Глава 22

— Что случилось? — обеспокоенно спросила Элизабет следует по пятам за Джорданом, когда он вошел в дом. — Где Анна? — ей едва ли удалось скрыть свою заинтересованность во всем происходящем. Как и многие другие, она видела все, что происходило во дворе. Неужели, Анны больше не будет в их доме? Элизабет улыбнулась. Похоже, это действительно было именно так. Мало кто возвращался, после того как их увозили констебль и его офицеры. Какому хозяину придет на ум вернуть беглого работника? — Неужели, вчера она пыталась сбежать? — еще настойчивее поинтересовалась она, не отставая от Джордана ни на шаг.

Джордан остановился и хмуро посмотрел на нее. Недовольство слишком очевидно виднелось на его лице. Элизабет испугано отшатнулась назад. Никогда прежде она не видела его таким раздраженным. Неужели, всему виной отъезд Анны?

— А уже говорил, тебе не стоит думать об этой девушке, — резко сказал Джордан, сжимая рукой деревянные перила лестницы, — Все что происходит с ней, касается лишь меня.

Больше не сказав ни слова, он, перепрыгивая через несколько ступеней подряд, направился в комнату, собираясь переодеться. Он уже и так слишком задержался, пытаясь заставить Анну рассказать ему все, что произошло той ночью. Чертова девчонка оказалась слишком упрямой. Теперь же ей самой придется расплачиваться за свою ошибку.

Закрыв за собой дверь комнаты, Джордан начал раздеваться. Что бы не происходило с Анной, у него были и другие заботы. Еще этим утром, ему предстояло отправиться на несколько дней на дальнее пастбище. Необходимо как можно скорее перегнать стадо, чтобы подготовить его для дальнейшего клеймения. Джордан часто занимался подобными вещами, хотя мог с чистой совестью переложить это на плечи своих работников и погонщиков. Ему нравился любая составляющая жизни на ранчо. Здесь, он чувствовал себя свободнее чем в гостиных Лондона. Здесь не было титулов или чего-то подобного. Только свобода.

Быстро переодевшись в простую рабочую одежду, Джордан взял свою широкополую шляпу. Его взгляд тут же упал на платье. Анна не стала надевать его вчера ночью. И, это было единственным верным решением с ее стороны. Может быть, ее план и был бы обречен на успех. Если бы не одно, но. Анне следовало знать кому она перешла дорогу. Он знал ее планы наперед. Для него она была как открытая книга.

Джордан усмехнулся. Ночью он намеренно позволил ей почувствовать свободу от которой ее отделяло всего несколько шагов. Он позволил ей бежать вперед, зная, что у нее никогда не получится сбежать. Только вот она этого не знала. Эту растерянность он видел в ее глазах, там перед самыми воротами своего ранчо.

Наклонившись, Джордан поднял платье и грубо смял ткань в своих руках. Анна сама заслужила все, что сейчас происходит в ее жизни. Он лишь делал все, что было в его силах, чтобы она осознала свою вину. Она должна понять, что нельзя играть чужими жизнями. Для нее же лучше будет, если это осознание придет к ней как можно скорее. И, пребывание в тюрьме откроет ей глаза на реальность в которой она оказалась.

Подойдя к камину, Джордан без раздумий бросил туда платье Анны, а потом, надвинув шляпу на лоб, вышел из комнаты.

Прижав к себе ноги, Анна сидела на твердой скамье, которая в тюремной камере заменяла кровать. Девушка не могла поверить, что провела здесь уже целую ночь. Ночь, полную одиночества и страха. Но, теперь, с наступлением рассвета, все ушло. Больше ничего не осталось. Ожидание, в котором она проживала долгие часы, после того, как ее увезли с ранчо, сошло на нет. За ней никто не приедет. Ее никто не спасет. Вот к чему привел ее побег. Свобода стала лишь призрачной надеждой. Мистер Баррингтон избавил Анну от нее.

Обхватив колени руками, Анна сжалась, пытаясь согреться. Ей так и не позволили сменить одежду. Рубашка, грязная после дождя и падения на размытую землю, неприятно льнула к телу и прямо сейчас казалась всего лишь тонкой тряпкой. Но, это было все, что оказалось в распоряжении Анны, и она не собиралась отказываться даже от такой одежды.

Интересно, сколько времени в этот раз она проведет в тюрьме? Два месяца или больше? Что ждет ее после этого? Ссылки дальше чем Австралия, уже точно не будет.

Своей щекой Анна чувствовала грубость каменной стены, но ее это мало волновало. Так же, как и боль в ноге. Так же как и боль в сердце. Сейчас, ее ничего не волновало. Пусть все идет, так как должно.

Тарелка с едой стояла на полу. Уже давно остывший кофе тоже был не тронут. И это был уже не первый поднос с едой, который выносили из ее камеры в таком же первозданном виде, как и приносили. Женщина, заботившаяся о питании заключенных недовольно ворчала, пытаясь вызвать у Анны муки совести. Но, это мало помогало. Анна не могла проглотить даже крошки хлеба.

Она не знала, что мешало ей есть. Полное безразличие ко всем происходящему или тошнота, подкатывающая к желудку всякий раз, когда еда оказывалась где-то поблизости. Лучше бы этого подноса вообще не было здесь.

Вздохнув, Анна прижалась щекой к стене и закрыла глаза. Но, даже так, она все равно чувствовала на себе насмешливые взгляды офицеров, которые присматривали за ней и за другими заключенными. Пусть она и не слышала их разговор, но знала, что они обсуждают ее. Еще бы, богатый фермер отправил свою любовницу под стражу.

Съежившись, Анна еще крепче прижала ноги к себе. Может быть так она сможет стать менее заметной в этой сырой и полутемной камере. Но, все вышло совсем иначе.

Звякнула тяжелая связка ключей. Вскинув голову, Анна испуганно крутанулась на скамье, едва не скатившись с нее. Щиколотка заболела от такого резкого и необдуманного движения. Констебль вошел в камеру. Его взгляд с неодобрением замер на тарелках. Седые брови сошлись на переносице, а на испещренном морщинами лице отразилось недовольство, когда он посмотрел на Анну.

— Ты делаешь большую ошибку, отказываясь от еды, девушка, — серьезно сказал констебль. Сунув руки в петли на поясе брюк, мужчина прошелся по камере. Анна отшатнулась к стене, заметив за поясом констебля рукоятку пистолета, спрятанного в чехол.

— Я не голодна, — хрипло ответила Анна, боясь пошевелиться. — Не голодна.

Сесил Суорес хмыкнул в ответ. Он уже слишком долго занимал эту должность, чтобы верить на слово каждому, кто попадал в застенки его тюрьмы. И эта девчонка не была исключением.

— Если ты думаешь, что мистер Баррингтон приедет за тобой, то советую избавиться от таких мыслей, девушка, — добродушно сказал Сесил, пожимая плечами, — Мы и сами ждем его. Но только для того, чтобы получить твои документы. — на его лице появилось абсолютное равнодушие, — Через несколько дней состоится суд. И поверь, никто из судей не захочет отнестись благосклонно к беглой убийце. Так что, советую набраться сил и как следует отдохнуть.

Констебль вышел из камеры. Ключи снова звякнули, закрывая решетку.

Анна снова забралась на скамью. Закрыв глаза, она постаралась отрешиться от всего. Теперь, она знала, что ей грозит. То, чего она избежала в Англии. Смертная казнь.

Она не смогла удержаться от смеха. Немного несдержанный и больше похожий на смех безумного, он зародился в ее горле, смешиваясь со слезами. Похоже, совсем скоро наступит тот момент, когда ей все же придется попрощаться с жизнью. Что поделать, ей не удалось обмануть судьбу. Как бы сильно она того не хотела. Не стоило покидать лондонскую тюрьму, чтобы найти смерть здесь, в Австралии. Тогда, она хотя бы отвечала лишь за саму себя. Никого более близкого у нее не было.

Анна не ощутила боли, но четко уловила тот момент когда на ее нижней губе появился странный вкус. Очень странный и непривычный. Трясущимися руками, она смахнула кровь, стараясь не смотреть на нее. Она и не заметила, когда прикусила губу так сильно.

Еще один приступ смеха сотряс ее тело, но Анна тут же постаралась взять себя в руки.

К чему сейчас беспокоиться о такой незначительной ранке. Разве это имело хоть какое-то значение? Всего несколько дней и прольется гораздо больше ее крови, чем эта едва заметная капелька. Все, на что она могла надеяться, что мучения не окажутся долгими и безжалостными. Быстрая смерть, вот чего она хотела.

Лишь бы рядом не было мистера Баррингтона.

Анна резко вздохнула. Дрожь страха пробежала по ее телу, принося с собой дикий холод. Можно было и не надеяться на то, что у нее получится согреться. Казалось, что это леденящее ощущение останется с ней навсегда. Лучше не думать. Постараться забыть, что ей когда-то довелось повстречать этого мужчину на своем пути. К счастью их знакомство не выдалось слишком долгим. Они больше никогда не увидятся. Единственная радость во всем происходящем ужасе. Пусть такой ценой, но у нее все же получилось сбежать Джордана.

Камера погрузилась в сумрак, едва солнце склонилось ближе к горизонту. Единственное окно в этом тесном помещении и без того пропускало слишком мало света. День или ночь, особой разницы все равно не было.

Но, Анна боялась. Боялась этой темноты. Обычно, именно в это время приходили страшные сны, а может и воспоминания. Только поэтому, она и не могла поверить что так легко уснула прошлой ночью, в этой самой камере.

Не удержавшись, Анна перекатилась на другой бок. Свеча, которая стояла на столе офицера оказалась именно тем, что девушка рассчитывала увидеть. Это успокаивало. Искра света в той безжизненности, в которой она оказалась.

Усталость брала свое и Анна сама не заметила как все больше и больше размывался прежде яркий отблеск свечи на стене. Уложив голову на собственный руки, девушка закрыла глаза, засыпая. А может просто проваливаясь в беспамятство.

Вздрогнув, Анна выпрямилась, озираясь вокруг себя. Почему она проснулась? Что ее разбудило? И как долго ей удалось поспать? Она не смогла бы ответить ни на один из этих вопросов, что крутились в ее голое.

Нога нестерпимо болела, заставляя Анну всего на мгновение вспомнить о самой себе и прийти в чувство. Встряхнув головой, она отмахнулась от этой мысли. Нет, только не это. Едва она позволит себе расслабиться и жажда жизни снова охватит ее сознание. Надежда, которой никогда не придется сбыться.

Она уже была готова вновь закрыть глаза, когда услышала чей-то стон. Волна страха прокатилась по телу Анны. Приподнявшись, она прищурилась, пытаясь хоть что-то разглядеть в кромешной темноте. Куда же пропал офицер со своей свечой?

Еще более громкий стон рассек тишину камеры.

— Кто здесь? — прошептала Анна. Отшатнувшись к стене, она лихорадочно блуждала взглядом по темноте, надеясь увидеть того, кому принадлежит этот стон. Ничего, кроме ужаса и страха.

Медленно двигаясь, Анна спустила ноги со скамьи и поднялась. Странно, она больше не ощущала боли. Но ни это пугало больше всего. Босыми ступнями она чувствовала что-то липкое, разлитое по полу. Что же это могло быть?

Не думая, Анна присела на корточки и провела пальцами по доскам, которыми был устелен пол камеры. Страшное понимание охватило ее, заставляя неловко завалиться на бок. Голову прострелило болью. А потом Анна поняла что это нож. Ей не нужен был свет, чтобы узнать его. Окровавленный лезвие и рукоять, которую она крепко сжимала в своей руке.

— Нет — отчаянно зашептала Анна, пытаясь разжать пальцы и отбросить нож. Но ничего не получалось. Он словно навсегда осталось в ее руке, напоминая, что ей не избавиться от него. — Я не хочу. Не хочу.

Зажмурившись, она начала отползать к стене, когда ощутила чье-то незримое присутствие рядом с собой.

— Сделай это, Анна. Посмотри на меня.

Анна замотала головой, отказываясь верить. Это знала этот голос, знала кому именно он принадлежит. Несмотря на то, что она забыла все остальное, этот голос впечатался в ее сознание, раз и навсегда. Слишком много ночей она провела пытаясь вспомнить хоть что-то.

Задыхаясь от страха, Анна открыла глаза и тут же отшатнулась назад. Девушка, которая умерла в доме герцога Уинтера, сидела совсем близко. Взгляд ее зеленых глаз приковывал и завораживал. И это оказалось последним, что Анна могла пережить. Ее голова соприкоснулась в твердостью пола, одновременно с криком, который сорвался с ее губ, когда она проснулась.

Шляпа слетела с его лица, когда Джордан рванулся вперед, резко выпрямляясь. Его взгляд, метался по поляне, на которой они разбили лагерь. Утром, он и его работники, собирались вернуться домой. Они проделали тяжелую работу, и заслужили немного отдыха.

Проклятье.

Джордан вскочил на ноги и зашагал по поляне, пытаясь привести дыхание в норму. Он не мог. Нет, он просто отказывался принять то, что его разбудило. Сон казался слишком реалистичным, чтобы принять его на веру.

Покачав головой, Джордан прижал пальцы к вискам, пытаясь сосредоточиться. Он, как сейчас, помнил каждую мелочь этого сна. Женщина. Пожилая и с величественной статью, положенной лишь титулованной особе. Она стояла рядом с ним, пронизывая его пристальным взглядом. Сочувствие и боль, слишком очевидно виднелось в красивых карих глазах. Почему же они казались ему знакомыми? Словно, он уже где-то видел ее. Только вот где?

А потом женщина опустилась на колени рядом с ним. Протянув руку, она провела пальцем по его щеке. Печаль исказила ее лицо, делая ее уязвимой.

— Ты глупец, мой мальчик, — прошептала она, слишком громко и четко, — Когда-нибудь тебе придется поплатиться за это.

Ее рука опустилась ниже, прижимаясь в его груди. К тому месту, где билось его сердце. Холод пробрался в душу Джордана, заставляя застыть, словно изваяние. Даже сейчас, когда впечатление ото сна начало отпускать ее, он все еще чувствовал это прикосновение. Женщина словно прикоснулась к его сердцу.

— И расплатой будет оно. Твое сердце, которое ты так оберегаешь. Не отпускай ее, если хочешь своего спасения.

Это было последнее, что услышал Джордан, прежде чем женщина толкнула его, опрокидывая навзничь. Его сон прервался так же резко, как и начался.

Понимая, что уснуть больше не сможет, Джордан сел у костра. Ему предстояло хорошо подумать. И, последнее, что его должно волновать прямо сейчас, это нелепый сон.