ГЛАВА 33. НАСТЯ

Огни ослепляют и лишают зрения. В кромешной темноте, наощупь карабкаюсь вверх, не замечая, как хрустит стекло под ногами. Вздох, короткий перерыв и я просыпаюсь. Яркие всполохи аварии, что происходит по дороге из Краснодара, снова застают меня врасплох. Я вся в мелких мурашках и с ледяной россыпью дрожи в руках, выбираюсь из постели, надеваю халат и выхожу из комнаты. Притупленный свет дизайнерского торшера, озаряет крошечный островок гостиной, в которой с планшетом, сидит Клим. Его лицо в сине-алых подтеках, а нос заклеен пластырем. – Выглядишь испуганным олененком. – Спокойно изрекает Клим. – Кошмар приснился, встала воды попить. Мои шаги, почти неслышны и затихают возле холодильника. Бутылка с минеральной водой, взбалтывается мной, чтоб вышли все пузырьки газа и доносится гулкое шипение, когда я откручиваю крышку. Клим выстраивается позади меня и тяжелые ладони, электризуют мои плечи. – Сегодня был беспонтовый день, Насть. Спасибо тебе, что не дала нам с Андреем устроить бои без правил. – Не за что. Я хочу сбросить груз и отпрыгнуть на несколько метров, но Клим разглаживает ткань на рукавах и обвивает мои запястья своими пальцами. – Ты добра ко мне и я почувствовал, что… – Ничего не произошло, я просто помогла тому, кого люблю. – Ты об Андрее? Думаешь, он оценит твои старания. – Мне все равно, как он это воспримет, главное, вечер удалось спасти. Клим уже комфортно располагает ручки на моей талии и как безумный, вдыхает аромат духов, коими я пользуюсь, лет пять. Страх окутывает каждую мышцу, завязывает каждую вену в узелок, и я не могу ступить прочь. – Для конторских крыс, этот вечерок, всего лишь повод нажраться в неформальной обстановке. Андрюхе плевать на их мнение, а им по хер, что творится в его семье. Будут молчать, даже если он пристрелит меня у них же на глазах. Вот, что делает с людьми статус и положение в обществе. – Клим! – Ну, признайся, что я для тебя не пустое место. Правда, знаешь ли, освобождает от оков. Я, наконец, отталкиваю парня, и потуже затянув пояс, говорю: – Ты не пустое место. Ты тот, для кого даже пустота рай. Так что, не обольщайся и не придумывай того, чего никогда не будет. – За водителя переживаешь? Кажется, он вчера всё понял и слетел с дистанции. – Не смей упоминать Юру! – Радость моя, – Клим склоняется и проводит указательным пальцем по моей щеке. – Хвост поджал, твой ненаглядный. Понял, что со мной тягаться бесполезно. Ненависть бурлит внутри меня и сосредотачивается на языке. Ее острый, стальной привкус, царапает нёбо. – Дорогой мой, – также пафосно подбираю выражения. – Алкоголь и наркотики окончательно растворили твой мозг! Нарочно растрясаю бутылку и с удовольствием выплескиваю содержимое в физиономию Клима. Он захлебывается и плюется газировкой, а потом вытирается тыльной стороной ладони. Я торжествую и ухожу, пока, мне не вернулся бумеранг. *** Полночи, слова Клима не отпускают мои мысли. Почему Юра не отвечает на мои звонки, почему не читает сообщения и не выходит в Ваттсап, после моих настойчивых просьб. Хорошо, что сегодня выходной день, и я смогу поехать к нему, чтобы выяснить причину такого поведения. Наспех надеваю растянутую футболку, шорты и удобные эспадрильи, в которых способна пробежать ни один марафон. На Варин зов позавтракать, отмахиваюсь и вылетаю в стеклянные двери, распахнутые настежь. Женщина изумленно замирает у плиты. Такси ждет уже десять минут, но благодаря охраннику, водитель не скучает. – Доброе утро, спасибо. – Я улыбаюсь и мужчина в строгом костюме, прячется за калиткой, защелкивая замок. – Куда едем? – По пути объясню. – Какая суровая девушка. Нервное состояние, притупляет все реакции, и я лишь усмехаюсь на замечание таксиста. Вскоре он включает магнитолу и открывает окна. Я ловлю порывистый ветерок и прикусываю ноготок, размышляя, что меня ждет в квартире Чернова. Я знаю, что могло стать причиной его срыва, но не понимаю, неужели, я так сильно поиграла на мужских чувствах? Моя забота о Климе, не была чем-то из рук вон выходящим. Я поступила бы идентично, с любым другим человеком. Наша машина попадает в пробку на Ждановке и битых полчаса, мы жаримся, как яйца на сковородке. Возня заканчивается, когда приезжают патрульные и распределяют затор. Я прошу не колесить по кварталам и высадить меня на проспекте. После оплаты поездки, тороплюсь в арку и, поздоровавшись с пенсионерками, ожидающими бочку с молоком, вбегаю в подъезд. Как поднимаюсь на нужный этаж, не помню. Дверь сразу поддается мне, потому-что не заперта и я бесшумно перешагиваю металлический порожек. Пахнет свежей выпечкой и немного сигаретами. Я заглядываю на кухню и вижу Алю в одном фартуке. Ее голая задница, отплясывает под песню «Руки Вверх». – Оу, привет! Хочешь блинчик? Я ошарашено отказываюсь и большими глотками, хватаю воздух, что напичкан сгустками жженого масла. – Юра в спальне, спит еще. Можешь, подождать тут и помочь мне вымешать творог. Пара шагов и я опрокидываю миску с тестом, что держит Алька. – Нужно было больше муки добавлять. Девчонка верещит, вырубает конфорку и несется в ванну. Я решаю валить отсюда, но перед этим, приоткрываю щелку в комнату Чернова и убеждаюсь, что он коротал ночь в веселой компании. Зажимаю рот, чтоб не выдать себя и не расплакаться от вида вскрытой упаковки презервативов и обнаженного парня, прикрытого покрывалом с васильковыми узорами. Видимо, у меня плохо выходит шпионить, так как он просыпается и устремляется взглядом прямо в мой профиль. Я ныряю в полутьму коридора и скольжу по ступенькам подъезда, не удосуживаясь посмотреть за спину. На улице вся боль разом придавливает к асфальту. Я сгибаюсь, сдавливая рыдания, что зарождаются глубоко в груди. Лучше б я не приезжала и мучилась догадками. Удар подъездной двери о стену заставляет меня обернуться, и я не знаю, как во мне зарождается сила, но я выпрямляюсь и лицом к лицу встречаюсь с Черновым. – Ты чего приперлась? – хрипит он, завязывая шнурки на поясе своих спортивных штанов. Наверное натягивал их на ходу перед тем, как выскочить за мной из квартиры. – Ты не отвечаешь на телефон, мои сообщения. Ответ звучит неубедительно, потому-что нижняя губа трясется от обиды. – Не отвечаю на телефон? – с усмешкой переспрашивает Юра и нервно проводит рукой по взъерошенным волосам на голове. – Я разбил его на хрен. Я не хочу с тобой говорить. Разве не ясно? Парень приближается, и последние слова произносит прямо у моего лица. – Почему? Из-за Клима? Ты меня приревновал? Господи, Юра, да я всего-навсего остановила кровь! – мне думается, что я несу бред. В голове полный бардак.– Ты поэтому развлекаешься с соседкой? Хочешь отомстить? Заявляю, у тебя прекрасно получилось! Я прикладываю руки к животу и пытаюсь успокоиться. – Ой, только не надо переводить стрелки, Калинина. Между мной и Алькой ничего не было, и эти ее спектакли рассчитаны только на тебя. – Пальцы Чернова смыкаются на моем запястье, и он резко притягивает меня ближе. – Всего лишь останавливала кровь? Добренькая Настенька. Ты же говорила, что тебя воротит от одного его вида. С чего вдруг такая забота? Дыхание парня обдает меня запахом перегара. – Воротит, но когда кому-то плохо, даже такому ублюдку как Клим, я помогу. Называй меня, как тебе нравится и продолжай дальше врать, что девица на твоей кухне, просто готовит завтрак! Я заглядываю ему в глаза и кроме бесконечной темной пропасти, ничего не вижу. Желчь начинает выливаться из меня сама собой: – С Алькой ведь проще, да? Нет никаких преград. Нет проблем. А я… Зачем я вообще тебе нужна? – Я не спал с Алькой. Больше оправдываться не буду. Ты можешь верить, можешь не верить. – Юра снова дергает меня за руку и наши тела сталкиваются. – Он поступил с тобой так мерзко, Калинина, а ты все еще пытаешься найти в нем что-то человеческое? Почему? Почему ты хочешь дать ему шанс? От соприкосновения с Юрой, я опешиваю и секунду молчу. – Я не даю ему никакого шанса. Ни единого. Но меня так воспитали, что все заслуживают помощи, какой бы поступок не совершили. Я тоже имею за душой такой грех, за который мне прямая дорога в ад, но это не значит, что в трудную минуту, меня надо пнуть и оставить погибать. Понимаешь о чем я? – Не понимаю, Насть. Тебя не понимаю. Это твое дело, что ты смогла простить ему изнасилование, но вчера тебя больше заботил нос Клима, чем я. Никогда не видела его таким. Его рот извергает все эти неприятные и злые слова с таким наслаждением. – Просто ответь, ты думала когда-нибудь о том, чтобы снова подпустить Клима к себе? Пустить его в свою кровать? Мы так близко, так интимно прикованы друг к другу, а он спрашивает, фантазировала ли я о Широкове? Что-то внутри рвется, и я фокусируюсь на балконе, где все в том же фартуке, прогуливается Аля. Она невинно сводит брови и шлет мне воздушный поцелуй. – Ты действительно думаешь, что я могу заниматься с ним любовью. В прямом смысле? Ты с ума сошел? Я возвращаюсь на землю. – Тогда почему ты задумалась сейчас над ответом? – он снова встряхивает меня, и наши взгляды опять встречаются. – Ты сама даешь ему шанс. Всем своим видом показывая, что у него он есть! Уходи, Калинина. Разберись сначала в себе. Уходи. Чернов отталкивает меня с таким лицом, словно я ему противна сейчас. – Уйду, не переживай. Мне никак не сравниться с твоей умелой подругой, – я показываю на балкон кивком головы.– Повезло тебе, Юр. Слезы снова толпятся в уголках глаз, и я отступаю к скамейке. – Юр, блины же стынут, ну-у-у! – с наигранной заботой верещит Альбина с балкона. – Чтобы через минуту ни тебя, ни твоих блинов не было в моей квартире. – Отвечает ей Юра, не стесняясь зрителей, что уже в приличном количестве, столпились во дворе, наблюдая за нашей ссорой. Сейчас его гнев снова направлен на меня. – Знаешь, Альбина хотя бы не скрывает, что ей на самом деле нужно от мужиков, а ты строишь из себя святую невинность, а сама все еще вспоминаешь, как Клим надругался над тобой. Чернов самодовольно запускает руки в карманы своих спортивок и смотрит на меня сверху вниз так, словно я ничтожество и между нами не было того, что сделало мою жизнь совсем другой.  Я озираюсь по силуэтам любопытных зевак и со всей дури даю Юре пощечину. – Я решила, что между нами что-то есть, что-то происходит. Но тебе проще трахнуть ту, что от одного взгляда на тебя готова раздвинуть ноги, чем быть с той, которая испытывает к тебе…– Я уже не препятствую слезам и растираю ладонь, горящую от удара. – И не нужно все спихивать на Клима и выдумывать небылицы. Если бы ты хотел быть со мной, тебя бы ничего не остановило!!! Бабуля с болоньевой сумкой выпускает меня из оцепления, и я несусь по знакомой тропинке домой. – Ну и вали! Клим тебя утешит! А я пойду, блины поем! – долетает мне в спину еще парочка пропитанных ненавистью слов, что заставляют меня всхлипнуть и ускорить шаг. Мгновения, проведенные в одиночестве, да, я шла домой пешком, ставят по полочкам все глупые мысли. Калитка хлопает и охранник спешит с развернутым пиджаком, чтобы укрыть мои скукоженные плечи. Похоже, этот парень знает обо мне больше, чем я и всегда, без лишних слов, не дает мне разорваться на сотню осколков. – Спасибо… – Валерий. Я улыбаюсь, но радость мимолетна и никак не притупляет болезненные спазмы в сердце. Огромный пиджак скрывает меня, а рукава бьются о колени при ходьбе. Валерий, странно, что я забыла, как его зовут, провожает до самого коттеджа и произносит: – Всё будет хорошо. – Да, когда-нибудь, – снимаю тяжелую ткань и возвращаю владельцу. – Не уходите, пожалуйста, поможете с чемоданом. Валерий припечатывается к колонне, удерживающей навес и я бреду в свою комнату, чтобы собрать несколько необходимых вещей, взять документы и сообщить Варе, что переезжаю в новую квартиру на Набережной. Но хозяйки кухни, нигде нет. Я чиркаю пару предложений на стикере и приклеиваю его к холодильнику. Колесики чемодана стучат по плитке, и Валера ловко забирает мой багаж, кажется, понимая ситуацию, лучше опытного психолога. Хорошо, что я не встречаю других жильцов и могу без объяснений отчалить из гнезда Широковых. За воротами охранник протягивает визитку, с номером своего телефона. – Если что, звоните. – Спасибо. Желтая шашка такси, включается, как только я оказываюсь в салоне. Удивительно, каким мобильным может быть сервис заказа, когда тебе необходимо потеряться на неопределенный срок.