью. К тому же я знал, что эта цепочка будет отлично смотреться на ее изящной шее. Праздник проходит в отличной атмосфере, если не считать двух чем-то не довольных личностей. Клим и Рита всем своим поведением показывают неприязнь. Парень ко мне, а певичка из «Жар-Птицы» к Калининой. Неужели Настя не замечает, что едкие комментарии ее подружки направлены именно на нее? Или она все списывает на несколько коктейлей, что выпила Митрофанова? После очередного колкого замечания Клима, Настя сжимает мое колено под столом и только ради того, чтобы не испортить ее день рождения, я держу себя в руках. Хорошо, что Андрей все же решает угомонить своего пасынка и отводит его в сторону, чтобы объяснить, как вести себя в обществе. Климу нравоучения не по душе и вскоре он покидает торжество, прихватив бутылку водки. Настроение мое и Настино тут же улучшается. Пока она о чем-то говорит с Риткой, мне удается перекинуться парочкой слов с прокурором города. – У Насти нет никого, кроме моей семьи, Юр. Ну и бабы Шуры. – Начинает он, и я понимаю, к чему ведёт мужчина. Решил включить заботливого дядю, раз у девушки нет отца. – Андрей Петрович, я знаю всё о Насте и… – пытаюсь я вставить пару слов, но дядя Калининой перебивает меня. – Продолжай, делай так, чтобы ее глаза светились, как последний месяц. Увесистый хлопок по плечу, как признание во мне возможного будущего зятя, заставляет меня улыбнуться. Если бы мне пару лет назад кто-нибудь сказал, что я перестану ненавидеть прокурора, который засадил меня и Хорошилова за решетку, я сказал бы, что он сошел с ума. *** – Просто не верю! Квартира на набережной! – Настя танцует около дивана в моей спальне. – Они сбрендили делать такой подарок! Я с улыбкой наблюдаю за девушкой, что выводит восьмёрку бедрами в одной лишь моей футболке. После окончания праздника мы отправились ко мне и наконец-то, оставшись наедине, я поздравил ее, как следует. – Митрофанова больше всех за тебя порадовалась. – Дразню я Калинину, вспоминая слова Ритки, что заставили покраснеть даже мужчин. – К черту! Она всегда несёт бред, когда перепьет. Настя смешно морщит носик и усаживается возле меня, поджав под себя колени. – Завтра поедем и посмотрим квартиру. – Объявляет она, рисуя на моей груди воображаемые узоры своим ногтями. Я согласно киваю, думаю о том, почему вдруг Широкова стала такой добренькой по отношению к Насте? Возможно, на ее расположение повлияло мое появление в жизни девушки. Уверен, что Ирина в страшном сне видела, как Настя откручивает ее сынка-придурка. Кстати, даже слепой заметил бы, как Клим смотрит на Настю. Она так и не ответила на мое предложение о переезде ко мне и сейчас я кажется больше Калининой рад квартире, что презентовал ей дядя. После переезда туда она будет в безопасности и чертов мажор больше не сможет заявиться пьяным и попытаться заявить свои права на девушку. *** Спустя неделю Настя все ещё готовится к переезду, закупая необходимые для отдельной жизни вещи. Калинина просто влюбилась в каждый квадратный метр своего нового жилища, и все эти дни светится, как настольная лампа. Широкова тоже сбавила обороты, и теперь мой рабочий день снова вернулся в нормированный график. Поездки в порт сошли на нет. По телефонным разговорам Ирины я понял, что Штольц уехал в Болгарию, чтобы через пару недель встретит груз там. После этой новости она как будто выдыхает с облегчением и ждёт завершения сделки. Только я знаю, что это ее последние недели в качестве самой могущественной дамы этого курортного городка. Рассматривая с улыбкой свой маникюр, леди Тремейн даже не подозревает, что на нее уже шьют дело. Следующим утром, когда я забираю Калинину из особняка, я сталкиваюсь с Андреем Петровичем. Он пожимает мою ладонь и приглашает на вечернее барбекю. – Чисто мужская компания. Ира уезжает с подружками в какой-то спа-центр в Краснодар. А Саныч майора получил. Вот решили отметить это дело. Жду тебя вечером. Широков скрывается в салоне своей служебной машины. Я так понимаю, отказ не принимается. – Ты ему нравишься. – Позади меня раздается Настин тихий голос, а после руки девушки ложатся на мой живот. – Хорошо, что времена Монтекки и Капулетти канули в лету. Разворачиваюсь к девушке и запечатляю на ее губах приветственный поцелуй. – Ты это к тому, что твой дядя мог быть против наших отношений, потому что я простой водила? – уточняю я ее высказывание. – Как знать. Ты будешь вечером на шашлыках? – Отказать прокурору города? Я же не идиот. Настя заливисто смеется, и мы направляемся к «Ниссану». *** Вечером, как и обещал Калининой, я остаюсь на вечеринку работников прокуратуры, что развернулась во дворе особняка их начальника. На вид обычные мужики. Настя сразу же удаляется на кухню к Варе, а Андрей Петрович созывает всех в баню, что вот уже как несколько часов протапливал Гриша. Баня, пиво, шашлыки – отличное завершение рабочей недели. Настя пишет мне сообщение, что будет рада, если я останусь на ночь в ее комнате. После мне уже не до телефона. Мужские разговоры и прокурорские байки увлекают надолго. – Ооо, мусорской сбор на заднем дворе! Вот это квест! – пьяный голос Клима заставляет замолчать гостей его отчима. – Иди, проснись! – кидает Андрей Петрович и одним махом выпивает стопку водки. Его взгляд не сулит ничего хорошего зазнавшемуся мажору, если он не выполнить приказ мужа своей матери. – Спать? В десять вечера? А что это у нас тут? Клим вальяжно располагается за столом и с брезгливым выражением на лице лапает каждый кусок мяса, что лежит на большом подносе. – Вы это жрете? – переводит взгляд на меня и добавляет. – И ты здесь? Вливаешься в семью? Решил очаровать прокурора и его приспешников? Смех парня разносится над столом. Мужики тихо переговариваются. Уверен, что каждый из них хочет сломать этому придурку нос, но положение гостей в этом доме сдерживает их порывы. Да и Климу повезло, что все ещё не слишком пьяны. – Ты меня плохо слышал? – Андрей поднимается с плетеного стула и, оперевшись ладонями на дубовую поверхность стола, повторяет. – Иди в дом. – Ага, папочка, уже бегу, волосы назад. Десять пар глаз наблюдает за тем, как Клим наполняет водкой стопку до краев и опрокидывает ее содержимое в рот. – В первый раз бухаю с мусорами. – изрекает парень и вслед за этими словами раздается грохот. Одна из бутылок падает на стол, когда Андрей Петрович срывается с места и в два прыжка оказывается возле обнаглевшего пасынка. – Ты оглох, ублюдок? Это мои гости! Тебя никто не звал! Рычание хозяина посиделок заставляет всех вжаться в стулья. Он вытаскивает Клима из-за стола, держа парня за воротник футболки-поло. – Держите себя в руках, господин прокурор. – Ерничает парень. – Может еще, и врежешь мне, а? При свидетелях. Давай, папочка. – Клим, прекрати! – неизвестно откуда появляется Настя и пытается разнять сцепившихся родственников. – Дядя Андрей, отпусти его. – Насть, не лезь. – Говорю я, вырастая перед девушкой. – Да они же поубивают друг друга, Юр. Девушка обходит меня и снова пытается вразумить разгоряченную парочку. – Всю кровь выпил и мне и матери. Чего тебе не хватает то? Захотел Лондон, получил! Захотел «Лексус» получил! Когда уже человеком станешь? – вопрошает Широков. – Человеком? Среди вот этого отребья? Настя вскрикивает, когда кулак дяди попадает прямо в цель и голова Клима откидываться назад от отлично поставленного удара. Кровь, что ручьем льется из носа, тут же окрашивает ткань его белой футболки в багровый цвет. – Пошел отсюда, щенок! Не доводи до греха! Андрей ещё пару раз встряхивает пасынка, после чего отпускает его воротник и на ногах парня удерживает лишь Настина поддержка. Какого хрена она ведёт себя, как мать Тереза? – Совсем с ума сошли оба?! Люди же смотрят. – Шипит она.– Пойдем, тебе нужно умыться и остановить кровь. Клим что-то мычит нечленораздельное, зажимая свой нос ладонью Я недоуменно провожаю шатающуюся парочку, что скрывается в доме. Мне совсем нет дела до того, что последует дальше за столом, и я направляюсь вслед за Климом и Настей. Блуждая по огромному дому Широковых, пытаюсь их найти. Наконец различаю голос Насти, что раздается из-за приоткрытой двери на втором этаже. – Ты совсем с катушек слетел? Зачем доводить его? И ещё и при подчинённых? – Настя журит Клима, словно провинившегося школьника. Я наблюдаю за милой картиной из-за угла. – Да срать я хотел на сборище этих Гандонов. Твою мать, больно же, Насть! – вопит Климентий, когда Настя слишком рьяно проходит салфеткой под его носом. – Терпи. Радуйся, что все зубы целы и нос не сломан. Я сжимаю челюсти, когда замечаю, как ладонь Клима ложится на бедро Калининой и движется вверх к талии. Почему она позволяет ему такие нежности? Неужели не чувствует его прикосновения через тонкую ткань своего сарафана? – Насть, переночуешь в моей комнате? Мои кулаки сжимаются так, что ногти вписываются в кожу ладоней. – С чего вдруг? У меня есть, где и с кем ночевать. – Ага. С водилой. Совсем себя не ценишь, Калинина. Настя что-то отвечает, но совсем тихо и я не могу разобрать слов. К тому же меня заботит ладонь Клима, что вольготно чувствует себя на талии девушки. Ревность заполняет все мои мысли и туманит сознание. Я распахиваю дверь так, что она ударяется о стену. Две пары глаз удивлённо смотрят на меня. Настя в ту же секунду отскакивает от Клима, словно это не она сейчас была так ласкова с тем, кто трахнул ее на виду у своих друзей. – Юр, ты чего? – с невинным взглядом интересуется девушка. Наверняка мой вид пугает ее. – А он тоже твои раны обрабатывал, когда силой поимел? А? Калинина? Чего молчишь? Настины глаза наполняются слезами. Она делает шаг в мою сторону, но тут же останавливается. – Я просто…у него кровь…и…Юр…– ее бормотание ещё больше выводит меня из себя. – Поэтому ты так и не переехала ко мне. Ходишь тут, задницей крутишь перед этим…– цежу я сквозь стиснутые челюсти. – Слушай, водила! Вали на хрен из моей комнаты и из этого дома! – Клим поднимается с кровати, но я оказываюсь возле него так быстро, что он снова оседает на покрывало. – Заткнись или твоя улыбка уже не будет такой обольстительной. – Шиплю я, наклоняясь прямо к его лицу. – Юра, не надо. Прошу тебя, перестань! Настины пальцы мертвой хваткой вцепляются в рукав моей футболки. Я скидываю ее руку и, глядя, в ее глаза зло произношу: – Идите вы оба на хрен. Не помню, как преодолеваю лестницу и оказываюсь на отрезвляющем свежем воздухе. Делаю пару глубоких вдохов, но гнев лишь с новой силой поступает в кровоток. Мужские голоса на заднем дворе возвращают меня в реальность. Не желая больше находиться на территории этого дома, стремительно шагаю к высоким воротам. Такси вызову за ними. Иначе могу натворить дел на пьяную голову. Через полчаса выхожу из лифта на своем этаже и нос к носу сталкиваюсь с Минаковой. – Ооо, Чернов! Чего один? Где твоя повариха из Инсты? – язвит Дашка. Ее челюсть старательно пережевывает жевательную резинку. Фокусирую на блондинке пьяный взгляд. – Ключи от квартиры верни. – Ага, сейчас! Не ты мне их давал, и не тебе забирать. Соседка показывает мне средний палец и скрывается за углом, шагая к лестнице. – Стерва – шепчу я, открывая дверь своей квартиры. Хорошилов как обычно пропадает у Регины. Кажется у них все на мази и Ванек уже пару дней ходит счастливый. Перед глазами снова появляется картина того, как Настя обрабатывала раны Клима. Я направляюсь на кухню и выуживаю из морозилки бутылку водки, что хранить для лучших времен Хорошилов. Пробка с дозатором не даёт сделать нормальный глоток, и я ломаю его к хренам. Телефон в моем кармане оповещает о том, что батарейка скоро сдохнет. Иконка месседжера светится одним непрочитанным сообщением. Мне не сразу удается открыть его. Мой взгляд ловит фокус, разглядывая фото, что прислала Настя. Девушка сфотографировала себя стоя спиной к зеркалу в одних лишь кружевных трусиках-шортиках. «Снимешь их с меня ночью?» – гласит надпись под фото. – Какая же ты сука, Калинина! Корпус телефона трещит в моих руках, а после гаджет врезается в стену и осколки экрана рассыпаются по полу.