ЭПИЛОГ. НАСТЯ

Зоя Николаевна не оставляет меня одну надолго и частенько, заводит разговоры о том, как нам жилось при бабе Шуре и моих родителях. Как по вечерам собирались у самовара и обсуждали деревенские новости. Вспомнила, как я убегала с ребятами к реке и встречала появление первых звезд, а Митька Холов, одноклассник мой, провожал до дома и стоял у забора, пока, я не погашу свет в комнате. Сейчас, глядя в чернеющее под давлением ночи небо, тоскливо вытираю слезы рукой и слышу, что где-то у сарая, Персик пускается на охоту. – Не грусти, Настюша. Ты хорошая девочка и всё у тебя будет в жизни так, как надо. – Не знаю, я уже столько, – всхлипываю, опустив голову к коленям. – Столько всего пережила. – И ничего, судьба пошалит, покрутит, да и на место вернет. Пустая банка брякает на скамейке и Персик, с гордым видом, тащит к моим ногам маленькую, полудохлую мышку. – Умница. – Я глажу кота, а Зоя Николаевна, поправляет безрукавку на животе и говорит: – Скоро Андрюша приедет? – Со дня на день должен. Разберется с адвокатом Ирины и приедет. – Да уж, вот ведь окаянная баба! – Они любят друг друга, и это самое важное. – Знаешь, как приговаривала Шура? Я нехотя смотрю на Зою, и та повествует дальше: – Любовь к любви всегда дорожку протопчет. – Отличное выражение, я запомню. – Помни и не вздумай вешать нос. Вон у нас, сколько парней в Олеговке неженатых, найдешь себе по душе. – Да…обязательно… Соседка целует меня и, ковыляя к калитке, зовет своего пса, что по дурости сиганул через штакетник и вволю наигрался на свободе. Мой телефон о чем-то сигналит, и я тянусь к табуретке, на которой он лежит. Послание от Вадимки, вызывает улыбку. Старый знакомый, прикрепил фото и из новой квартиры, что они с Лесей (так зовут его даму сердца), приобретают в ближайшее время. Я пишу короткий ответ с обилием сердечек и тут, пропадает связь. Черт возьми! Ладно, хоть, успеваю отправить. Персик снова кружится неподалеку и явно просит вознаграждение за принесенную добычу. Я поднимаюсь со ступеньки крыльца и сразу же хватаюсь за деревянную опору. В паре метров от меня, по ту сторону забора, стоит Юра и улыбается, как призрак в лунном сиянии. Быстренько накидываю платок на плечи и шлепаю в тапочках на два размера больше, чтобы убедиться, что зрение не подводит. Открыв щеколду, распахиваю дверь и на самом деле встречаюсь с Черновым. Позади него такси, что мгновенно уезжает, ослепляя фарами. Багаж парня, покоится на немного жухлой траве, и я лишь беззвучно шевелю губами, не понимая, что происходит. Когда машина полностью теряется из вида, я произношу: – Мы же договорились, что больше ты меня не побеспокоишь? В чем дело? – Подумать только, пятьдесят километров от Жемчужного, а здесь и не пахнет дождем. – задумчиво произносит Чернов, разглядывая мое лицо с неподдельным интересом. – Ты такая красивая, Калинина. ‐ Спасибо, – я смущённо делаю шаг назад.– Но тебе, лучше вернуться в город или куда ты там собирался. – Прогонишь в холодную ночь? – как обычно с чертовыми ямочками на лице шутит парень. – Поговорим? Юра проходит во двор и усаживается на крыльце старенького, но такого родного для меня, дома. В начинающихся сумерках его лицо освещает огонек зажигалки. Я двигаюсь к Чернову, борясь с тысячей мыслей. Он не должен быть здесь и наблюдать за тем, как я ёжусь от его взгляда. – И о чем будем говорить? Есть ли в этом какой-то толк? Я не хочу снова окунуться в твоё вранье. – Тебе, Настя, я не врал. Всего лишь недоговаривал. Он так расслаблен, словно приехал поиздеваться надо мной. – Разницы никакой. Финал все равно одинаковый. Я пожимаю плечами и длинное кис-кис, вынуждает Персика лететь галопом мне в руки. – Уезжай Юр, мы уже все друг другу сказали. Чернов тоже тянется к подоспевшему коту, но от скрипа старых досок Персик шипит и медленно пятится назад. – Куда я уеду, Калинина? Крыльцо скрипит. Крыша течет? Течет. По глазам вижу. – Он поднимается и, уперев руки в бока, по-хозяйски осматривает покосившейся забор. – Столько дел. Насть, а в бане гостя попаришь? Нет, он точно спятил. Ненормальный! Я приближаюсь к нему и шиплю не хуже рыжего прохвоста. ‐ Это мой дом, моя жизнь и мои проблемы, с которыми я сама разберусь! Нашёлся тут, командир!! Зря я подошла настолько близко. Юра тут же пользуется этим, и вырваться из его объятий будет не просто. – Ты думаешь, порычишь на меня, и я уйду? – едва касается моих губ и шепчет у самого рта. – Прости, что ты оказалась, втянута во всё это. У меня не было в планах крутить шуры-муры с тобой. Да не дергайся ты, все равно не отпущу! Признаюсь, трахнуть хотел тебя сразу, как увидел, но и подумать не мог, что влюблюсь, как мальчишка. Горячим, влажным языком Чернов очерчивает контур моих губ. – Что? Я разваливаюсь на кусочки и не могу стоять ровно. Сердце болезненно сокращается от того, что я сопротивляюсь своим чувствам. – Влюбился? Я не верю. Но, очень хочу верить, потому-что сама схожу с ума по тебе и прокручиваю все наши встречи, ночи, слова… Юр, я тебя люблю, только теперь вся моя жизнь тут. Я не вернусь в Жемчужное, и… превращусь в деревенскую клушу. Нужна ли тебе такая? Да ещё и с дядей безработным в прицепе. – Очень оптимистично, Насть. – Покрывает поцелуями мое лицо. – Нужна. Любая нужна! Да и кто сказал, что тебе нужно от кого-то прятаться? Историю про семью Широковых обмусолят и скоро забудут. А у тебя будет другая фамилия и никто даже не вспомнит о племяннице бывшего прокурора Жемчужного. Северное сияние когда-нибудь видела? Юра немного отстраняется и с улыбкой ждет моего ответа. – Фамилия другая? Сияние? Что у тебя на уме? Я хлопаю глазами и чувствую, как крепко он меня держит взглядом близ себя. – Юр, я ни черта не понимаю. – Зимой в Северодвинске при ясной погоде видно северное сияние. Чернова Анастасия Дмитриевна. По-моему звучит! Юра что-то пытается найти в кармане своей кожаной куртки. – Ювелирный проскочил, но исправлюсь, Насть. Замуж за меня пойдешь? После этого вопроса парень одевает на безымянный палец моей руки колечко от связки ключей. Я замираю, практически не осознавая, что происходит вокруг. – Замуж? За тебя? Парень обезоруживает своей улыбкой и вся кровь, приливает к груди, ускоряя сердцебиение. – Пойду, – сухо отвечаю я. – Но в твоём Северодвинске согласна лишь на медовый месяц. Я к теплу привыкла, хотя… с тобой везде жарко. Не знаю, как поступить дальше, поэтому просто обнимаю Юру и реву. – Я знаю, что ты любишь Жемчужный. Да и мне этот город пришелся по душе. И Олеговка не плохое место. – Чернов вдыхает полной грудью чистый, деревенский воздух.– Так что на счет бани, Калинина? Пойдешь со мной? Чернов игриво подмигивает, разворачивает меня спиной к себе и вынуждает меня шагать вместе с ним за дом. – Могу дров наколоть. Горячее дыхание парня щекочет кожу на моей шее. – Хочешь в баню? Готовь все сам. А составить тебе компанию или нет, подумаю. Если поможешь мне сделать выбор… Я толкаю его от себя и бегу по тропинке в дальний угол огорода. Туда, где растут яблони. – Давай, Чернов! Помоги девушке с выбором! – Нет у тебя никакого выбора, Калинина! Парень дает мне пару метров форы, а потом настигает в высокой, сухой траве. Мы падаем в нее со смехом, поднимая летнюю пыль в воздух.